В марте 2011 года Сирию захлестнула волна протестов. Затем начались вооруженные выступления, сформировались повстанческие отряды — и страна погрузилась в гражданскую войну. Соответственно этой динамике менялась и роль сирийских вооруженных сил, мотивация и самосознание бойцов, офицеров и руководства армии.

Вооруженные силы занимают особое место в жизни Сирии, являясь наряду с Партией арабского социалистического возрождения (ПАСВ, «Баас») одним из столпов правящего режима. В 1963 году лидер «Баас» Хафез Асад пришел к власти в результате военного переворота и прекрасно понимал, какую роль играет армия в жизни государства. Неслучайно с 1971 года по советскому образцу в ней была создана разветвленная структура политических органов ПАСВ во главе с политработниками.

К моменту начала организованной повстанческой деятельности в Сирии (январь 2012 года) численность правительственной армии составляла около 294 тыс. человек. Из них около 200 тыс. находились в составе сухопутных войск, 90 тыс. — в ВВС и ПВО, и 3200 — в составе небольших ВМС страны. Комплектуется сирийская армия на призывной основе. Ранее срок службы составлял 24–30 месяцев, с марта 2011 года он сократился до 18 месяцев. Вооруженные силы имеют значительное количество резервистов. До начала гражданской войны их численность оценивалась в 352 тыс. человек (280 тыс. — в сухопутных войсках).

Армия советского типа

С 1956 года сирийская военная система строилась на основе советского опыта. Вооруженные силы были оснащены техникой советских образцов и использовали доктрины и методы организации, существующие в СССР. Это была массовая мобилизационная армия, требующая доразвертывания для полномасштабных боевых действий. С учетом особенностей арабского менталитета, многие традиционные дефекты советской военной системы в условиях гражданской войны приводят к эрозии вооруженных сил САР. И хотя под давлением Ирана после ливанского конфликта 2006 года в Сирии предпринимались попытки перестроить армию, используя опыт группировки «Хезболла», воевавшей против Израиля, из этого ничего не вышло.

Долгие годы главной целью сухопутных войск Сирии являлась оборона направления Голанские высоты — Дамаск в случае нападения Израиля. Основная группировка сухопутных войск (в частности, все 12 регулярных дивизий) была сосредоточена в южных районах, непосредственно прилегающих к линии прекращения огня с Израилем. Предполагалось, что в случае войны израильская армия завязнет в глубокой обороне существенно превосходящих ее по численности сил противника. Вместе с тем уже с 2011 года армия вынуждена была принять участие в подавлении беспорядков, а с января 2012 года вступить в интенсивные столкновения с повстанцами-партизанами.

Организация ВВС представляет собой своеобразный «микс» советской и британской системы. Командование ВВС имеет две авиационные дивизии (истребительную и истребительно-бомбардировочную) и пять отдельных авиационных бригад (транспортную, радиоэлектронной борьбы и две вертолетные). Следует отметить, что разведывательное управление ВВС традиционно является одной из ведущих спецслужб Сирии и на первых этапах восстания играло ключевую роль в координации действий на суше против оппозиционных сил.

Командование ПВО организовано по советскому централизованному образцу. Территория Сирии разделена на северную и южную зоны ПВО. Реальный боевой потенциал сил противовоздушной обороны сейчас весьма низок. Они не способны обеспечивать эффективную защиту территории страны от действий современных ВВС противника. Это показали неоднократные провокационные полеты израильской авиации над Сирией и уничтожение сирийского ядерного объекта в 2007 году. В 2010 году ситуация начала меняться к лучшему: на вооружение поступили российские ЗРК «Бук-М2Э» и ЗРПК «Панцирь-С1», модернизированные ЗРК С-125М, ПЗРК «Игла-С». Однако новых установок явно не хватает: большая часть сирийских систем ПВО безнадежно устарела.

Военная промышленность страны развита слабо. В основном она представлена предприятиями по производству боеприпасов и ремонту боевой техники, построенными в 70–80-е годы с помощью СССР и стран социалистического лагеря. Израильские источники считают Сирию обладателем наиболее крупного арсенала химического оружия на Ближнем Востоке, который создавался, чтобы уравновесить ядерный потенциал Израиля.

