Тема привлечения инвестиций в Россию была особенно актуальной на инвестиционных форумах 90-х годов, когда страна, что называется, жила от одного кредита МВФ до другого. Основной акцент делался на иностранные инвестиции. О том же шла речь и в стабильные нулевые, хотя к этому времени по размеру своих золотовалютных резервов Россия оказалась в первой тройке мировых лидеров.

Повышение инвестиционной привлекательности российских активов и поиск инвестиционных источников роста остаются востребованной темой и сегодня, так же как и вопросы о том, насколько остро нуждается Россия в зарубежных инвестициях и почему она до сих пор так и не научилась использовать собственные деньги в интересах своей экономики.

Нет никакого секрета в том, что участие западного капитала в России обусловлено не столько экономическими, сколько политическими обстоятельствами. В середине 90-х от одного из западных инвесторов автору довелось услышать довольно грустный прогноз, смысл которого звучал примерно так: если Россия попытается принять американскую рыночную модель, то в лучшем случае она станет колонией многонациональных корпораций. Российские богатства представляют слишком лакомый кусок для зарубежного капитала, чтобы удержаться от соблазна получить к ним доступ и контроль над ними. Создавать из России равноправного партнера (конкурента) Запад, разумеется, не стремится и старается любой ценой удержать Россию за финансовой загородкой.

Во всем мире давно признано, что главный инвестор — это свой национальный капитал. Однако запустить собственный внутренний инвестиционный мотор в России пока не удается. Говорят, что этому мешают высокие риски инвестирования в Россию, неблагоприятный инвестиционный климат, несовершенство институциональной и нормативно-правовой среды и пр. В последние годы к этим объяснениям добавились еще и разговоры о негативных последствиях мирового кризиса. На самом деле российская экономика сама загнала себя в инвестиционный тупик.

Прежняя модель себя исчерпала

Российская экономика столкнулась со структурными ограничениями для своего дальнейшего развития. Текущую макроэкономическую ситуацию в России можно охарактеризовать как «инерционное торможение на грани стагнации».

В экономике не остановлена структурная деградация и разрушение научно-технического потенциала. Идет сокращение удельного веса обрабатывающих отраслей и наукоемких производств. Растет износ фондов, промышленность испытывает огромную потребность в инвестициях. В постсоветский период произошло резкое сокращение объема научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). На исследования и разработки Россия тратит вчетверо меньше средств, чем Китай. Продолжается старение населения и сокращение трудовых ресурсов. Российские предприятия сталкиваются с возрастающими трудностями при заполнении вакансий. Растет доля предприятий, которые сообщают о недостатке факторов производства для его расширения, и при этом не снижается доля тех предприятий, которые в последние шесть месяцев не имели инвестиционных планов. Иными словами, промышленность осознает дефицит ресурсов для своего развития, однако мало что делает для его преодоления. Многие предприятия живут в режиме проедания основного капитала, и для многих из них кредиты становятся все более недоступными. Повышение цен на природные ресурсы, служившее в докризисный период одним из ключевых факторов роста, потеряло свое значение, так же как и повышение зарплат.

Старый производственно-технологический потенциал себя исчерпал, как и прежняя модель российского экономического роста, основанная на экспорте сырья и энергоносителей. Единственный выход из создавшегося положения — перевод экономики на инновационный путь развития и повышение эффективности производства на новой технологической основе. Но для этого нужны значительные инвестиции. Вопрос: где их взять?

Неудовлетворительная структура иностранных инвестиций

Внешние инвестиции в российскую экономику имеют специфическую структуру, весьма далекую от целей перевода экономики на инновационные рельсы.

В период 2003 –2007 годов Россия входила в первую десятку мировых лидеров по объему привлеченных прямых иностранных инвестиций, во многом благодаря этому среднегодовой темп роста вложений в основной капитал российских предприятий в докризисный период (2000–2008) составлял 13%, что обеспечивало помимо прочего среднегодовой прирост ВВП на уровне 7,3%.

Однако за последние три года этот показатель упал ровно вдвое — до 6,5%, при этом среднегодовой прирост российского ВВП снизился также вдвое — до 3,7%. К концу 2012 года вложения в основной капитал российских предприятий сократились до минимального значения за последние два года, что свидетельствует о фактическом замораживании инвестиционной активности. Это категорически неприемлемо для поддержания социально-политической стабильности в обществе, не говоря уж о целях проведения ускоренной модернизации экономики.

