«Я офигеваю, дорогая редакция!»
(Превратившаяся в часть профессионального журналистского сленга фраза из письма читателя в журнал «Юность», 1975 год.)

Во-первых, дорогая редакция, я офигеваю от самого себя: надо же, в мои-то годы да совершить эдакий подвиг — прочесть все шесть романов, изданных под общей шапкой «Проект Аркадия и Бориса Стругацких «Обитаемый остров». Во-вторых — и в-главных — я абсолютно офигел от прочитанного... Куда там Дарье Донцовой! Она в конце концов пишет для того, чтобы потом почитать своим мопсам перед сном, а тут целый книгоиздательский проектище, да еще освященный именами Братьев и выполненный тем же издательством, что в лихие 90-е раскошелилось на вполне приличный трехтомник «Стругацкие. Время учеников».

Шесть книг, восемь авторов (убогий роман «Отдел «Массаракш». От мутанта до герцога — одна жизнь» писали аж втроем, сопя и пуская ветры от невыносимого напряжения — это сколько же люди буковок в слова сложили, чтобы вышло 450 страниц крупным шрифтом!), та или иная степень занимательности и мастеровитости сочинителей, от вполне себе небесталанного труда Владимира Контровского «Саракш: кольцо ненависти» до пугающих, абсолютно запредельных в своем идиотизме книг Андрея Ерпылева «Один в поле» (с подзаголовком, явно призванным помочь потенциальным читателям именно ЭТОГО текста, облегчить дальнейшее восприятие читаемого: «У нас сражаются и в одиночку») и уже помянутого «Отдела «Массаракш», изваянного на бригадном подряде. Но у всех есть нечто общее, роднящее — помимо весьма приблизительного представления о русском языке и базовых законах сочинительства.

Серия весьма поучительна и показательна, это тест на состояние умов — вернее, ума среднестатистического даже не читателя, а потребителя текстов. Творческое наследие Стругацких положено в основание книг, более всего напоминающих компьютерные бродилки-стрелялки. Например, роман Федора Березина «Атомная крепость» снабжен подзаголовком «Не важно, кто первым нажал на кнопку». Но знаменательнее иное, и тут впору процитировать подзаголовок труда Алексея Волкова «Бомбовоз Его Высочества»: «С мечтой о небе. С верой в империю». Это, если кто не понял, написано про страстного патриота, образцового офицера и прекрасного человека ротмистра Чачу.

Блистательная повесть Стругацких, на которой в СССР выросли два поколения молодых людей из числа тех, кто, по терминологии Братьев, «хотел странного», перевернута с ног на голову и превращена в передовицу верноподданнической газеты... Все шесть «Обитаемых островов» при всей их разности написаны об одном; суммарно почти три тысячи страниц несут стандартный набор, как нынче говорят, месседжей, изложенных понятным поколению iPhone «падонским» (он же «албанский») языком.

Старая Империя — кул.

Странник — лошара педальная.

Страна Отцов — круто.

Максим Каммерер — казел.

Ротмистр Чачу — красавчег.

Выродки — отстой.

Легионеры, палачи с Белых Субмарин, хонтийские коммандос, пандейские ведьмы, воины-горцы, людоеды пустынь, лесные мутанты — икона & тренд. Если уж говорить совсем попросту, то краткое содержание коллективного труда восьми авторов сводится к следующему. Был на свете великий-могучий Советский Союз — государство пусть не идеальное, но обеспечивавшее всем гражданам скромный достаток, относительную безопасность и уверенность в завтрашнем дне. А потом враги внешние и внутренние, сепаратисты разномастные и выродки (без кавычек) все растащили, развалили, богатства захапали, армию разогнали — и сделалась тьма кромешная... А помогли выродкам невесть откуда взявшиеся «земляне» со своими идиотскими теориями демократии и гуманизма.

Два десятилетия назад уже был такой перелом в сознании, появились фильмы, которым более всего подходят названия «АнтиЧапаев», «Белые дьяволята» и «Рассказы о Врангеле»; фильмы, в которых сытая, пьяная, до зубов вооруженная и экипированная краснопузая сволочь, как в тире, хладнокровно расстреливает из пулеметов отважных и благородных рыцарей Белого движения. Судя по тенденциям в изящных искусствах и по продолжающейся эксплуатации советских брендов, нам недолго осталось ждать еще одного отмаха маятника и появления эпических полотен «Чапаев возвращается», «Армия Трясогузки. Наше время» и «Оборона Царицына 2».