Опасность крупномасштабного вооруженного конфликта в зоне Персидского залива становится все более реальной. Еще в начале января бывший госсекретарь и гуру американской внешней политики Генри Киссинджер заявил, что слышит, как бьют «барабаны войны». А на этой неделе влиятельная американская организация Bipartisan Policy Center, в которую входят отставные генералы, разведчики и политики США, призвала президента начать подготовку военной операции, нацеленной на уничтожение ядерной промышленности Ирана. По сообщениям израильских СМИ, на оманский остров Масира, расположенный близ Ормузского пролива, перебрасываются американские войска, а на британский остров Диего-Гарсия в Индийском океане завозятся сотни бетонобойных бомб, способных уничтожать хорошо укрепленные подземные бункеры.

Проводя в жизнь наступательные планы, агрессор всегда старается обеспечить себе алиби на случай непредвиденного развития событий. Таким алиби для администрации Обамы является письмо, которое американский президент направил 15 января руководству Ирана. Это письмо было размножено в трех копиях. Первая была вручена американским послом при ООН Сьюзан Райс своему иранскому коллеге Мухаммеду Хазеи, вторую привез в Иран швейцарский посол Ливии Агости, третья была доставлена в Тегеран при посредничестве иракского президента Джелала Талабани. По словам депутата иранского меджлиса Хусейна Эбрахими, в письме содержится призыв к прекращению враждебных отношений между двумя странами и началу переговоров. Справедливости ради следует отметить, что иранская сторона уже не раз протягивала американцам оливковую ветвь, но не находила понимания в Вашингтоне.

На медленном огне

В 2003 году после оккупации Ирака и Афганистана, многие наблюдатели предсказывали, что США начнут сотрудничество с Тегераном по вопросам региональной безопасности, поскольку свергнутые режимы Хусейна и талибов были заклятыми врагами иранцев. Этого не произошло. Более того, администрация Буша включила Иран в «ось зла», отрезав пути к примирению. В 2009 году в своей знаменитой каирской речи президент Барак Обама вроде бы высказался за диалог с Ираном. Однако уже через несколько месяцев выступил в роли главного инициатора ужесточения международных экономических санкций против этой страны. Стало очевидно, что администрация Обамы не избавилась от алармистских настроений своих предшественников и по-прежнему видит миссию Америки в том, чтобы предотвратить появление у Ирана ядерного оружия.

Начиная с осени 2009 года США, по образному выражению бывшего иракского посла в Москве Аббаса Халафа, «поставили Иран на медленный огонь», постепенно изматывая силы Исламской Республики. Они наращивали террористическую активность в Иране, поддерживая белуджских и курдских сепаратистов и уничтожая иранских физиков-ядерщиков; усиливали экономическое давление и поощряли внутриполитическую борьбу в местной элите. Однако в конце прошлого года в Белом доме было принято решение форсировать события.

Во многом это объясняется интересами предвыборной кампании. Администрация Обамы не может, к сожалению, похвастаться серьезными успехами. Стагнация экономики, поспешный вывод войск из Ирака и неспособность выбраться из афганского военно-политического болота — все это может вынудить Обаму начать «маленькую победоносную войну» в Персидском заливе. Тем более что все его республиканские конкуренты, за исключением разве что Рона Пола, призывают нанести военный удар по Ирану. И если в этом вопросе советники Обамы еще колеблются, никто из них не сомневается в необходимости экономической войны против Исламской Республики.

Большая нефтяная игра в заливе

Согласно закону, подписанному Обамой в последний день 2011 года, американцы имеют право наложить санкции на любые государственные и частные компании, покупающие иранскую нефть. Недавно к санкциям против ИРИ присоединились (не без сильного американского давления) и страны Евросоюза, для которых атлантическая солидарность оказалась важнее экономических интересов. Ведь ЕС закупает у Ирана 600 тысяч баррелей нефти в день, что составляет 25% иранского нефтяного экспорта. Причем крупнейшими покупателями являются проблемные южно-европейские страны, переживающие сейчас долговой кризис: Италия, Испания и Греция (только в греческом импорте доля иранской нефти составляет 35%).

Европейцы планировали ввести эмбарго на покупку иранской нефти до 1 июля (предполагалось, что компании завершат все обязательства по уже имеющимся контрактам и не будут заключать новые). Однако Иран в ответ объявил о прекращении поставок нефти в страны ЕС уже в течение ближайших недель. За такое короткое время переориентироваться на новых экспортеров европейцам будет непросто. И уж по крайней мере для греческой экономики это означает катастрофу. Было бы верхом наивности рассчитывать на то, что иранскую нефть удастся заменить дешевой нефтью из других государств Залива. Саудовская Аравия четко дала понять, что не будет увеличивать квоты на добычу черного золота. Ведь такое увеличение приведет к снижению цен на энергоносители, а этого саудовская элита не допустит ни при каких обстоятельствах, поскольку главная ее задача сейчас — обезопасить королевство от революционного вируса. И для того чтобы задобрить собственное население, ей потребуется много денег.

Антииранские санкции были восприняты в штыки и некоторыми нефтяными гигантами вроде British Petroleum. Англичане и иранцы, как известно, осуществляют ряд совместных проектов на Каспии, в том числе разрабатывают азербайджанское газовое месторождения Шах-Дениз. После введения эмбарго проекты зависнут, а значит, сорвется запуск «Набукко» и других трубопроводов, которые должны были снабжать Европу природным газом в обход России.