В структуре иностранных инвестиций, поступивших в Россию в 2011 году, львиная доля (87,9%) приходилась на торговые и прочие кредиты. На долю прямых и портфельных инвестиций остается в общей сложности чуть более 10% (график 1). При этом подавляющая часть прямых иностранных инвестиций направляется в оптовую торговлю, недвижимость, добывающие отрасли и отрасли первичной переработки полезных ископаемых.

В структуре прямых иностранных инвестиций больше половины составляют вложения в капитал российских предприятий. В отраслевой структуре этих вложений на долю сырьевых и инфраструктурных предприятий в сумме приходится около 58%, в то время как на долю обрабатывающих производств всего 17%. Необходимо особо подчеркнуть, что основными источниками иностранных инвестиций выступают преимущественно офшоры, то есть фактически это бывшие российские деньги, очищенные в офшорах от российской юрисдикции в рамках действующего кругооборота российского капитала между Россией и офшорными территориями.

Негативные факторы внутренних инвестиций

Внутренняя инвестиционная база в России также относительно слабо развита, а российская финансовая сфера вынуждена функционировать в условиях хронического дефицита денежного предложения.

Степень монетизации экономики составляет всего лишь 40% от ВВП, что в разы ниже аналогичных показателей для развитых экономик. В демонетизации собственной экономики активное участие принимает как само государство, выводящее средства Стабфонда в «высоконадежные» зарубежные активы, так и российский офшорный бизнес.

Действующий бюджетный механизм, так же как и имеющаяся кредитная сфера, оказываются не в состоянии предоставить необходимые инвестиционные ресурсы. Российские предприятия испытывают значительные трудности финансирования, что негативно отражается на их инвестиционной активности. В структуре источников финансирования капиталовложений российских предприятий доля банковских кредитов остается мизерной — всего 8–10 %, что резко отличается от США (40%), ЕС (42–45%) и Японии (65%).

По данным «Российского экономического барометра» Центра изучения переходной экономики ИМЭМО РАН, промышленность привлекает кредитные ресурсы в среднем под 11% годовых при комфортной для предприятий ставке 7%, что ставит российские предприятия-заемщики в неравное положение по сравнению с их зарубежными конкурентами. Инвестиционная активность при действующих в России высоких кредитных ставках обречена на стагнацию, а вложения в низкорентабельные или долгосрочные проекты становятся вообще экономически неэффективными.

Расчет на инфраструктурные монополии как локомотивы роста также не оправдался, поскольку принятие больших инвестиционных программ провоцирует повышение тарифов этих монополий и рост инфляции.

Негативное влияние на инвестиционные возможности оказывает отток капитала из России. Многие российские компании готовы инвестировать всюду, только не в собственной стране. Только за период 2006–2011 годы наш капитал инвестировал за рубежом около 570 млрд долларов. Наиболее активное участие в транснационализации принимают российские нефтегазовые и металлургические компании-экспортеры. Парадокс: Россия выступает в роли финансового донора, а получателями нашей финансовой помощи оказываются Швейцария, США, Кипр, Австрия, ну и, разумеется, большое число офшорных территорий. В итоге в 2009–2010 годы «чистые» прямые инвестиции (разность между поступившими в Россию инвестициями и российскими инвестициями за рубеж) оказались отрицательными.

Высокие системные риски инвестирования в Россию обычно связывают с сильной уязвимостью российской финансовой системы от колебаний мировой конъюнктуры, а это, в свою очередь, является следствием сырьевой направленности нашей экономики.

Структурные диспропорции в российской экономике наглядно демонстрирует отраслевая структура российского рынка акций (график 2). Среди акций, обращающихся на бирже, наибольший вес в общей капитализации занимает сырьевой сектор (в том числе отрасли первичного передела), на долю которого приходится 65,7%. Доля банковских и инфраструктурных (связь, электроэнергетика, транспорт) акций составляет в сумме 28%. За вычетом предприятий потребительского сектора (3,6%) на долю всех остальных акций остается всего лишь 2,7% от суммарной капитализации российского рынка акций. Суммарная капитализация всех российских машиностроительных компаний, акции которых обращаются на фондовом рынке, составляет и того меньше — около 0,5%.

Волатильность российского рынка акций в условиях значительной недооценки их стоимости и открытости финансового рынка создает благоприятную почву для спекулятивных атак со стороны международного капитала. В итоге страдает устойчивость всей финансовой системы.

Таким образом, инвестиционные возможности России в настоящее время в значительной степени ограничены вследствие неудовлетворительного состояния, в котором оказалась российская экономика и ее кредитнофинансовая система.

