Резкое (хотя пока и необвальное) падение курса рубля, наблюдавшееся в мае и в начале июня, вызвало обостренное чувство беспокойства у обывателей. Но и без того усиливающаяся тревожность публики, как всегда, дополнительно подогревается еще и информационным шумом в СМИ, видимо, вполне оправданным в этих обстоятельствах. Однако сетовать на информационный всплеск в информационную эпоху было бы глупо. Мои претензии к информационному сопровождению совсем в другом.

В конце концов, если нельзя изменить действительность, то по крайней мере с ней проще примириться тогда, когда ты лучше понимаешь суть и смысл происходящего. А вот с этим как раз обстоит не очень. Многие комментаторы предлагают объяснения, которые не всегда приближают публику к пониманию, а некоторые своими рассуждениями на тему «кому выгодно» так просто льют бальзам на сердце тех (а их в любом обществе всегда немало), кто во всем хочет видеть заговор, злой умысел, козни и происки врагов.

Я это не к тому, что таких вражеских происков нет в природе (очень даже имеются). Но не потерять бы за этими рассуждениями способность видеть объективную картину.

Без вины виноватый

Вопрос первый: не стоят ли за падением рубля финансовые власти России?

Я полагаю, что хотя ЦБ РФ (сам или по согласованию с Минфином) мог воспользоваться объективно сложившейся ситуацией, но отнюдь не он был активным фактором. Утверждаю: ослабление курса рубля было практически неизбежным ввиду резкого падения мировых цен на нефть в мае, особенно принимая во внимание масштаб этого падения. Только за месяц стоимость нефтяного фьючерса на марку WTI упала на Нью-Йоркской товарной бирже на 17%, а падение с начала года составило 20%, что, кстати, по устоявшимся трактовкам означает произошедший переход нефтяного рынка в фазу «рынка медведей». Предлагаю вниманию читателей нехитрый график, на котором синхронно совмещены данные динамики курса рубля (доллар/рубль) и цен на нефть (легкая техасская марка WTI) за 12-летний период с 2000 по 2012 год (график). Не нужно никакого тщательного анализа (достаточно просто внимательного взгляда на график), чтобы увидеть фатальную зависимость курса рубля от цен нефтяного рынка. Новости в этом абсолютно никакой нет, однако информационный шум имеет тенденцию вытеснять эту нерадостную истину из сознания. Ну а график хорош тем, что действительно лучше один раз увидеть (и запечатлеть картинку в сознании), чем слышать об этом тысячи раз и постоянно забывать.

Да, повторю, Центробанк мог использовать объективную ситуацию для того, чтобы вывести рубль на уровень, который позволяет хотя бы частично облегчить текущие проблемы российской экономики, дав глоток воздуха товаропроизводителям, и смягчить грядущие проблемы бюджета, увеличив рублевое содержание экспортной валютной выручки. Но упреки в адрес ЦБ в намеренности его действий или бездействия (не воспрепятствовал, поздно приступил к интервенциям и т. п.) мне представляются неуместными, поскольку тут мы имеем дело с «обстоятельствами непреодолимой силы» (против лома нет приема), и впустую тратить средства на интервенцию с учетом масштабности падения нефтяных цен просто не было никакого смысла.

Рискну предположить, что и падение цен на нефть, и обусловленное им падение рубля вполне могут иметь продолжение, и отнюдь не в отдаленной перспективе.

Злая воля или злой рок?

Вопрос второй: не стоит ли тогда за падением нефтяных цен чья-то злая воля?

Версия о злокозненных действиях неких глобальных игроков (США, Саудовская Аравия и пр.), якобы обрушивших цены на нефть, мне представляется крайне малоосновательной. И вовсе не потому, что эта версия имеет конспирологический оттенок. Лично я считаю, что современный мир действительно в очень значительной степени управляем, равно как убежден в существовании и центров этого глобального влияния и управления. Просто в данном случае я полагаю неприемлемой версию о чисто управляемом снижении цен на нефть в силу существования ряда ключевых объективных обстоятельств.

Основанием и аргументом для моей позиции служит тот факт, что падение нефтяных цен происходит необособленно — в мае падение коснулось почти всей базовой номенклатуры наиболее активно торгуемых биржевых товаров. Например, в фазу «медвежьего рынка» вступил рынок газа: фьючерсные контракты на природный газ опускались еще в апреле до десятилетнего минимума, а с начала года они подешевели на 22%, причем картина эта наблюдается не только на американском рынке (где это, в частности, связано с успехами технологий добычи из сланцевых пластов), но и на международных биржах.

 

Об общем характере динамики товарных цен (а не об исключительном характере падения цен на нефть) говорит и падение на 13% за месяц одного из самых известных в мире сводного индекса цен на биржевые сырьевые товары Standard & Poor's GSCI Spot Index. И дело не только в снижении самого индекса — упали цены на 19 его компонентов из 24. Цены на хлопок в мае обвалились на 20% (и здесь тоже наступил «медвежий рынок»), 12-процентное падение постигло цены на медь, 11-процентное — на кофе, более чем шестипроцентное — на золото. Характерно, что сила месячного падения цен на ряд товаров оказалась рекордной за много месяцев и даже лет (например, по золоту за 13 лет). Само падение сводного индекса оказалось максимальным с ноября 2008 года — с начала первой волны мирового кризиса! И такое сравнение имеет отнюдь не символический или поверхностно-ассоциативный характер — для проведения параллелей есть очень весомые фундаментальные основания.

