Широкое привлечение иностранных специалистов, так называемых экспатов, в экономике России началось с середины 1990-х годов. Отечественный бизнес их охотно рекрутировал порой целыми подразделениями.

Работа для Мюнхгаузена

Во-первых, считалось, что вместе с менеджером-иностранцем приобретаются современные методы работы, в результате чего бизнес станет более эффективным. Во-вторых, для переговоров с иностранными партнерами требовались люди, имевшие общий с ними родной язык и категории мышления. В-третьих, для открытия в бизнесе новых направлений, которых в отечественной практике еще не было.

Экспаты заняли топ-позиции в финансово-банковской и нефтегазовой отраслях, FMCG (быстро оборачиваемые потребительские товары), администрировании, розничной торговле, маркетинге, ИТ, инвестициях, консалтинговой сфере и медицине.

Исторически «заграница» и «Запад» были для русских символами передовых знаний, технологий и умений. Поэтому приехавшие оттуда казались носителями прогресса. Желание компаний быстрее перенять мировой опыт пересиливало возможности оценить, насколько приглашенные были адекватны ожиданиям в профессиональном плане.

Вскоре, однако, выяснилось, что иные экспаты не могли решить даже элементарных вопросов бизнеса. Ведь чем бы они ни занимались на родине, в России каждый третий экспат посвящал себя консультированию и менеджменту. Многие из них были любителями попутешествовать по миру за чужой счет.

Также оказалось, что среди привлекаемых специалистов инноваторов нет. Это, как правило, были люди с четкими представлениями о технологиях работы. Специфика отечественного рынка была им подчас недоступна. Поэтому основным результатом их деятельности стала интеграция компаний, в которых они работали, в международный рынок и обучение российских менеджеров современным профессиональным стандартам.

Через 3–4 года менеджеров среднего звена заменили россиянами.

Это обеспечило фирмам значительную экономию, так как западные специалисты в РФ получают зарплату в среднем на 30% больше, чем россияне на тех же позициях. Это не считая премий, бонусов, статусной ренты, а также дохода в иностранной корпорации, если сотрудник приезжает работать в ее российском филиале.

Кроме того, компания оплачивает экспату переезд и перевозку личных вещей, аренду жилья, устройство ребенка в элитный детсад или школу и индивидуальные занятия по русскому языку. Обязательно предоставляется корпоративная машина с водителем.

Интересно, что выбранный отечественным бизнесом способ модернизации с опорой на иностранцев не изменился более чем за тысячу лет. Может быть, потому, что он идеально соответствует русской ментальности, ожиданию, что кто-то со стороны придет и решит все твои проблемы. Первой попыткой такой модернизации стало приглашение княжить на Руси варяга Рюрика. Затем по тому же образцу действовали Петр I, Екатерина Великая, Александр II.

И спустя какое-то время всякий раз выяснялось, что в стране не хватает порядка и ей нужна новая модернизация. Как сейчас.

Обманутые ожидания

С началом экономического кризиса зарплаты и бонусы иностранных топ-менеджеров в России сократились на 10%, уменьшилось количество оплачиваемых перелетов за рубеж. Инвестиции, управленческий консалтинг и девелопмент как направления снизили свою активность. Экспаты поняли, что, приехав в Россию, не до конца осознали нестабильность ее экономики, пробелы в законодательстве, коррупцию, рост преступности и огромный риск в развитии бизнеса. В результате многие из них уехали.

Но не все.

Крупные компании до сих пор предпочитают набирать экспатов на высшие руководящие должности и позиции, требующие высококвалифицированных специалистов (ВКС). Например, специалистов по GAAP и МСФО (международные стандарты финансовой отчетности) и юристов с международным опытом. Специалисты топового уровня также востребованы в энергетике, нефте- и газодобыче, они входят в советы директоров крупных банков. Кроме того, в России работают представительства крупнейших транснациональных компаний.