От позиционной обороны к зачисткам

Верховным главнокомандующим сирийской армии является президент Асад. Система военного командования крайне централизована, армия управляется жестко, приказы принято исполнять «от и до». Министром обороны и заместителем верховного главнокомандующего с июля 2012 года является генерал Фахед Джасем аль-Фрейдж. Военное планирование и непосредственное управление войсками осуществляет Генеральный штаб. Начальник Генерального штаба является первым заместителем министра обороны и командующим сухопутными войсками. С июля 2012 года эту должность занимает генерал-лейтенант Али Абдалла Айюб. Предыдущие министр обороны Дауд Раджиха и начальник Генштаба Асеф Шаукат погибли в результате те ракта 18 июля 2012 года.

Территория Сирии разделена на семь военных округов — прибрежный, северный, южный, восточный, западный, юго-западный, центральный, столичный. Сухопутные войска объединены в три армейских корпуса; основными являются 1-й и 2-й, которые находятся на линии соприкосновения с Израилем, 3-й всегда считался вспомогательно-резервным и отвечал за приморское, турецкое и иракское направления. В состав 1-го армейского корпуса входили 5-я, 6-я, 8-я и 9-я бронетанковые дивизии и 7-я механизированная дивизия. В состав 2-го — 1-я, 3-я, 11-я бронетанковые и 4-я и 10-я механизированные дивизии. Основную роль в обеспечении внутренней безопасности в ходе «арабской весны» играют 5-я бронетанковая дивизия и 4-я механизированная дивизия, которая считается элитной и особенно преданной Асаду. Опорой правящего режима является и бронетанковая дивизия Республиканской гвардии.

Эксперты отмечают, что сирийская армия всегда тяготела к тактике позиционной обороны, а мобильность и способность стремительно наращивать силы на главном в данный момент направлении — не ее конек. Кроме того, границу с Турцией и Ираком традиционно прикрывали части 3-го армейского корпуса — рыхлого, состоящего из резервных и кадрированных частей образования, ядром которого была «свернутая» 2-я бронетанковая дивизия. Еще в декабре 2011 года стало известно, что с турецкой стороны при поддержке натовских специалистов готовится массированное проникновение на сирийскую территорию групп боевиков, в том числе переброшенных в Турцию военно-транспортной авиацией НАТО ливийских ветеранов. Скорее всего, воспрепятствовать этому сирийские правительственные войска не могли, тем более что организацией разведки и связи партизан занимались инструкторы из стран альянса.

В ходе битвы за Хомс (в том числе ожесточенных боев за район Баба-Амр) в феврале 2012 года сирийская армия применила тактику, которую до сих пор использует в борьбе с повстанцами. Район, контролируемый боевиками, окружается силами лоялистов, организуются блок-посты, наносятся артиллерийские и авиационные удары, цели (выявленные и выбранные наугад) обстреливаются танками. Одновременно район отключается от света, газа, канализации, блокируется доставка продовольствия и предметов жизненной необходимости. После того как основное сопротивление подавлено, бронетехника и мотострелки выдвигаются в кварталы для зачистки каждого дома. Их сопровождают снайперы и ополченцы из народной милиции «Шабиха». Бомбардировки приводят к тому, что большая часть населения района пытается покинуть обстреливаемую территорию, и при зачистках лоялисты исходят из того, что остались только «враги».

Тактика повстанцев: бей-беги

Сирийские повстанцы способны достаточно долго и искусно оказывать сопротивление до тех пор, пока у них есть продукты питания и боеприпасы. Когда перевес в силе оказывается на стороне лоялистов (а на это зачастую уходят недели), боевики растворяются в пейзаже. Поскольку правительственная армия в состоянии контролировать только важные населенные пункты, повстанцы, по всей видимости, никогда или почти никогда не оказываются блокированы в полной мере и имеют возможность вернуться в свои лагеря и базы, чтобы отдохнуть, залечить раны и пополнить припасы. По всей вероятности, они пользуются поддержкой части населения, некоторых представителей гражданской администрации и даже военных. Есть упоминания о том, что армейские командиры на местах и главари боевиков часто проводят переговоры и заключают соглашения о прекращении огня, обмене пленными и так далее.