ЦБ не хочет, рынок не может

Главным тормозом развития российской экономики в течение всего постсоветского периода остается сверхжесткая денежно-кредитная политика Центрального банка РФ, привязывающая эмиссию рублей к приросту валютных резервов.

Основным приоритетом деятельности Центрального банка объявлено поддержание ценовой стабильности, а задачи стимулирования экономического роста не входят в зону его ответственности. Политика ограниченного денежного предложения порождает хронический инвестиционный голод в промышленности и идет вразрез с целями создания эффективной банковской системы. Наши банки пока не способны удовлетворить растущий спрос экономики на кредиты, которые к тому же предоставляются под завышенные проценты. В результате многие крупные клиенты предпочитают кредитоваться за рубежом. Высокие ставки рефинансирования обернулись для российской экономики замедлением темпов экономического роста, замораживанием деловой и инвестиционной активности. ЦБ вынужден был частично отказаться от валютного канала предложения денег и перейти к рефинансированию краткосрочной ликвидности за счет операций РЕПО и кредитованию банков под нерыночные активы и поручительства. Однако данная мера практически не повлияла на уровень долгосрочных ставок в экономике. Таким образом, проблема длинных и дешевых денег, необходимых для органичного развития, по-прежнему не решена.

Ограничение денежного предложения сужает возможности государства в управлении развитием собственной экономики.

По оценкам (Глазьев, Фетисов «Стратегия прорыва»), для обеспечения модернизационного рывка необходимый уровень инвестиционной и инновационной активности в российской экономике должен как минимум вдвое превышать сложившиеся в России финансово-инвестиционные возможности. В частности, норма накопления должна быть повышена с нынешних примерно 22% до 35–40% ВВП. Объем капиталовложений необходимо увеличить примерно вдвое, расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — в 3–4 раза, а вложения в комплекс новейших технологий, составляющих основу следующего технологического уклада, — примерно в 50 раз. В ближайшие 5–10 лет это потребует не только мобилизации имеющихся ресурсов, но и привлечения новых инвестиционных источников роста. Однако в условиях сжатия глобальных рынков капитала рассчитывать на масштабный приток иностранных инвестиций не приходится, поскольку эффективность работы международных рынков заимствований оказалась под угрозой системных рисков. В итоге фондирование все больше обеспечивается национальными сбережениями и инвестициями.

К сожалению, надежды, что рыночный механизм привлечения инвестиций заработает сам по себе, оказались неоправданными. Ждать дольше нельзя. Если оставить все как есть, то очень скоро (через 2–3 года) об инвестиционных возможностях придется говорить исключительно в прошедшем времени и с прилагательным «упущенные».

Опора на собственные инвестресурсы

Именно этой цели было посвящено ежегодное Послание президента Путина Федеральному собранию, в котором он предложил ряд первоочередных мер для перехода к политике модернизации.

Во главу угла поставлены интересы национального развития. Главной целью деятельности правительства названо выявление национальных конкурентных преимуществ и поиск новых источников роста, в качестве которых впервые сделан упор на более эффективное использование национальных инвестиционных ресурсов, вовлечение в инвестиционный процесс частного бизнеса при консолидирующей роли государства. При этом президент выступил также с революционным предложением постепенного отказа от практики размещения национальных резервов в зарубежных низкодоходных финансовых инструментах, чтобы направить средства Стабилизационного фонда (Фонд национального благосостояния) на развитие собственной экономики. От экономики резервов необходимо как можно быстрее переходить к экономике развития.

В рамках предлагаемой политики рост внутреннего потребления должен стать одним из главных стимуляторов спроса на продукцию отечественных предприятий. Для этого за 10 лет планируется в полтора раза увеличить ВВП на душу населения. Запуск социальных программ позволит осуществить вторичное перераспределение создаваемого общественного богатства, которое способно сформировать мощный потребительский класс и, соответственно, расширить внутренний потребительский спрос. В рамках новой индустриализации планируется создание до 25 млн современных рабочих мест. Для этого уже к 2015 году планируется довести уровень инвестиций в основной капитал практически до 25% ВВП, а затем и до 30% ВВП.

 

Бизнесу в мягкой форме предложено вернуться под национальную юрисдикцию и вспомнить о своей социальной ответственности. Сокращение вывоза отечественных инвестиций за рубеж — один из наиболее действенных резервов повышения нормы накопления. Президент потребовал ужесточить контроль операций с офшорами. Правительство уже приступило к разработке мер по снижению оттока капитала и деофшоризации российской экономики. Росфинмониторинг внес в правительство соответствующий законопроект для противодействия незаконным финансовым операциям. Это, разумеется, не отменяет курса на интеграцию российского бизнеса в мировое экономическое сообщество, но на первом месте у отечественного бизнеса должны стоять интересы национального развития.