Все большее число квалифицированных мигрантов готовы принять отечественные автомобилестроение, тяжелое машиностроение, информационные технологии, производство стройматериалов, строительство дорог, пищевое производство и фармацевтика. По оплате труда по западным меркам эти виды деятельности конкурентоспособны. Спрос на инженеров, технологов и специалистов по производству со средним профобразованием (наладчиков, токарей, механиков, слесарей) тоже растет, поскольку российские компании переориентируются на собственное производство.

В 2010 году в РФ приняли законы, расширяющие возможности въезда и пребывания в России иностранных ВКС. В мае 2012 года кабинет министров также утвердил критерии признания дипломов зарубежных университетов.

Ожидалось, что в нашу страну приедут несколько тысяч квалифицированных экспатов, но этого не произошло. Россия находится на 32-м месте из 35 стран по привлекательности для западных специалистов (по данным The Network, международной сети сайтов — лидеров по поиску работы на начало 2010 года).

Тем не менее московская колония экспатов насчитывает 10 тыс. человек, среди которых 22% менеджеров, 19% маркетологов, 19% специалистов в области продаж и 13% консультантов. В 2011 году в РФ въехало на работу ВКС из Германии 1,1 тыс. человек, Великобритании — 888, США — 856, Франции — 805, Турции — 534 и Китая — 521. В последнее время в Россию также привлекают специалистов с большим опытом работы, хорошим образованием и сильной мотивацией из Малайзии и Индии. Они не уступают европейским коллегам, а их материальные запросы ощутимо ниже.

Половина иностранцев — ВКС получают у нас более 200 тыс. долларов в год, а 30% из них — более 250 тысяч.

По-русски говорят лишь 10% экспатов. Чтобы обеспечить коммуникацию, в крупных отечественных компаниях заседания советов директоров проводят на английском языке либо с синхронным переводом, как, например, в «Лукойле», причем документы готовятся на двух языках — русском и английском.

Возможные варианты

Модернизация промышленности вряд ли выведет РФ в мировые лидеры, однако может сохранить ее конкурентоспособность и возможность развертывания инноваций в будущем. В таком варианте возможны следующие пути импорта технологий:

— приглашение зарубежных специалистов — носителей ноу-хау;

— копирование и воспроизведение образцов техники (реализуется чаще всего в виде отверточной сборки, но до глубокой локализации производства дело доходит слишком нескоро);

— приобретение лицензий и самостоятельная организация производства;

— покупка технологического оборудования;

— создание и привлечение в качестве инвестора предприятия носителя технологии;

— покупка зарубежных предприятий, обладающих нужными технологиями (реализуется в основном за рубежом, часто используется для уклонения от уплаты налогов);

— вхождение в технологические альянсы по разработке новых технологий;

— обучение отечественных специалистов на лидирующих иностранных предприятиях.

Из этого набора возможностей в России наиболее популярно использование современных технологий. В результате в стране происходит освоение международных стандартов, повышение квалификации персонала, выход с новыми продуктами на российский и зарубежный рынки. Недостатки такого подхода — зависимость от зарубежных технологий и заведомое отставание минимум на 15 лет. Перспективным направлением заимствования технологического опыта может стать участие российских предприятий в международных технологических альянсах, формируемых для проведения совместных исследований и разработок. Это открывает доступ к информации о новейших научно-технических достижениях других стран — потенциальному источнику инноваций.

Можно, конечно, пригласить иностранные компании, чтобы те создали у нас свои предприятия и начали производство инновационной продукции. В результате у нас появится инновационный сектор. Только принадлежать он будет не нам. За эту помощь придется дорого заплатить.

Так, ГК «Роснанотех» закупила абсолютно устаревшую технологию по производству микрочипов 90 нм. Компания Крейга Барретта, бывшего главы Intel в то же время перешла на потоковое производство микрочипов 32 нм. В благодарность за эту сделку Баррет назвал Анатолия Чубайса самым эффективным российским менеджером и возглавил совет фонда «Сколково».