Повстанцы стремительно наращивают свой тактический арсенал, совершают молниеносные неожиданные нападения (бей-беги), успевая нанести урон противнику и раствориться до прихода подкрепления; устраивают засады, занимаются точечной ликвидацией командиров, представителей гражданской администрации, лидеров общественного мнения (зачастую сваливая убийства на лоялистов); прибегают к услугам террористов-смертников. Противники правящего режима используют снайперское и противотанковое оружие, разнообразные мины, закладывают самодельные взрывные устройства. Эффективность действий авиации Асада снижается благодаря применению стрелкового оружия и ПЗРК.

Повстанцы совершают нападения на колонны, находящиеся на марше. Тактика лоялистов, требующая концентрации наиболее боеспособных сил в узловых точках, вынуждает их оставлять базы, склады и колонны техники без квалифицированного прикрытия. Даже в условиях ровной прямой дороги в плоской пустынной местности подготовленные боевики (в том числе и представители «Аль-Каиды», имеющие опыт боевых действий в Афганистане, Ираке и Ливии) за одно нападение умудряются уничтожать сразу несколько машин ЗРК «Квадрат». Сообщается, что США организовали на территории Иордании курсы для боевиков, где их обучают использовать противотанковое оружие и средства ПВО.

Армия Асада отступает

Власти Сирии стараются разбираться с очагами повстанческой деятельности по отдельности, не допуская их разрастания и слияния в большие зоны, свободные от правительственного контроля. Одновременно Асад требует от командиров избегать действий, которые могут спровоцировать излишний накал борьбы и перевести конфликт в русло полномасштабной гражданской войны. Кроме того, есть ряд «красных линий», перейдя которые лоялисты могут дать повод для иностранной интервенции — использование или утрата контроля за ОМП, боевые действия на границах и ущерб соседним государствам.

Судя по тому, как разрастается зона повстанческой активности и территория боевых действий, борьба с локальными очагами является недостаточно эффективной для того, чтобы подавить восстание. По всей видимости, режим концентрирует имеющиеся у него ограниченные силы на обеспечении относительной безопасности Дамаска, алавитских территорий на западе страны, линий Алеппо — Идлиб — Хама — Хомс — Дамаск — Дерайя — иорданская граница и Алеппо — Дейр-эз-Зор — иракская граница, а также объектов энергетической инфраструктуры и важных сельскохозяйственных районов на востоке. В итоге сирийская армия действует лишь в крупнейших населенных пунктах и вдоль важных автострад, большая же часть страны контролируется плохо или не контролируется вообще. (В последние несколько месяцев сирийская армия фактически оставила территории курдов).

Мятежники ждут своего часа

Теперь — что касается стратегии повстанцев. Оппозиция не имеет единого командования и центра принятия решений, действующие в ее составе группировки, батальоны, бригады и «армии» объединены только одной целью — свержение режима. По всей видимости, профессиональные бойцы-исламисты, дезертиры и местные ополченцы не находят общего языка друг с другом. Почти наверняка существуют трения между джихадистами из Ирака, Ливии и Афганистана и бывшими военнослужащими сирийской армии. Есть сведения, что сирийские повстанцы проникают в соседний Ирак, где сотрудничают с местными радикальными суннитами. Это вызывает раздражение шиитских властей в Багдаде и, разумеется, не добавляет симпатий противникам режима. Разобщенность оппозиции провоцирует превращение конфликта из «народного восстания против деспота» (как это было в Ливии) в полноценную гражданскую войну, в которой лоялисты становятся не «оплотом тирании», а лишь одним из крупных игроков. Это запутывает ситуацию и грозит ввергнуть страну в такой хаос, где победителей может и не быть.

Отсутствие единого командования и стремления захватывать и удерживать возможно большее число населенных пунктов ведет к тому, что повстанцев фактически невозможно разбить: как только на них давишь в одном месте, они растворяются и собирают силы в другом, выматывая регулярную армию.

