Египет продолжает преподносить миру сюрпризы, меняя привычную расстановку сил на Ближнем и Среднем Востоке. Этому не может помешать даже острое политическое противостояние, продолжающееся в Стране пирамид. Каир сближается с прежними геополитическими противниками — Тегераном и Багдадом. Месяц назад иранский президент побывал в Египте, а египетский премьер недавно нанес визит в Ирак. Причем накануне египетскоиракских переговоров в Каире успел побывать новый госсекретарь США Джон Керри. Знаковым моментом (учитывая гонения на христиан, охватившие регион в последние годы) стало также заявление правящих в Египте исламистов о намерении улучшить отношения с Ватиканом при новом папе римском.

Во время визита президента Ирана в Египет тегеранские газеты заговорили даже о формировании некоего альянса между двумя странами, хотя первоначально подразумевалось лишь участие Махмуда Ахмадинежада в проходившем в Каире саммите Организации исламских государств. В итоге, однако, иранский лидер успел провести двусторонние переговоры с египетским коллегой Мухаммедом Мурси и посетить знаменитый исламский Университет Аль-Азхар.

Доктрина исламского единства: возможен ли союз Египта с шиитским Ираном?

Мурси лично встречал Ахмадинежада в каирском аэропорту. Красная ковровая дорожка, почетный караул — все как положено, хотя Каир и Тегеран до сих пор не восстановили в полной мере дипломатических отношений. Они были разорваны, напомним, после того как президент Египта Анвар Садат в 1979 году подписал Кэмп-Дэвидский мирный договор с Израилем и принял свергнутого иранского шаха. Одна из улиц иранской столицы, кстати, долгое время носила имя Халеда аль-Исламбули, убийцы Садата. Осторожное сближение между странами началось в последние годы правления Хосни Мубарака, но отношения на уровне послов были восстановлены только после его свержения в 2011 году.

Надо отметить, что Ахмадинежад приехал в Каир не с пустыми руками. Несмотря на разного рода санкции против Исламской Республики, он пообещал «открыть большую кредитную линию для египетских братьев». Это произвело особенно сильное впечатление на фоне зашедших в тупик переговоров о предоставлении Каиру кредита Международного валютного фонда (МВФ, как всегда, выдвигает жесткие условия монетаристского характера, словно не замечая, что Египет находится на грани социальной катастрофы). Иранцы также пообещали в одностороннем порядке отменить визы для египетских бизнесменов и туристов.

Подобные инициативы вызвали тревогу в окружении Мурси. Как отмечала каирская газета Al-Ahram, «влиятельные люди заговорили о том, что президент допускает серьезную ошибку», поскольку сотрудничество с Ираном «не одобряется» государствами Персидского залива. Как известно, у арабских монархий старые счеты с Тегераном, к которым в последнее время добавилось противоборство по сирийскому вопросу. Они не могут спокойно наблюдать за тем, как иранцы укрепляют свои позиции в постмубараковском Египте. И неудивительно, что, играя на опережение, «заливные» страны пообещали предоставить египтянам миллиарды долларов помощи, а катарская компания QInvest начала переговоры о покупке крупного пакета акций самого большого инвестиционного египетского банка EFG Hermes.

Под давлением упомянутых Al-Ahram «влиятельных людей» египетский министр иностранных дел Мухаммед Камель Амр (в прошлом — посол в Саудовской Аравии) поспешил заявить, что Каир не предпримет «необдуманных» шагов. «Безопасность государств Персидского залива — это безопасность Египта» — по египетским СМИ быстро разошлись эти слова министра. Однако в Тегеране призывают «проявить терпение», поскольку рано или поздно команда Мурси согласится на сближение с Исламской Республикой. «Ситуация в Сирии, активность государств Персидского залива, поддерживающих противников Башара Асада, и забота о создании новых механизмов региональной безопасности — все это побудило Иран пересмотреть свою политику на египетском направлении, — рассказал «Однако» профессор Военного университета Минобороны РФ полковник Олег Кулаков. — Шагов по сближению с Каиром можно было ожидать гораздо раньше, но консервативная политическая машина ИРИ тормозила подобные инициативы. В конечном счете, правда, победила официальная доктрина исламского единства, которую отстаивает Тегеран». По словам эксперта, арабские доноры Египта воспринимают эту доктрину в штыки, и их раздражение будет только усиливаться. «Правда, со стороны Вашингтона резкой реакции ждать не следует, — продолжает Кулаков. — Американцы не определились еще, как им относиться к очередным переменам на Ближнем Востоке. В Сирии, например, они пока предпочитают перекладывать ответственность на своих европейских союзников».

