Сомнений нет, Владимир Путин вскоре предстанет перед нами в другом, неожиданном образе. Полагаю, что желание круто повернуть руль российской политики владело им на протяжении всех последних лет. Но статус не первого, а второго номера был помехой. Мне как гражданину Украины не терпится узнать, каким избранный российский президент видит российско-украинский «альянс», те интеграционные процессы, призванные сблизить два братских народа, которые, по Гоголю, «созданы друг для друга».

Конечно, в последние годы сформированы институты, упрощающие экономическое сотрудничество. Однако они рассчитаны в основном на упорядочение уже имеющихся связей. То есть на упорядочение рутины. Надежду же на то, что активное российско-украинское взаимодействие охватит и высокие технологии, вселяет озвученная Путиным идея новой индустриализации.

Систему придется менять

Потребность взаимодействия Ук раины и России имеет много аспектов, но наиболее перспективным выглядит вариант, который основан на взаимодополнении двух народов и двух стран. Сегодня на Украине решение проблем модернизации меньше всего зависит от технологий как таковых. Наоборот, ныне технологические новшества отторгаются не только институтами в системе экономики, но и всей общественной системой. Так что систему придется менять. Если сейчас сосредоточиться только на технологиях, толку не будет. У нас ведь до сих пор есть высококлассные модели самолетов, имеются космические технологии и многое другое. Но все это без адаптивных системных перемен неподъемно.

Убеждение, что для модернизации прежде всего нужны деньги и тогда все образуется, — иллюзия. Деньги сами по себе нас не спасут. Деньги сейчас и на Украине, и в России — «не в коня корм». Для их успешного модернизаторского освоения нужно, чтобы общество было здоровым, а не больным, как сейчас.

Трезвый анализ прошлого — основа уверенного будущего

Украине, склонной (как писал В. Короленко) к бутафории, до сих пор не поставлен диагноз, объясняющий, что именно произошло со страной. А ведь Украина, как никакое другое государство, совершило беспрецедентный деградационный транзит. Этот невиданный прежде в мире перепад от высокого уровня развития к упадочному стал главной причиной не только обвала экономики, но и превращения одного из самых веселых этносов в народ рекордно депрессивный.

С учетом всех этих обстоятельств становится ясно, что решение задач модернизации зависит не только от экономики и не только от решения традиционных социальных задач, но и от выведения нации из состояния депрессии и безверия. Убежден, что для большинства украинцев тесное и дружеское взаимодействие с Россией укрепит веру в будущее, а значит, будет фактором подъема духа. Мировой опыт свидетельствует, что источником всех успешных модернизаций — от протестантской Англии и Соединенных Штатов до индустриализации 30-х годов в Советском Союзе и в современном Китае — были мощные всплески пассионарной энергии, то есть энергии духа, основанные на вере в будущее.

Но вначале важно поставить обществу диагноз, то есть выявить несовместимые с модернизацией негативные реалии, а также обозначить благоприятствующие успеху обстоятельства и действия.

Начнем с застарелых явлений, несовместимых с модернизацией; причем перечислю лишь некоторые из них.

На первое место поставлю коррупцию и смыкающийся с ней передел собственности. Мне скажут, коррупция есть везде, даже в Китае, где коррупционеров расстреливают. Да, это так. Однако наша коррупция (как в России, так и на Украине) существенно отличается от той, которая встречается в успешных странах. У нас она является чуть ли не главным регулятором экономики и многих сегментов социальной сферы общества (возьмем лишь только проблему «справедливости судов»). Естественно, что без преодоления такой всеобъемлющей коррупции модернизация невозможна.

Напомню общеизвестное: все успешные реформы — от реформ Рузвельта до преобразований в азиатских странах «экономического чуда» — сопровождались тотальным и радикальным искоренением коррупции! Без этого успеха не было бы.

Показательный эпизод. Когда легендарного премьера Сингапура Ли Куан Ю, сделавшего из «бомжатника» первоклассную страну, спросили: «Как вы справились с коррупцией?», он ответил: «Придя к власти, я тут же посадил в тюрьму двух самых близких друзей. Потом я за одни сутки уволил всех судей и на их места поставил лучших выпускников юридических факультетов».

