«Некоторые могли бы сказать, что Америка должна повернуться вовнутрь из-за проблем с бюджетом. Что мы должны сказать «нет» внешнему миру. Но я думаю, мы осознаем нашу ответственность и нашу роль... Мы знаем, что Америка исключительная страна... Потому что Америка совершает исключительные, необыкновенные поступки. И мы должны по-прежнему совершать такие поступки...» Это пассаж из речи Джона Керри на церемонии принятия присяги на посту госсекретаря США. Что здесь самое замечательное, так это те самые «некоторые». Потому что «некоторые» — это сам Джон Керри и его давний партнер Чак Хейгел, предложенный Обамой на пост главы Пентагона. Это именно их устойчивая репутация, их настойчивые предложения, их известная «голубиная» позиция. «Мне хотелось бы прояснить, — заявил там же Керри, — что главным приоритетом для меня является мирное решение конфликтов». Если считать стремление к мирному решению конфликтов «исключительным, необыкновенным поступком» в контексте американской политики постсоветского периода, то это действительно такой радикальный исторический поворот. То, что Керри и особенно Хейгел пытаются сейчас всячески дистанцироваться от репутации изоляционистов, друзей Ирана и врагов Израиля, понятно. Дело не только в процедуре утверждения конгрессом. Дело в том, что вывод американской политики из тупика, в который ее загнало несоответствие глобальных мессианских амбиций экономическим, бюджетным и политическим реальностям, это действительно исторический перелом. И неизвестно, кто кого переломит. Потому что мессианизм идеологический, силовой и тем более финансовый — это колоссальная машина, обслуживающая мощнейшие группы интересов. Обама, пришедший в Белый дом на критике бушевской внешней политики, ничего не смог с этим сделать в свой первый срок. Наоборот, идеологическая инерция мессианизма в сочетании с рефлекторными метаниями в попытке оседлать очередной уходящий поезд, превратила американский однополярный политический цинизм в мятущийся маразм, где американцы все более втягиваются в борьбу с результатами собственной рефлексии. Этот осознанный маразм и стал, очевидно, стимулом к возвращению в администрацию грамотных прагматиков.

По сути, тоже циников. Потому что отказ от глобального доминирования, «налаживание отношений с геополитическим соперником» — это, по сути, сделки с противниками.

Это весьма сложная, тонкая и очень уязвимая работа, где любая ошибка может быть использована против тебя конкурирующей группой интересов. Поэтому последнее, чего стоит ждать от новых людей обамовской администрации — это резкой смены риторики. Америке, чтобы выжить и не потерять шансы на сохранение своего мирового лидерства, надо тихо сложить с себя полномочия лидера мирового революционного процесса. Но для этого, для конспирации, «прагматикам» еще придется, скорее всего, некоторое время помахать знаменем, доставшимся в наследство от поверженного советского партнера-соперника.

Первым очевидным вызовом для них станет Сирия — в контексте более широкого «иранского вопроса». Вопроса, созданного исключительно американо-израильской паранойей, не имеющей никакого рационального выхода. И стабилизация отношений с Ираном — единственный путь к стабилизации региона. А удерживать свои позиции в ситуации нестабильности американцы уже не могут. При этом важнейшим элементом американской политики становится эволюция самой этой позиции. Реально достижимый переход к самообеспечению углеводородами, и вообще неизбежное отмирание геополитики нефти в связи со сланцевой революцией, дает шанс Америке освободиться от невыносимого обременения. Другое дело, захочет и сможет ли она от него освободиться в силу того, какие мощнейшие интересы стоят за этим обременением. Что касается России, снижение градуса американского мессианизма, сокращение ее физического и политического присутствия и готовность на сделки с противником открывают путь к реальной, впервые за последние 30 лет, нормализации отношений между нами. Ключ к сердцу России — это не столько разрешение известных тупиковых дипломатических сюжетов: необходимая и достаточная предпосылка для этого — это эвакуация Америки с постсоветского пространства, которая не может быть ни быстрой, ни публичной. Однако без этого никакого разговора не получится. Будет ли традиционная риторика, как дымовая завеса, прикрывать переговоры и сделки или, как ядовитое облако, выжигать пространство соглашений — посмотрим. Во всяком случае в ближайшей перспективе разглядеть тут что-либо будет крайне сложно.

Другие материалы главной темы