Развиватели науки

В России действует странный критерий высокой квалификации экспатов: зарплата от 2 млн рублей в год (в 2011 году этот порог был снижен до 1 млн).

Получается, что отечественные специалисты, которые на тех же позициях получают заведомо меньше, неквалифицированные. В каких же специальностях у иностранцев такая уникальная квалификация?

В 2011 году Минздравсоцразвития РФ опубликовало перечень профессий и должностей экспатов, на которых не распространяются квоты. В списке из 32 позиций преобладают топ-менеджеры. В отличие от 2010 года в этот перечень были включены восемь инженерно-технических специальностей.

В списке 2012 года добавились инженеры по сварке, инженеры-проектировщики, инженеры-электрики, техники по бурению, техники по наладке и испытаниям, техники-технологи. В мае в список неожиданно также вошли артист цирка, звукооператор и инспектор манежа.

Маловероятно, что все эти люди обогатят нашу страну инновациями, но какая-то модернизация их трудами будет достигнута. Отдельно следует остановиться на приглашении иностранцев для развития отечественной науки.

Международное научно-техническое сотрудничество в современных условиях включает в себя:

— приглашение зарубежных ученых и экспертов мирового уровня с короткими визитами для проведения экспертизы и научных докладов;

— оплату длительных визитов (6–12 месяцев) известных зарубежных ученых в Россию для чтения лекций и совместной исследовательской работы;

— оплату длительных визитов (1–2 года — post-doc) молодых зарубежных ученых для работы в российских лабораториях;

— целевые стипендии (1–3 года — Ph.D. student, post-doc) для молодых российских ученых с целью подготовки кадров в лучших зарубежных научных центрах;

— участие в международных научных и прикладных программах совместно с зарубежными партнерами;

— создание сети небольших институтов по разным дисциплинам с маленьким постоянным штатом для организации международных программ и конференций и кратковременной совместной работы российских и иностранных специалистов.

Для включения российских ученых-естественников в международные научные контакты в нашей стране первым делом была организована система приглашений иностранцев ВКС с краткосрочными визитами для участия в научных семинарах и чтения лекций. Финансируется 40 визитов в год длительностью до двух недель.

Таким образом, наши ученые узнают о мейнстриме и трендах зарубежных научных исследований и получают возможность скорректировать свою работу. Длительные командировки в РФ столь же полезны отечественной науке. Для зарубежных ученых предусмотрены специальные гранты — по 2 млн рублей каждый. При этом иностранный ученый должен работать в России не менее двух месяцев в году. Пока поступило 380 таких заявок. Знакомясь с работой наших научных центров, иностранцы привносят в их работу свежие идеи, проводят совместные исследования, результаты которых публикуются, в том числе и за рубежом. В 2011 году в Москве начал работу Российский квантовый центр (РКЦ) — Международный центр квантовой оптики и квантовых технологий. Его создание инициировал выпускник МФТИ, а ныне профессор Гарварда Михаил Лукин.

Декларировалось, что 50 российских и зарубежных ученых будут совмещать в РКЦ свою научную деятельность с решением прикладных задач, создавая технологии, пригодные для коммерциализации. Однако тематика поставленных перед центром задач спорная. В частности, предусмотрено создание высокопроизводительного квантового компьютера, что мировая наука признает невозможным.

Тем не менее на этот мыльный пузырь уже отпущены немалые деньги. Так, зарплата аспиранта в РКЦ составит 2 тыс. долларов в месяц, пост-дока (молодого ученого) — 4 тыс. долларов, профессора — 6 тыс. долларов. Для чего нашему государству такая дорогая фикция, никто объяснить не может.

Пока подрастают кадры

В 2010 году правительство РФ предприняло очередную бессмысленную и беспощадную попытку по американскому образцу перенести науку из РАН в вузы, в которые решили приглашать ведущих иностранных ученых.