Не сомневаюсь, что для Путина задача борьбы с коррупцией первостепенна. А это заставит и наших лидеров по-настоящему (начав с себя) искоренять коррупцию.

Второй негатив, исключающий модернизацию, — чрезмерный разрыв в уровне жизни между богатыми и бедными, порождающий несовместимые с модернизаторским духом отчужденность, чувство несправедливости и, соответственно, депрессию. Мне скажут: такие «ножницы» есть и в успешных странах. Но наши люди, пережившие слишком болезненный переход от того, что считалось справедливостью, к ситуации, когда наверху оказались сверхбогатые, разрыв этот воспринимают слишком болезненно. Именно он во многом предопределяет рекордную депрессивность.

Обеспечить справедливое перераспределение благ

Известно, что украинская практика предоставляет именно крупному капиталу щадящий режим в процессах распределения доходов. И хотя по итогам обсуждений налогового кодекса предлагались методы изъятия части доходов у владельцев крупных корпораций, меры эти смотрелись как слишком половинчатые и мало что меняющие. Возьмем, к примеру, предложение о налогообложении на роскошь. Какой прок от этого механизма, если роскошные дворцы у богатеев за границей? К тому же сам налог на роскошь вскоре обернется стимулом к выводу активов за границу.

Получается, что действенным с позиций справедливости, а значит, и преодоления депрессивности, является лишь налог на доходы.

На Украине важно было осознать, что, пока страна бедна, роскошь богатых недопустима — недопустима с позиций состояния страны. Неслучайно в странах Западной Европы даже в 1970-е годы, пока не наступило относительное общее благополучие (то есть пока они переживали примерно нашу стадию развития), для владельцев крупного капитала считалось недопустимым и даже позорным жить в роскоши. Глава преуспевающей корпорации обычно демонстративно соблюдал скромность в быту. Он, как правило, ездил на недорогом автомобиле и одевался без вызывающего шика.

Кстати, в США, когда страна лишь пробивалась в глобальные лидеры, скромность в быту была культовой и повсеместной. Причем пример показывали, за редким исключением, и самые богатые граждане, и лидеры страны. А.В. Коржаков, сопровождавший Б. Ельцина при посещении резиденции прежних президентов США, в своих воспоминаниях писал: «Скромность и простота резиденций повергла нас в уныние…» При этом в те годы американское государство весьма основательно «общипывало» свой крупный бизнес. О чем свидетельствует хотя бы тот факт, что за период 1928—1964 гг. число долларовых миллионеров (не миллиардеров!) уменьшилось с 32 до 13.

Приход Путина к власти в качестве первого лица, уверен, изменит и эту ситуацию. Ведь он уже заявил, что найдет способы существенно уменьшить разрыв в доходах богатых и бедных. Думаю, это обстоятельство срезонирует и на Украину.

Украинцы и русские взаимодополняемы

Путину важно знать, а хотят ли украинцы быть с Россией. Ведь власть настойчиво внушает своим же гражданам, что все они стремятся в Европу. Да, конечно, элита мнит себя европейцами. Но народ настроен по-иному. Примерно 2/3 украинцев, а без галичан — около 80%, желают быть в едином пространстве с Россией. Сторонники содружества наших стран помнят, что Россия — это единственная в мире страна, которая ради братских отношений готова жить хуже, чем окраины. И в этом проявляется не только стремление к величию, но и жертвенность.

Вопреки «оранжевым» сказкам для большинства русских и украинцев российско-украинская отчужденность была нестерпимой и несправедливой. И надо сказать, что ментальная взаимодополняемость не только реальна, но и прагматична. Русские в отличие от украинцев максималисты, они сторонники высоких горизонтов и долгосрочных стратегий, чего так недостает Украине. Украинцы — более тщательные и, как говорится по-украински, «помиркованые». Русский склонен действовать масштабно, но с досадными огрехами; украинец же его действия шлифует, в том числе в немалой степени с позиций инновационных. Полагаю, начать нужно именно со взаимодополнения в сфере высокотехнологичности — некогда общей, а ныне разорванной межстрановым разъединением.

И если на эту взаимно благоприятную ментальность накладывается подъем экономики за счет Таможенного союза и других судьбоносных перемен, то успех может быть возведен в степень.

Подготовил Юрий Тюрдьо, «Однако. Украина»

Другие материалы главной темы