То, что происходит всего в 500 километрах от российской столицы, нельзя назвать даже феодализмом. Хотя бы потому, что настоящим феодалам, не имевшим понятия о современной практике «распилов», были нужны на самом деле благополучные вотчины.

Путешественники-блогеры, посещающие Тамбовщину, время от времени изгаляются в соцсетях по поводу недавнего переименования одного населенного пункта, что находится в 20 километрах от областного центра.

Раньше деревня называлась Пески. Теперь зовется ласково «Славяшкино» — в честь тамбовского принца Вячеслава, сына губернатора Олега Бетина. На фоне всеобластного убожества Славяшкино выглядит настоящей потемкинской деревней: глухой забор, начинающийся прямо от реки, охрана, а за забором — особняки с пристанями и катерами, птичий двор с жирными гусями и курами и много чего еще, чему положено быть в барском имении. Впрочем, славяшкинское благоденствие способно обмануть только в том случае, если гость образцово-показательной деревни прилетит сюда на вертолете и на нем же навсегда улетит из Тамбовской области.

Когда-то о Тамбовщине говорили как о житнице, теперь все больше как о кормушке. Всплывшая недавно история о хищении 39 млрд рублей в системе «Росагролизинга» имеет среди прочих и тамбовский след. В декабре прошлого года в области задержаны двое подозреваемых в присвоении 150 млн из 857,4 млн рублей, выделенных на государственную поддержку сельского хозяйства. То есть украли почти шестую часть.

А вот как происходит поддержка сельского хозяйства непосредственно областью. 6 ноября прошлого года Комитет государственного заказа Тамбовской области опубликовал на своем сайте информацию о проведении шести открытых аукционов в электронной форме на выполнение работ по электроснабжению строящихся свиноводческих комплексов. Заказчик — Управление инвестиций Тамбовской области, общая сумма контрактов — 496 млн рублей. Почти полмиллиарда рублей — деньги хорошие, поэтому нет ничего удивительного, что побороться за подряды захотели девять организаций. Вот только все(!) они сошли с дистанции, не будучи допущенными к конкурсам по формальным основаниям.

Некое ООО «Мехколонна 28» рискнуло побороться за выгодный подряд и, естественно, допущено к конкурсу не было. Не согласившись с объяснениями заказчика (несоответствие нормам некоторых положений документации), руководство ООО обратилось с жалобой в Управление ФАС по Тамбовской области. Там жалобу признали обоснованной и выдали заказчику, аукционной комиссии и оператору электронной площадки предписание о запрещении проведении аукциона с выявленными нарушениями.

Однако Управление инвестиций вместе с аукционной комиссией, не исполнив предписания, проводят аукцион и заключают государственные контракты по всем шести открытым конкурсам по начальной (то есть максимальной) цене контрактов. Что понятно: к участию к торгам была допущена только одна заявка — ООО «ЭнергоСтройКомплект». Кстати, по мнению специалистов, себестоимость указанных работ не превышает 200 млн рублей, так что судьба оставшихся 300 млн видится вполне прозрачной.

Как известно, основная цель аукционов — экономия государственных денег. А поскольку при проведении обычных аукционов то и дело возникают проблемы — такие как сговор между участниками торгов или участниками и заказчиком, — то были придуманы электронные аукционы, призванные с такими проблемами покончить раз и навсегда.

Однако, как показывает практика, махинации на электронных торгах удаются ничуть не хуже, чем на обыкновенных. Аукционы по-тамбовски проводятся с диаметрально противоположной целью: «обуть» государство, устранив конкурентов и установив максимально высокую цену госконтрактов. Прицип прост: не допустить к участию в конкурсе чужаков, обеспечить победу автоматом своим, а потом вместе с этими своими распилить куш.

В том же ноябре прошлого года к открытому электронному аукциону на выполнение работ по реконструкции здания «Концертный зал» не допустили несколько фирм, а победителем (уже не в первый раз при проведении «сладких» конкурсов) стал единственный участник торгов — ООО «Звезда-2».

Очевидно, по тому же принципу был определен победитель еще одного конкурса — на выполнение подрядных работ по строительству детского сада в тамбовском микрорайоне Уютный. Три фирмы не были допущены к аукциону, и победил, как водится, единственный участник — принадлежащее сыну губернатора ООО «Тамбовская инвестиционная компания».

Надо ли удивляться, что за последние 20 лет закрылись или находятся при последнем издыхании несколько десятков крупных предприятий машиностроительной и химической промышленности. В ряде случаев закрытие носило выраженный характер рейдерского захвата с последующим разорением и устранением конкурентов. Именно так прекратили свое существование Котовский лакокрасочный и Тамбовский ликеро-водочный заводы, а также некогда известный на всю страну Тамбовский мясокомбинат.

Все же предпринимаемые в последние годы попытки возродить производство успешно провалились. Единственное исключение — недавно построенный в поселке «Новая Ляда» завод по производству спирта.

Если задать обычному местному жителю простой вопрос, чем занимается население области, то он, скорее всего, ответит, пожав плечами: кто чем, но больше торгуют. Ежегодное сокращение численности людей, занятых в экономике, приобретает обвальный характер. Если в 2005 году во всех сферах экономики работали 330 тыс. человек, то уже в 2009-м — только 301 тыс. То есть за каких-то пять лет число работающих сократилось на 10%. Или вот такая цифра: в Тамбовской области на одного работающего приходится больше двух (точная цифра — 2,45) неработающих граждан. Для сравнения: среднероссийский показатель — 0,68.

Не так давно на радио «Эхо Москвы» обсуждался вопрос: как привлечь молодого учителя в московскую школу с зарплатой 36 тыс. рублей в месяц? Жаль, до сих пор никто не поинтересовался: а как насчет тамбовской школы с зарплатой 4 тыс. рублей? Что, кстати, вдвое меньше, чем в соседней Липецкой области.

А с другой стороны, зачем привлекать при таких темпах сокращения школ? За 6 лет (2005– 2006) количество школ в Тамбовской области сократилось на 35% — самый большой показатель в Центральном федеральном округе. Во многих муниципальных образованиях осталось по одной-две школы, куда каждый день привозят детей за 20–30, а то и за 50 километров. В принципе, ничего страшного: во многих странах дети ездят на школьных автобусах, если бы не расстояния и не состояние муниципальных дорог, которые уже 20 лет не ремонтируют и не строят.

И еще одно: школы в этих местах — последнее, что еще не закрылось. Закроются школы — и села покинут последние трудоспособные граждане. Сейчас там нет работы, но через 5 лет проблема рассосется сама собой: элементарно не станет тех, кому эта работа нужна. Вот цифра: в позапрошлом году естественная убыль населения в Тамбовской области составила 7,1 человека на 1000 человек населения. Лишь в трех субъектах России число людей сокращается быстрее, чем здесь.

Примерно по такой же схеме «развивается» и тамбовское здравоохранение. За последние 10 лет число больниц в области сократилось с 142 до 61, а число врачей с 4151 до 3672, что понятно: нет населения — нет проблем со здоровьем. Есть села, где беременных женщин консультируют ветеринары.

Единственная сфера, в которой наблюдается рост, — это административный аппарат. С 2002 по 2008 год численность госслужащих выросла с 736 до 1300 человек, и если в 90-х годах администрация и областная дума находились в одном здании, то теперь избирком заседает в отдельном особняке. Заканчивается также строительство думского здания, оснащенного панорамным лифтом в прозрачной шахте и прочими изысками. Оно и понятно: работающих граждан остается все меньше, поэтому последние из них не должны нуждаться ни в чем.