Конечно, религиозные кон серваторы в Египте не торопятся принять доктрину «исламского единства». И президенту Ахмадинежаду пришлось убедиться в этом во время визита в Университет Аль-Азхар. Шейх университета, авторитетный исламский богослов Ахмед аль-Тейиб, рассуждал о дискриминации мусульман-суннитов в шиитском Иране и призывал ИРИ не вмешиваться во внутренние дела государств Персидского залива, в том числе Бахрейна, который он назвал «братской арабской нацией». О том, что в этой стране суннитское меньшинство навязывает свою волю шиитскому большинству при помощи саудовских и катарских военных, шейх, разумеется, не упомянул. Досталось Ахмадинежаду и за поддержку «кровавого режима Асада» в Сирии. По словам пресс-службы Университета Аль-Азхар, когда стало очевидно, что собеседники не могут найти взаимопонимания в вопросах современной международной политики, общение свелось к разбору богословских разногласий и спору о том, как воспринимать «первых халифов». В итоге ни одна из сторон не осталась удовлетворена дискуссией.

По стопам Турции: египетские исламисты и администрация США

Неудивительно, что в Вашингтоне египетско-иранское сближение всерьез никто не воспринимает. Во время своего недавнего визита в Каир новый госсекретарь США Джон Керри в очередной раз объявил о том, что администрация Обамы поддерживает исламистов. Он попытался убедить президента Мурси поскорее договориться с МВФ о предоставлении кредита на 4,8 млрд долларов, пообещал увеличить американскую помощь на «неотъемлемые нужды Египта», в частности, на поддержку местных предпринимателей и молодежи. При этом ежегодные транши в размере 1,3 млрд, предназначенные египетским военным, Белый дом под сомнение не ставит.

Большие проблемы возникли у Керри с идеологически близкими США египетскими либералами, которых возмутило стремление Вашингтона продолжать сотрудничество с «узурпаторским исламистским режимом». Лидеры оппозиционного Национального фронта спасения революции Мохаммед аль-Барадеи и Хамдин Сабахи вообще не захотели встречаться с госсекретарем США, а рядовые активисты движения провели демонстрацию, во время которой сжигали его портреты. Керри осталось лишь развести руками и посоветовать египетской оппозиции отказаться от бойкота намеченных на апрель новых парламентских выборов.

Впрочем, недавнее решение Административного суда Египта отменить назначенные президентом выборы может сделать этот совет неактуальным. Как бы то ни было, закон о выборах направлен сейчас в Верховный конституционный суд, и точку в этом деле должны поставить главные законники Египта. Как сказал «Однако» заместитель директора исследовательских программ Совета по внешней и оборонной политике Дмитрий Суслов, «после арабской весны для Барака Обамы гораздо важнее улучшить региональный имидж США, чем вмешиваться в египетские дела или учить Мурси, как строить внешнюю политику. Времена Буша остались в прошлом, американцы уже не пытаются установить тотальный контроль над Ближним и Средним Востоком. В Америке понимают, что Каир стремится выстроить более прагматичный внешнеполитический курс и, сохраняя союз с Вашингтоном, начинает заигрывать с традиционным антагонистом США — Ираном. Однако, судя по всему, президента Обаму вполне устроило бы повторение в Египте нынешней турецкой модели, при которой умеренный исламизм не мешает военно-политическому сотрудничеству с Соединенными Штатами».

Между тем президент Мурси продолжает демонстрировать многовекторность египетской политики. Подобно турецкому премьеру Эрдогану, шантажировавшему Евросоюз возможностью присоединения Анкары к Шанхайской организации сотрудничества, Мурси во время своего вояжа в Южную Азию объявил о намерении Каира присоединиться к группе БРИКС (с участием Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР). Особый интерес главы Египта вызвала инициатива по созданию единого банка БРИКС, который будет поддерживать страны группы и, возможно, станет альтернативой МВФ.

Возвращение к панарабизму

Не слишком взволновал Белый дом и визит египетского премьера Хишама Кандиля в Ирак, начавшийся сразу после отъезда Керри из Каира. Кандиль появился в Багдаде во главе представительной делегации из шести министров и 60 бизнесменов, которым удалось заключить целую серию контрактов и торговых соглашений. Конечно, пресловутые «влиятельные люди» из окружения египетского президента не советовали ему наводить мосты с Ираком, где правит премьер-шиит Нури аль-Малики, притесняющий суннитское меньшинство. Однако, отправляясь в Багдад, Кандиль подчеркнул на своей странице в Facebook: «Египет и Ирак вполне могут сотрудничать в области энергетики. Наш бизнес заинтересован в освоении иракского рынка… Египетское правительство верит в важность экономических рычагов и хочет сделать экономику своим главным приоритетом».