Действительно, в зарубежных вузах гораздо меньшая, чем у нас, преподавательская нагрузка, она позволяет преподавателям посвящать часть своего времени науке. У нас система другая: в вузе студентов готовят преподаватели, а на диплом студенты уходят в НИИ — к ученым. Ведь хороший ученый — не обязательно хороший преподаватель, и наоборот.

Отечественные вузы за 20 лет небрежения ими правительством в первую очередь были «заточены» на образование, их собственные научные ресурсы невелики. Более того, во многих региональных вузах наукой заниматься некому, там нет соответствующих кадров.

Официально говорилось, что теперь в рамках специальных мегагрантов будут созданы условия для обмена идеями и их внедрения в производство на основе современного высокотехнологичного бизнеса. Планировалось отобрать 80 ученых среднего возраста, которые создадут в российских вузах лаборатории мирового уровня и будут работать в них не менее четырех месяцев в году. Для этого каждому выделялся трехгодичный грант — 150 млн руб. Его обладатель должен был набрать штат, с нуля создать лабораторию, провести исследования и получить конкретные результаты.

При этом, поскольку критериев успешности работы не задали, многие участники восприняли конкурс как возможность легко срубить «бабки».

На первый конкурс мегагрантов поступило 507 заявок. В итоге Совет по грантам определил не 80, а только 40 победителей (больше приличных заявок не нашлось). 20 грантов получили российские граждане, шестеро из которых имеют двойное гражданство. Из зарубежных исследователей десять представляют США (у четверых двойное гражданство), семь — ФРГ.

Среди научных областей больше всего победителей пришлось на биологию, медицину, физику и биотехнологии — по четыре человека. А вот на астрономию и астрофизику, атомную энергетику и ядерные технологии, машиноведение, химию, экономику, международные исследования, социологию и энергетику было выделено по одному гранту. 13 исследователям выпало работать в московских вузах (причем сразу шестеро отправились в МГУ), шестеро поехали в Петербург. Остальных ждали Тольятти, Нижний Новгород, Уфа, Саратов, Пущино, Казань, Владивосток, Тюмень, Томск, Красноярск и Новосибирск.

В 2011 году вместо 40 ученых победителями стали и вовсе 39. Из них половина имеют российское гражданство, но живут и работают за рубежом, остальные — иностранцы. Выдержать возрастной ценз среди победителей на этот раз тоже не удалось.

Правда, среди них два Нобелевских лауреата: 67-летний американец Джордж Смут (астрофизик из США, который поехал в МГУ) и японец — 84-летний Симомура Осаму (химик, японский гражданин, живет в США, поедет в СФУ создавать морскую биологическую лабораторию).

По трое видных ученых поедут в МГУ, Новосибирский госуниверситет, МИФИ; по двое — в НИУ ВШЭ, НИТУ МИСиС, СПбГУ, ННГУ им. Лобачевского, а четверо окажутся в МФТИ. Среди вузов-победителей — МГТУ «Станкин», РГМУ, ТПУ, РГАУ, ИркГТУ, петербургский «Политех» и другие.

Заявки на участие в конкурсе подали 517 ученых (из них половина иностранцев) совместно со 176 вузами России.

Видимо, итоги этого конкурса оказались еще хуже, чем у предыдущего. Поэтому в 2012 году его проводить не стали. Авось к 2013 году нужные кадры подрастут. В самом деле, ведь есть из кого выбрать: общее число работающих за границей российских ученых составляет 50 тыс. человек, из них 28 тыс. заняты в фундаментальных научных исследованиях.

Деньги для сбежавших и оставшихся

Российское научное сообщество отреагировало на конкурсы Минобрнауки бурно: мол, своих ученых на нищенской зарплате держат, а те, кто в 1990-е годы дунул на Запад, теперь от российского правительства еще и такие гранты получили — по 6 тыс. долларов в месяц к основной зарплате. А из тех, кто остался, самые высокооплачиваемые получают по 100 тыс. рублей в месяц. Но таких — единицы.