Кондуктор нажал на тормоза

И тут совершенно логично возникает третий вопрос: если падение нефтяных цен не является рукотворным и коль скоро падение это сопровождается аналогичной ценовой динамикой по широкому кругу базовых сырьевых товаров, то чем же тогда все это обусловлено?

Все говорит о резком ухудшении общемировой экономической ситуации. Нельзя сказать, что это ухудшение было неожиданным. Тревога по этому поводу не покидала ни экономистов, ни инвесторов, ни профессиональных спекулянтов все последние годы. Но цепляться за соломинку надежды, какими бы сложными ни были обстоятельства, — вполне соответствует природе человека. На протяжении последних трех лет не исчезала надежда на паровоз, который должен вытянуть за собой мировую экономику. На роль этого паровоза аналитическим сообществом последовательно назначались то страны БРИК в целом, то преимущественно Китай, то Германия, то США…

В Китае несколько кварталов подряд наблюдается падение темпов роста ВВП, в I квартале они опустились уже к 7,5% (в годовом исчислении), а годовые прогнозы в настоящий момент не превышают 8% (это сопоставимо с динамикой китайской экономики в кризисном 2009 году). О двузначных годовых темпах роста, наблюдавшихся десятилетиями до кризиса, на восстановление которых явно кто-то возлагал надежды, речи уже совсем не идет. В этих обстоятельствах Китай вряд ли может быть локомотивом — ему бы не допустить обострения социальных проблем в своей стране, которые многие предрекают ему в случае дальнейшего торможения.

Ситуация в Индии, которая еще недавно конкурировала с Китаем за звание самой динамичной экономики, еще хуже. Там не только тоже наблюдается торможение от квартала к кварталу, но и темпы этого торможения становятся просто угрожающими.

В I квартале экономика Индии выросла всего на 5,3% по отношению к соответствующему периоду прошлого года. А всего лишь год назад темпы роста за аналогичный период составляли 9,2%. Бразильская экономика, которая так радовала пару лет назад своей динамикой, практически остановилась — данные о росте за I квартал близки к статистической погрешности.

В России в первые месяцы 2012 года также наблюдается вполне явственное торможение всей экономической активности, и это несмотря на благоприятные условия, которые предоставлял весь период, связанный с избирательным циклом. Например, отложенное на вторую половину года повышение тарифов на продукцию и услуги естественных монополий привел к весьма ощутимому снижению темпов инфляции. Для компаний производственного сектора это создавало почти тепличные условия — отсутствие инфляционного давления на издержки. Однако рост производства в промышленности практически остановился. Что же будет во второй половине года, когда рост цен на электроэнергию, тепло и транспортные услуги возобновит свое давление на издержки с удвоенной силой? В Евросоюзе в целом уже второй год наблюдается фактическая стагнация экономики, грозящая вот-вот перейти в открытую рецессию. Собственно, даже официальное статистическое управление ЕС Eurostat прогнозирует отрицательные темпы прироста экономики по итогам года. Но прогнозы эти имеют тенденцию к постоянному ухудшению из-за растущих как снежный ком финансовых проблем, грозящих перейти в настоящую общеевропейскую финансово-экономическую катастрофу. И ситуацию всей Европы никакой германской экономике не исправить, тем более что гнет европейских проблем все больше оказывает давление и на нее.

Последней на наших глазах разрушается надежда на Америку. Даже предварительные данные о росте ВВП в I квартале не радовали — 2,2% в годовом исчислении. Но, согласно уточненным данным, рост оказался и того хуже — всего 1,9%. Не оправдались надежды на ускорение прироста числа рабочих мест, на рост потребления частного сектора (долги не позволяют, да и доходы не растут), на рост инвестиций (к чему делать инвестиции, если компании в I квартале столкнулись с падением прибылей), на рост активности в секторе недвижимости (цены так и болтаются вблизи многолетних минимумов, объемы строительства практически застыли на одном уровне). Из всего этого следует, что, вполне возможно, в данный момент у глобальной экономики просто нет потенциальных паровозов, а в таком случае составы остановятся и будут ожидать лучших времен в тупике.

Вторая волна кризиса, о которой мы не раз говорили, похоже, накрывает мир.

Само собой не рассосется

Фактически мир столкнулся с депрессией, как ее ни маскируй массированными вливаниями многотриллионнодолларовой ничем не обеспеченной ликвидности.

Обеспечение искусственного дыхания в палате реанимации в отсутствие радикального лечения — это расчет на то, что потенциальные силы организма позволят ему самому справиться с болезнью.

Но, во-первых, этот расчет себя не оправдал. Об этом свидетельствует вся экономическая болтанка последних лет. Мировая экономика так и не выходила из кризиса. То, что многие принимали за признаки выздоровления, было ремиссией, за которой последовало вполне закономерное ухудшение состояния больного.

Во-вторых, он и не мог сработать, так как далеко не все болезни лечатся без активного вмешательства врачей. Нынешний кризис — как раз такой случай. И можно говорить либо о неправильно поставленном диагнозе, либо об отсутствии компетенции у лечащих врачей.

В-третьих, оттягивание адекватного лечения вовсе не означает сохранения status quo. Все более сильные инъекции денежной ликвидности и капельницы бюджетных дефицитов лишь усугубляют глубинные причины болезни. Разрастающиеся масштабы долговых навесов и финансовых пузырей с каждым днем делают все более вероятной возникновение цепной реакции, причем приближение этой вероятности означает, что фактор, который может послужить детонатором, становится все более ничтожным. Все это означает, что ситуация становится все менее управляемой и менее предсказуемой. Мировой экономике требуется хирургическое вмешательство, а затем длительная интенсивная терапия.

Другие материалы главной темы