Логическое продолжение материала под названием «Ура-патриотическое»

Итак, на прошлой неделе мы прервались, задавши тревожный и отнюдь не риторический вопрос: быть может, у русского кулинарного искусства и ресторанного бизнеса неумелый пиар? Отчего бы не сделать нашу кухню модной? Сотни тысяч людей в Европе — от Лиссабона до Екатеринбурга — давятся сырой рыбой, клейким рисом и склизкими ошметками водорослей только потому, что это, блин, круто. Двенадцатиярусным байдаковским пирогом, да селянкой из почек, да ботвиньей с белорыбицей, да гурьевской кашею они бы, блин, не давились — это вам не ростки бамбука, не к ночи будь помянуты…

Не умеют. Вернее, не хотят. На что угодно брошены силы наших отечественных криэйторов (см. когда-то модный, а ныне подувядший роман Виктора Пелевина «Generation П»), только не на продвижение того, чем страна и впрямь могла бы гордиться, за счет чего могла бы выстраивать свой положительный имидж (полмира уверено в том, что итальянцы — отличные ребята, потому что они придумали пиццу и лазанью). В итоге существует реклама чего угодно, вплоть до предметов дамской гигиены, которые разработаны женщиной-гинекологом (ничего себе плюс! женщина-гинеколог — все равно что еврей-дворник) и удерживают внутри не только влагу, но и запах… выдуманы тексты типа: «Вам пора и вам пора заключать договора» и «Наши пельмени — с мясом!», а вот в интересующей нас области — шиш. Нет, коли уж говорим про еду — шиш с маслом.

В итоге возникают совершенно монструозные формы того, что на современном живом великорусском языке именуется «промоушен». В названиях ресторанов за границею, в их оформлении и меню постоянно эксплуатируются персонажи из истории, и добро бы это были граф Строганов или трактирщик Тестов, а то ведь в ход идут императоры пополам с генсеками. Если это — грамотный пиар, тогда я — митрополит Волоколамский и Юрьевский.

Не могу не вспомнить, как в 1992 году на Яффо, главной улице Иерусалима, открылся русский ресторан. Его создатели, молодые репатрианты, решили поразить эту левантийскую столицу имперским размахом: хрустальными люстрами, гобеленами, веджвудским фарфором, мебелями в стиле «чиппендейл», персоналом в ливреях… Получилось, как говорит молодежь с московских окраин, очень прекрасно. Местный народец — как уроженцы страны, так и те, что без году неделя, — походил вокруг, поцокал языками, поудивлялся швейцару, что торчал на жарище в шинели с трехслойным воротом, да и разошелся по марокканским, курдским, йеменским и польско-литовским заведениям; русский же ресторан лопнул через месяц, а хрустальные бокалы и стулья с гнутыми ножками были враз раскуплены охочими до всякой блескучей цацки палестинцами.

И все же: никудышная реклама — полбеды, а настоящая беда в другом. В категорическом, всему миру ведомом нехотении подавляющего большинства российских предпринимателей держать марку, гарантировать качество (касается не только еды, но мы сейчас о ней, родимой). Что стало с десятками сортов пива, водки, прохладительных напитков, хлеба, сметаны и прочей благодати, которая так шумно и победно вначале выходила на рынок? Правильно: что пиво тверское, что квас монастырский, что окорок тамбовский, что хлебное столовое вино, возгоняемое десятками региональных заводов, — все пердячим паром вышло. Где сеть патриотического фастфуда «Русское бистро», затеянная не кем-нибудь, а всемогущим правительством Москвы в 1996 году, да еще с каким размахом, с предоставлением задарма помещений в центре столицы, с Дедушкой Ельциным, который на открытии первого ресторана на Варварке ел кулебяку и пил квас перед десятками телекамер? Показали «Макдоналдсу» Кузькину мать? Как бы не так: сначала ассортимент не выдержали, затем качество испортилось, потом водку в «мерзавчиках» стали подавать, а через пять лет все медным тазом и накрылось.

Хочется верить, что все наладится, что российские товары и услуги вновь будут такими, как в приснопамятном 1913 году, и мы еще станем аглицких блох на скаку подковывать. Но это совсем другая история…