(Их действительно нельзя разбить отнюдь не потому, что они растворяются, особенно в городах, а потому что имеют неограниченный ресурс пополнения. — Ред.) С другой стороны, противники Асада отдают себе отчет в том, что им требуется помощь из-за рубежа, в идеале — иностранный удар наподобие операции в Ливии. А западные спонсоры призывают их сформировать единое командование — без этого повстанцы не могут получить массированную поддержку ни политического, ни военного характера.

На данный момент обе стороны конфликта неспособны одержать верх. Правительственные силы несут потери, гоняясь за мятежниками по городам и теряя силы в ходе зачисток. Повстанцы атакуют лоялистов в сельской местности и изредка организуют нападения на тот или иной важный город, но не могут развить успех и хоть раз разбить регулярную армию. Складывается ощущение, что мятежники просто ждут своего часа. Они не торопятся устанавливать контроль над городами, понимая, что в этом случае им не избежать тактических разгромов. Они надеются, что лоялисты будут и дальше растрачивать свои силы и в какой-то момент потеряют способность выбивать повстанческие отряды из городов. Кроме того, противники Асада пытаются спровоцировать правительственную армию на действия, которые дали бы повод организовать иностранную интервенцию.

Интересно, что 25 марта 2013 года ушел в отставку Ахмед Муаз аль-Хатыб — глава «Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил» — организации, призванной сплотить оппозицию. Свой поступок он объяснил весьма туманно: «Я обещал великому сирийскому народу и Господу Богу, что уйду в отставку, как только мы достигнем определенной красной черты». Национальная коалиция не приняла отставку аль-Хатыба. И в тот же день стало известно, что бывший командующий оппозиционной Свободной сирийской армией полковник Рияд аль-Асад получил серьезные ранения в Дейр-эзЗор, когда сработало взрывное устройство, спрятанное в его автомобиле. По слухам, он перенес ампутацию ноги и проходит курс лечения за пределами Сирии.

Моральное состояние армии и проблема дезертирства

Многие эксперты утверждают, что моральное состояние сирийской армии оставляет желать лучшего. Тем более что ей хронически не хватает финансирования. Военная служба не была популярна в стране и до начала гражданской войны. Сирийцы старались избежать ее при малейшей возможности, поскольку большинство семей живет небогато и лишних работников нет. Конечно, качество подготовки и уровень морального духа могут различаться от части к части. (По боевым частям, нам известным, их моральное состояние оставляет желать лучшего. Что касается офицеров в Сирии — это окруженная особым вниманием и привилегиями национальная элита. И в целом все, кто хотел дезертировать, уже дезертировали. — Ред.)

Военные реформы начались еще в девяностые. Инициировал их Хафез Асад, который надеялся добиться лояльности армии своему сыну. Нынешний президент также пытался модернизировать систему, однако отсутствие финансовых ресурсов и влияние «старой гвардии» снизили эффективность преобразований почти до нуля. В марте 2011 года на волне массовых протестов президент Асад снизил срок службы по призыву до 18 месяцев. Такая популистская мера вполне может свидетельствовать о его недоверии к армии.

Куда более надежными и подготовленными считаются части специального назначения (СпН) и Республиканская гвардия. В их функции изначально входило не только отражение внешней агрессии, но и борьба с внутренними угрозами. И неслучайно во время гражданской войны одни и те же части перебрасываются по всей стране от одного очага протестов к другому.

Что касается численности личного состава на начало конфликта, сухопутные силы составляли 200–220 тыс. человек. Ежедневно в ходе боев из строя выбывает 50–100 человек (убитые и раненые). Официальные власти не озвучивают потерь, однако, по данным Syrian Observatory for Human Rights, за время противостояния вооруженные силы САР потеряли 14,8 тыс. человек. (Официальными данными так же не обладаем, но приведенный источник поражает своей достоверностью и лояльностью.) Часть бойцов и командиров дезертирует, часть не выполняет своих обязанностей или даже сотрудничает с повстанцами. Призыв резервистов проблемы не решает: кто-то уклоняется, кто-то ничего не умеет.