Впрочем, основными потребителями иранской нефти являются все же не страны Евросоюза, а государства Восточной и Южной Азии, которые как раз не собираются отказываться от иранского импорта. Более того, в условиях эмбарго часть этих стран стремится к тому, чтобы перевести расчеты за нефть из долларов в золото и национальные валюты. Китай, который закупает в Иране 20% своего углеводородного топлива, уже давно ведет расчеты в юанях. (При этом стоит отметить, что КНР активно расширяет свое присутствие на энергетическом рынке Исламской Республики: Китайская национальная нефтяная компания (CNPC) участвует в освоении иранских месторождений Северного и Южного Азадегана, а компания Sinopec вложила значительные инвестиции в месторождение «Ядаваран».) Примеру китайцев, отказавшихся от доллара в нефтяной торговле с ИРИ, решили последовать и индусы, импортирующие из Ирана до 18% необходимой нефти. Недавно индийское правительство объявило о том, что планирует перейти в расчетах с Ираном на золото. Золотые трансферты будут осуществляться через турецкий государственный банк Halk Bankasi. Таким образом, американцы своими руками уничтожают то, что еще недавно было их главным стратегическим резервом, — монополию доллара при расчетах за нефть. Более того, «барабаны войны» вызывают беспокойство у самых преданных американских союзников в регионе — консервативных монархий Персидского залива. Саудовская Аравия и Катар, конечно, заинтересованы в ослаблении, а то и уничтожении геополитического соперника — Ирана, но не ценой прекращения нефтяного экспорта. В то же время угроза Тегерана перекрыть Ормузский пролив ставит заливные государства на грань экономического коллапса. Соединенные Штаты интересны шейхам Залива как гарант их безопасности и неприкосновенности нефтяных доходов. Если же бурная деятельность американцев в Заливе начинает этим доходам угрожать, консервативные монархии задумываются о том, чтобы найти более надежного покровителя.

В этом смысле следует обратить внимание на недельное турне вице-премьера Госсовета КНР Вэн Цзябао по странам региона. Цзябао побывал в Саудовской Аравии, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах, что, по словам The Guardian, стало «событием, геополитическое значение которого невозможно переоценить». В ходе визита было подписано соглашение с Саудовской Аравией о строительстве крупнейшего в регионе нефтеперерабатывающего завода в Янбу на побережье Красного моря. Таким образом, саудовцы дали понять, что в связи с хронической нестабильностью в Заливе они готовы переориентировать свой экспорт на Китай. А это, по словам экспертов, будет иметь как экономические, так и политические последствия. Пекин, поддерживающий ровные отношения с Ираном и ваххабитскими монархиями Залива, может вначале стать посредником между двумя враждующими лагерями, а затем уже претендовать на роль гегемона в ближневосточном регионе.

Подковерная борьба в Иране

Конечно, западные санкции не приведут к экономической катастрофе в Иране, однако эффект от них может быть крайне негативным. Уже сейчас потребительские цены на многие товары повседневного спроса в Иране выросли в полтора-два раза, банки агитируют население класть валюту на депозиты, уверяя, что снять ее можно будет в любой момент. Если санкции будут действовать и дальше, уровень жизни в Исламской Республике существенно снизится. На это во многом и рассчитывают американские стратеги.

По их замыслу, ухудшение экономической ситуации может привести к обострению внутриэлитной борьбы. Речь идет о противоборстве между фракцией консерваторов, к которой принадлежит значительная часть высшего духовенства, и фракцией радикалов во главе с нынешним президентом ИРИ Махмудом Ахмадинежадом. Ахмадинежад начал расходиться с аятоллами почти сразу после президентских выборов 2009 года, на которых они выступали единым фронтом. Иранский президент осознал, что одной из главных причин протестных настроений является коррумпированность и некомпетентность высшего духовенства, его неповоротливость при управлении страной. Команда Ахмадинежада взяла курс на превращение Ирана в президентскую республику, сохраняющую верность исламским принципам. Закулисная, но от этого не менее ожесточенная борьба продолжалась в течение всех последних лет. Еще в конце 2010 года иранский президент решил взять под контроль внешнюю политику страны, поставив на пост министра иностранных дел своего человека — Али Акбара Салехи. В мае 2011 года он попытался назначить своего ставленника и на пост руководителя иранских спецслужб, но столкнулся с жестким противодействием верховного лидера Али Хаменеи и был вынужден капитулировать. Ответом аятолл стали репрессии против команды президента, видные представители которой были арестованы по обвинению в коррупции и колдовстве. Самым яростным нападкам со стороны духовенства подвергся, пожалуй, Эсфандияр Рахим Машаи, руководитель президентской администрации и родственник президента.

Аятоллы обвиняют светского лидера страны в серьезных внешнеполитических про счетах, которые привели в итоге к введению антииранских санкций. Однако избежать этого можно было, лишь свернув ядерную программу, на что не пошел бы ни один иранский президент. Во-первых, подавляющее число иранцев видит в этой программе возможность отстоять свой престиж и добиться равного статуса с великими державами. Во-вторых, в последнее десятилетие наряду с шиитским исламом государственной идеологией ИРИ стал персидский национализм, и уважающий себя иранский политик никогда не будет прогибаться перед Западом. Сам Ахмадинежад прекрасно понимает, что если сейчас высшее духовенство обвиняет его в экстремизме, при смене курса он прослывет в стране капитулянтом. К тому же борьба против общего врага позволяет сплотить иранское общество и смягчить существующие внутренние противоречия.

И даже если Америка решится на военный конфликт с Ираном, это вряд ли приведет к расколу в местной элите. Сами же Соединенные Штаты, упорствуя в желании сломить Исламскую Республику, роют себе яму. Они теряют поддержку России, Китая и Индии, углубляются их разногласия с Турцией. И несмотря на всю свою атлантическую солидарность, в случае начала военной операции европейцы вряд ли смогут оказать им помощь. Таким образом, в результате топорных действий американцев в изоляции рискует оказаться вовсе не Тегеран, а Вашингтон.

фото: Reuters