Выискивать в фильме «Матч» высокие художественные изыски — дело, хоть они там и имеют место быть, очень неблагодарное.

Ну да, голые тела расстрелянных в Бабьем Яру евреев в искусственном тревожном свете ночных прожекторов — это безусловная отсылка и к Данте, и к визуальному ряду величайших «сновидцев» ХХ столетия во главе с Дали.

Ну да, падающая на героя авиабомба очень красиво и грамотно синхронизирована с разбивающимся сосудом с водой, а памятник св. Владимиру Равноапостольному на фоне гари и дыма отсылает даже неискушенного отечественной историей зрителя к архетипам куда более глубинным, чем он, зритель, даже и сам может предполагать.

Ну да, историческая скрупулезность такова, что учтены фактически все нюансы вплоть до «перевернутого» жовтоблакитного украинского флага и красно-белых «спартаковских» футболок, в которых играли свой великий «матч смерти» выступавшие в команде под названием «Старт» футболисты довоенного киевского «Динамо».

Не в этом дело.

Все эти очень по-киношному точные и грамотные детали и приемы не заменяют и не заслоняют главного: это кино совершенно иной традиции, нежели то, в котором именно эти приемы и стали бы, даже нисколько не сомневаюсь, определяющими. Просто наша «культурная публика» как-то очень уж решительно и старательно принялась забывать, что наш национальный кинематограф состоит не только из «традиции Тарковского» и его бесчисленных эпигонов. И что сам Тарковский с его «Ивановым детством» был бы совершенно невозможен в «безвоздушном пространстве» — без «традиции» Эйзенштейна с его «Броненосцем Потемкиным», «Октябрем» и «Иваном Грозным». Или Дзиги Ветрова.

Или братьев Васильевых. Или даже Хейфица и Захри. Тут ведь все просто.

У нас была не только великая держава со всей ее атрибутикой.

У нас было еще и просто хорошее кино. Которое, что бы об этом ни думали господа креативные интеллигенты, снималось отнюдь не только в русле пожеланий «руководящей и направляющей», но и в полном соответствии с национальными зрительскими вкусами — иначе бы его просто не смотрели. А его… смотрели.

«Член правительства», «Парень из нашего города», «Кубанские казаки», куда более поздние «А зори здесь тихие» или, скажем, «Москва слезам не верит» — все это очень разные фильмы. Но их объединяет тот медицинский факт, что все это вместе взятое — отличное советское кино.

Как и снятый режиссером «Матча» Андреем Малюковым в далеком 1977 году «В зоне особого внимания» с молодым тогда Борисом Галкиным и еще не ставшим любимцем всех советских сорокалетних тетушек «Будулаем» Михаем Волонтиром.

И только в процессе непрерывного диалога с этим более чем добротным кинематографом и могли возникать такие настоящие шедевры мировой кинематографии, как «Война и мир» Сергея Бондарчука, «Тихий Дон» Сергея Герасимова, «Летят журавли» Михаила Калатозова или «Зеркало» того же Андрея Тарковского. Даже если, как в случае Тарковского, снятая картина становилась его, этого «хорошего советского кино», совершенно конкретным отрицанием: отрицание — это всего лишь форма диалога, не более того.

Тарковский — это, извините, никак не художественная самодеятельность.

Это — школа.

И фильм «Матч» тоже оттуда, из этой славной, говоря профессиональным языком, советской линейки.

Поэтому я почему-то совершенно уверен, что он вряд ли соберет, как это принято говорить, хорошую критику и его вряд ли будут пытаться засунуть во всевозможные плей-листы зарубежных и отечественных кинофестивалей. Он просто не для этого снимался.

Зато, даже не сомневаюсь, его будут любить и смотреть наши отечественные зрители. Потому что это просто хорошее, где-то немного советское и вполне традиционное для нашего народа и его культуры кино.

Отлично, кстати, и очень профессионально сделанное, в том числе и на уровне «приема». И, слава Богу, что это хорошее советское кино к нам постепенно возвращается.

Просто потому, что любой вменяемый народ должен жить в своей традиционной культурной и языковой среде, а среда «Рембо-3» и прочих бесчисленных «Крепких орешков» для нас с вами таковой не является просто по определению.

 Другие материалы главной темы