Таким образом, из 200 тыс. боеспособными могут считаться не более ста тысяч. Из этой сотни тысяч примерно половина солдат непосредственного участия в боевых действиях не принимает, а охраняет границы, склады, базы, конвои и колонны, несет службу в патрулях и на блокпостах. Таким образом, Асад располагает лишь 50 тыс. надежных штыков — в основном это его соплеменники-алавиты из Республиканской гвардии и Спецназа, а также элитные дивизии с современной бронетехникой и более-менее обученными экипажами. Сирийские власти утверждают, что еще около 50 тыс. резервистов подготовлены совместными усилиями сирийской армии, иранских советников и боевиков «Хезболлы», но проверить этот тезис не представляется возможным.

По данным оппозиции, армия раздираема внутренними противоречиями, в ней нередки случаи дезертирства, отказ офицеров выполнять приказы вышестоящих начальников. Однако руководство ВС все сообщения о возможном неповиновении частей категорически отрицает. По мере превращения протестного движения в повстанческое, число сообщений о случаях дезертирства росло. Одним из первых предателей среди старших офицеров стал полковник Рияд аль-Асад, который, по его словам, присоединился к повстанцам в июле 2011 года, «не найдя в себе сил стрелять в протестующих». Полковник аль-Асад долгое время возглавлял так называемую Свободную сирийскую армию, однако в декабре 2012 года на этом посту его сменил бригадный генерал Салим Идрис.

Рост дезертирства начался в январе 2012 года — к тому моменту «значимых» беглецов было всего девять человек. В марте 2012 года их число достигло 18, в июне — 28, в сентябре — 59. По данным «Аль-Джазиры», в конце декабря было уже 74 влиятельных дезертира, в том числе 13 дипломатов, 4 парламентария, 3 министра, 54 силовика (отказ силовиков от поддержки режима принято фиксировать на видео и публиковать на YouTube). Данные катарского ТВ представляются достоверными. Ведь как утверждает турецкая пресса, с начала конфликта по ноябрь 2012 года из Сирии в Турцию бежали в общей сложности свыше 40 генералов.


(Материал публикуется в сокращенном виде)


Примеры дезертирства:

РИЯД АЛЬ-АСАД — полковник, перешел на сторону повстанцев;

МУСТАФА АЛЬ-ШЕЙХ — генерал, перешел на сторону повстанцев;

ХАСАН ХАМАДА — полковник ВВС, перелетел в Иорданию;

МАНАФ ТЛАС — бригадный генерал (Республиканская гвардия), бежал в Турцию, затем во Францию;

АДНАН СИЛУ — генерал-майор (отвечал за химическое ОМП), перешел к повстанцам;

МОХАММЕД ТАХСИН ФАКЫР — военный атташе в Омане, выступил против Асада;

МУХАММЕД ФАРИС — генерал ВВС (космонавт), бежал в Турцию;

ИБРАГИМ АЛЬ-ДЖАБАВИ — бригадный генерал (МВД), бежал в Иорданию;

САЛИМ ИДРИС — генерал, перешел к повстанцам;

МОХАММЕД МУСА АЛЬ-ХАЙРАТ — генерал (командующий 7-й дивизией), бежал в Иорданию;

АВАД АХМЕД АЛЬ-АЛИ — глава управления одной из служб безопасности по Дамаску, бежал в Турцию;

ЮСЕФ АСАД — офицер ВВС, родственник президента, перешел к повстанцам;

ХАЛЕД АБДУРАХМАН ЗАМЕЛЬ — полковник, перешел на сторону повстанцев, затем в сентябре 2012 года с десятью другими мятежниками призвал повстанцев сложить оружие;

АБДЕЛЬАЗИЗ ШАЛЯЛЬ — генерал-майор (глава военной полиции), перешел к повстанцам;

МОХАММЕД НУР ЭЗ АЛЬ-ДИН ХАЛУФ — бригадный генерал (начальник тыла ВС САР), перешел к повстанцам.

Другие материалы главной темы