Кроме того, по словам Daily News Egypt, одной из ключевых тем на переговорах в Багдаде стало возрождение панарабизма. Выступая на совместной с Нури аль-Малики пресс-конференции, глава египетского правительства объявил о возвращении Каира в «арабский периметр». По словам Кандиля, «позиция Багдада в этом отношении играет для египтян огромную роль». Премьер-министр даже несколько переборщил с реверансами в адрес принимающей стороны, признав Ирак своим «вторым домом». Так что, в условиях шиитско-суннитского противостояния египетские лидеры-исламисты довольно неожиданно прибегли к средству, которым пользовались их идеологические оппоненты и предшественники на властном олимпе, — арабскому национализму. Неслучайно Хашим Кандиль счел нужным особо отметить необходимость сохранения «единства иракского народа» и выразил готовность оказать этому народу помощь «во всех областях», в том числе и в области безопасности.

Коптский вопрос и отношения с христианским миром

Арабский национализм — конечно, не радикальный исламизм. И многих критиков Мурси внутри Египта это успокаивает. В первую очередь речь идет об адептах одной из наиболее древних христианских конфессий — коптах. Что касается преследования христиан, египетским исламистам, безусловно, далеко до ливийских «революционеров-освободителей», которые, по некоторым данным, подвергают коптов жестоким пыткам за отказ перейти в ислам. Их родственники, проживающие в Каире, проводят сейчас бессрочную акцию протеста. Бурные выступления у ливийского посольства вынудили Триполи объявить о приостановке его работы. От этой крайней меры отказались лишь после того, как ливийский посол Хамид бин Рашид встретился с главой Коптской православной церкви Египта патриархом Тавадросом I и пообещал ему, что Триполи проведет тщательное расследование инцидентов, связанных с преследованием коптов на территории страны.

В самом Египте после «арабской весны» копты также подвергаются гонениям со стороны салафитов и других экстремистов, но здесь они, по крайней мере, могут рассчитывать на минимальную защиту со стороны государства… «Братья-мусульмане» не желают пока объявлять христианам священную войну. И многие политологи на Западе говорят, что это продуманная политика. «Кто же будет отказываться от того наследства, — пишет The Economist, — которое оставили «братьям» египетские националисты, вышедшие из шинели Насера? Тем более что в двух мощнейших государствах Ближнего Востока — Турции и Иране — также правят бал исламисты. И они не стесняются выступать с «державных» позиций, рассуждая о возрождении Оттоманской и Персидской империй». Исламисты в Каире, разумеется, не могут славословить светский насеровский режим и в качестве образца для подражания выбирают скорее египетский султанат в период расцвета.

Как и правящая в Турции Партия справедливости и развития, «Братья-мусульмане» пытаются наладить отношения с христианскими конфессиями. Неслучайно на прошлой неделе пресс-секретарь движения Махмуд Гозлан приветствовал избрание нового римского понтифика, который будет, по его словам, «более терпимым и открытым духовным лидером, чем Бенедикт XVI». Любопытно, что о намерении возобновить диалог с Ватиканом объявил и советник по межрелигиозным делам шейха Университета Аль-Азхар Махмуд Азаб. Аль-Азхар, один из ведущих центров суннитского ислама, прекратил отношения со Святым престолом в начале 2011 года, после заявления Папы Бенедикта о «повторяющейся угрозе со стороны ислама», которой подвергаются христиане. (Конфликт, правда, начался раньше — вслед за лекцией Бенедикта XVI 12 сентября 2006 года в Регенсбургском университете, где он процитировал слова византийского императора Мануила II Палеолога о том, что пророк Мухаммед утверждал ислам посредством насилия.)

Конечно, более лояльное, чем ожидалось, отношение к христианам и панарабистские настроения новых египетских властей многие на Западе объясняют расчетливой политикой Барака Обамы, который изначально сделал ставку на «Братьев-мусульман». Однако пессимисты убеждены, что «многовекторная» дипломатия Мурси — это лишь маска, которую египетские фундаменталисты будут носить до тех пор, пока им выгоден союз с Вашингтоном.