Впрочем, дело даже не в зарплатах, а в том, как победители свои гранты выиграли.

Все делалось в спешке. На момент объявления конкурса даже состав экспертных советов, которым предстояло рассматривать заявки и отбирать победителей, был не определен.

В итоге среди членов совета, делавших окончательный выбор, не было специалистов по многим научным областям. Кроме того, несколько грантов получили ученые и университеты, с которыми были связаны члены совета.

Нельзя иначе как авантюру рассматривать и тот факт, что руководители проектов обязались за три года создать инновационную разработку. Это такой же абсурд, как взять соцобязательство — к 7 ноября открыть новую элементарную частицу. Сколько лет уйдет на достижение заявленной цели в науке, не знает никто.

Тем более что те, кто готовил проект мегагрантов, допустили несколько фатальных ошибок. Так, в работе по мегагранту не были предусмотрены наличие ОКБ и опытного производства для создания экспериментального стенда и опытной установки. А это — станки, материалы и опытные квалифицированные рабочие.

Обзавестись таким хозяйством «на раз» невозможно, да и содержать его ради одной лаборатории разорительно.

И хотя госуниверситеты, получив ресурсы на научные исследования, заговорили о своей роли в инновационном процессе, эти разговоры зачастую попахивают показухой и фальсификацией исследований. «Покупка мозгов» не решит таких системных проблем российской науки, как бюрократия, недофинансирование, старение преподавателей и ученых, политические назначения руководства институтов. К тому же и сами западные ученые вскоре поняли, что в условиях, в которых они оказались, работать почти невозможно.

Набрать нужный коллектив ученых проблематично из-за краткосрочности программы. Многих пугала неясность перспектив продолжения работы после окончания гранта. Визовая проблема затрудняет привлечение к работе иностранцев.

Из-за 94-го ФЗ закупать реактивы и любое оборудование можно было только на основе тендеров. На это уходит полгода вместо 2–3 дней, как на Западе, и реактивы в итоге приходили негодные.

Также невозможно получить живые культуры через границу. Их держат на таможне неделю, сухой лед испарится и культуры сдохнут. Кроме того, нет утвержденного Россельхознадзором сертификата на ввоз в Россию экспериментальных животных, стволовых клеток, культур клеток, спермы. Биоматериал из России не позволяют экспортировать.

Также неизрасходованные к концу года деньги по гранту не переходят на следующий год.

Наконец, по независимой оценке, чтобы развернуть с нуля серьезные исследования в естественно-научной лаборатории, требуется 500 тыс. долларов, в десять раз больше, чем было выделено.

Скорее речь исходно не шла о научной работе и создании инноваций. Дело, вероятно, было так: в 40 лабораторий наняли талантливых пост-доков, аспирантов и студентов. Через три года лучшие из них смогли бы управлять большими проектами, в том числе в инновационной сфере.

Поскольку продолжения прежних проектов не предвидится, созданные рабочие группы в вузах перейдут на обычное для РФ финансирование.

И проявившие себя лидеры, привыкшие к хорошим деньгам, легко найдут себе работу за границей со своей тематикой. И уже не вернутся на Родину, в частности из-за пенсионного законодательства.

Так, с помощью мегагрантов был создан беспрецедентный механизм утечки именно тех умов, которые нужны на Западе. При этом, по данным Комиссии по образованию Совета Европы, с отъездом каждого крупного ученого Россия теряет 300 тыс. долларов.

Почему пожарные не тушат

Даже если у кого-то из держателей мегагрантов появятся инновационные разработки, в России они не будут внедрены по тем же причинам, что и разработки отечественных ученых, — бизнес к этому не готов.