 

Активизация государственной политики

Президент Путин делает ставку на подключение мобилизующей функции государства и создание эффективного государственного сектора, который должен превратиться в реального стимулятора экономической конкуренции. По плану уже в 2013 году только за счет программ компаний с госучастием внутренний спрос на инновации должен вырасти до 1,5 трлн руб. Государство намерено напрямую вкладывать средства в разработку технологий и поддержку критически важных отраслей, в числе которых станкостроение, двигателестроение, производство новых материалов, фармацевтика, авиа- и судостроение. Вполне логично, что правительство намерено усилить контроль над госкомпаниями, вернув в советы директоров своих представителей взамен формально независимых директоров.

 

Государство обещает предоставить инвесторам налоговые и таможенные стимулы на инновационную деятельность. Среди возможных мер поддержки производственного бизнеса в несырьевой сфере государство может предложить налоговый маневр для перетока денег из сырьевых отраслей в обрабатывающее производство за счет снижения налога на прибыль, расширения льгот на обновление производств и др.

Значительное место среди новых источников инвестиций могут занять средства Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) и Росфинагентства — принципиально новой структуры, призванной реализовывать на финансовых рынках политику государства в сфере управления суверенными фондами и долговыми обязательствами. Агентство приступит к своей работе уже в 2013 году и должно получить широкие полномочия по управлению госдолгом, свободными бюджетными средствами, национальными фондами и пенсионными накоплениями.

Ему будут переданы функции размещения и учета государственных финансовых активов, включая средства Резервного фонда и Фонда национального благосостояния (ФНБ). В частности, предусматривается, что часть средств ФНБ может быть направлена на финансирование инфраструктурных и других приоритетных проектов. Сейчас эти функции разделены между Минфином, Цетробанком и Внешэкономбанком (ВЭБ). Росфинагентство получит больше свободы в инвестициях, включая возможность вкладывать деньги ФНБ в акции российских и зарубежных компаний. Таким образом, Росфинагентство имеет все шансы стать заметным игроком на рынке длинных денег.

В рамках содействия высокорискованным научным исследованиям и разработкам в области обороны в России указом президента Путина образован также Фонд перспективных исследований (ФПИ). Предполагается, что он будет реализовывать около 150 различных перспективных проектов, которые помогут поднять на качественно новый уровень военно-технический, технологический и социально-экономический потенциалы страны.

Предполагается, что значительная государственная поддержка будет перенаправлена в сторону малого и среднего бизнеса, который в меньшей степени связан с вывозом капитала по сравнению с крупным бизнесом.

Смена монетарных приоритетов

Запуск внутреннего инвестиционного мотора непосредственным образом упирается в проблему обеспечения Россией финансовой самостоятельности. Политика наших монетарных органов должна наконец-то сменить приоритет в сторону создания условий, обеспечивающих устойчивое развитие собственной экономики. Хватит кредитовать чужие правительства. При этом Центральному банку следует отказаться от инфляционного таргетирования и не изобретать ничего нового, а просто последовать примеру «старших товарищей» из Федеральной резервной системы (ФРС) и перейти к комплексному контролю ключевых параметров — инфляции, доходов населения и занятости, а эмиссию рублей проводить под потребности национальной экономики.

Поскольку инфляция в России в значительной степени является немонетарной, то для противодействия инфляции правительству придется шире задействовать арсенал немонетарных методов контроля путем снижения издержек производства, включая меры тарифного и антимонопольного регулирования. Главной целью этих совместных усилий должно стать обеспечение отечественной экономики дешевыми и длинными деньгами, создание механизмов долгосрочного кредитования инвестиционных проектов.

Переход к новому эмиссионному механизму позволил бы существенно повысить монетизацию российской экономики, что, безусловно, придало бы мощный импульс для развития национальной банковско-кредитной системы. Многие российские банки нуждаются в докапитализации, поэтому повышение финансовой устойчивости российской банковской системы является еще одним важным резервом для снижения процентных ставок по кредитам.

Необходимость проведения срочных перемен в экономической сфере осознается российским руководством достаточно давно. Однако для перехода к конкретным действиям до недавнего времени не хватало то ли политической воли, то ли соответствующих внешних условий. Хочется верить, что ситуация наконец-то начинает меняться в правильном направлении.

Александр Иванищев, начальник аналитического отдела ФЦ «Инфина»