Лучший метод внедрения инноваций — создание венчурного предприятия. В 2006 году в РФ сформировалось несколько государственно-частных венчурных фондов с общим предложением капитала 40 млрд рублей. Однако хотя денег в этих фондах достаточно, подавляющее большинство проектов остаются нереализованными.

За исключением ИТ все технологические стартапы требуют существенных капиталовложений. При этом в России сочинение заявки на получение гранта требует два месяца работы; в этот пакет входят научно-техническое обоснование, календарный план, смета, проект госконтракта, справки из налоговой и проч. Получение частных инвестиций требует еще больше усилий.

Институт венчурного инвестирования успешно работает только при хорошо развитой системе «бизнес-ангелов», которые берут несколько проектов на вырост, вкладывают деньги в надежде продать идею (патент на изобретение), проект и т.д.

«Бизнес-ангелы» — это люди, готовые вложить свои средства в идеи и таланты. Западная статистика показывает, что только 20% таких проектов имеют рентабельность выше 50%.

Деятельность отечественных «бизнес-ангелов» пока скорее исключение. В России любой бизнес является высокорисковым, поэтому добавлять к рискам ведения бизнеса еще и технологический частные инвесторы не готовы.

Госструктуры также не готовы к внедрению инноваций. Так, в середине 1990-х годов академическому институту, где я работал, пришлось оплачивать место на аэродроме в Жуковском, где стоял наш самолет — летающая лаборатория. Деньги были небольшие, однако у Академии наук не было и таких. Тогда институт обратился в МЧС с просьбой взять эти расходы на себя, предложив взамен использовать летающую лабораторию для проведения аварийно-спасательных операций.

Самолет этот, с уникальной аппаратурой на борту, мог вести съемку подстилающей поверхности в любое время суток и при любой облачности. Исходно он создавался для других задач, однако не раз уже с успехом использовался для обнаружения пропавших самолетов в дальневосточной тайге и на Каспийском море. Если бы этот борт применили сейчас для поисков пропавшего под Екатеринбургом Ан-2, тот был бы найден в течение нескольких дней. Однако генерал МЧС Салов, которому было поручено рассмотреть этот вопрос, отказался от предложения, и самолет был уничтожен.

А МЧС до сих пор ищет пропавшие морские и воздушные суда, как в каменном веке, — методом визуального наблюдения. Недавно эта история получила своеобразное развитие. Директор одного засекреченного института предложил МЧС использовать отработанную уже технологию тушения лесных пожаров направленным взрывом.

Спасатели заинтересовались, сколько им за это заплатят. И выяснив, что нисколько, до сих пор поливают огненную стихию водой с помощью устройства вроде велосипедного насоса.

Конечно, держатели мегагрантов могут обратиться в зарубежные венчурные фонды к западным «бизнес-ангелам», однако российской экономике это инновационного характера не придаст.

Мифы и реальность «Сколково»

Деньги для иностранных исследователей в России поступают по нескольким каналам. Во-первых, это гранты для привлечения иностранных ученых, выделенные постановлением правительства, которые исчисляются миллиардами рублей в год.

Во-вторых, по постановлению правительства выделяются гранты компаниям, занимающимся исследованиями вместе с российскими вузами. Под эти гранты кроме россиян необходимо приглашать иностранцев.

Третий источник — фонд «Сколково». Здесь гранты выделяются компаниям, а те обязаны назвать иностранных и российских ученых, с которыми они будут реализовать свой проект.

В «Сколково» участниками проекта уже стали 350 инновационных компаний (в основном это начинающие стартаперы), 220 из которых находятся в регионах РФ. У каждой из них есть партнеры за рубежом, готовые привезти из-за границы ученых, управленцев и маркетологов и софинансировать проект.

Промоутеры «Сколково» говорят о формировании пяти основных кластеров для подобных проектов: информационные технологии, энергоэффективность, космос, ядерная сфера и медико-биологический сектор. Каждым кластером руководит группа россиян и иностранцев, которые изучают проекты и решают, принять их или отклонить.

Целью «Сколково» является развитие людей и предоставление им дополнительных возможностей в течение двух-трех лет, а потом те могут идти на все четыре стороны. По мнению экспертов, когда «Сколково» начнет работать, так же, как в случае с мегагрантами, произойдет адресное вымывание наших инноваторов за рубеж.

Инновационный центр сотрудничает также с рядом зарубежных технологических гигантов, включая Cisco, Ericsson и Nokia. Microsoft и SAP запускают в «Сколково» собственные исследовательские центры.

Участие западных компаний в «Сколково» и других российских государственных инновационных проектах позволяет им получить статус национального производителя, который открывает доступ к госзаказам. Также создание в РФ корпоративных центров разработок позволяет дешево получать в нашей стране новые технологические решения, которые обошлись бы в миллионы долларов, если бы их создала независимая российская инновационная компания.

Выгод для нашей страны от этого нет. Корпоративный центр разработок создает технологии, применимые в конкретной компании. В другой их, как правило, применить нельзя. К тому же центры разработок не позволят сотруднику уйти со своей идеей, созданной в ходе работы, чтобы создать собственный бизнес.

В «Сколково» государство так же, как в мегагрантах, не выработало критерии оценки успеха или провала проекта. При этом даже не было проведено анализа, почему не работают прежние проекты — всемирно известные наукограды с прекрасными специалистами.

Гостайна для шпиона

Возможности нашей научно-технической разведки при переходе к «инновационной экономике» недооцениваются. На самом деле это — реальный резерв экономического роста страны. В ряде случаев научно-техническая разведка могла бы значительно сократить техническое и технологическое отставание России, используя информацию об инновациях развитых и бурно развивающихся стран. К сожалению, по мнению экспертов, пока такую информацию в нашей стране используют максимум на 20%.

Руководители научно-технических разведок стран НАТО более прагматичны. Сегодня в центре их внимания инновационный центр «Сколково», где не решена проблема соблюдения российской гостайны. «Перечень сведений, составляющих гостайну» относит к таковой все сведения о достижениях науки и техники, а также все сведения, относящиеся к перспективным областям техники. То есть все, что составляет предмет интересов ученых.

И словно бы своего экспертного сообщества у нас не существует, ради принятия 350 наших инновационных проектов зарубежные эксперты проанализировали в «Сколково» тысячи заявок. В результате разведки наших конкурентов получили представление обо всех передовых российских разработках.

В начале 1990-х годов в нашей стране точно так же действовал Сорос. В надежде получить его грант отечественные ученые в мороз часами стояли у почтамта на Новом Арбате, чтобы отправить в США подробное описание своих достижений.

По мере того как победители конкурсов в «Сколково» развернут свою работу, продолжится противостояние отечественной научно-технической разведки, переживающей не лучшие времена, разведкам западных стран и Китая. Вопросы режима и интеллектуальной собственности в этом инновационном центре не урегулированы и даже не стоят на повестке дня.

Так, на сайте «Сколково» некая иностранная фирма организовала сбор данных о новых изобретениях, организовав конкурс проектов с символическим выигрышем.

В условиях акции сообщается, что автор, подавая проект на конкурс, теряет права на интеллектуальную собственность. Недовольным предлагают ехать разбираться в суде штата Калифорния, округ Санта-Клара.

Надо ли содержать под крышей «Сколково» иностранные технические разведки за счет российских налогоплательщиков?

Не стоит надеяться, что какой-то варяг в одночасье научит россиян заниматься наукой. Создавать мотивацию инновационного процесса должны не иностранцы, а наше государство, поскольку инновации востребуются не отдельными компаниями, а экономикой страны в целом. Но государство не справляется с этой обязанностью.

Пожалуй, ему давно пора бы засучить рукава, выбрать из сотни существующих в мире механизмов мотивации развития инноваций наиболее подходящий для нашей страны и, наконец, привести его в действие.