Просвещенная общественность вновь погружена в sex-скандал всемирного значения. На этот раз попалился Доминик Стросс-Кан. На сегодняшний день очевидно, что огласка лишила его возможности стать лидером французских социалистов и составить конкуренцию на президентских выборах Саркози. Левым придется выбрать другого кандидата. Таким образом, ответ на вопрос Quid prodest? прямо указывает на конкурентов из рядов французских социалистов или американцев, крышуюших Саркози. Стросс–Кана и до того недолюбливали, считали психопатом, хотя даже недруги признавали, что он профессионально грамотен. Но в нынешней ситуации ему особо не сочувствуют. Один из его коллег так отреагировал на арест несчастного:

— Надо же… Этого подонка взяли за задницу полные ослы, да еще в стране, управляемой дебилами!

Открытая мода на обсуждение сексуальных аспектов поведения (причем именно мужского — ни одна дама еще не подвергнута остракизму за склонение к сожительству садовника или тренера по фитнесу) пошла, как мы все помним, из Нового Света. Стартовой стала история Билла Клинтона и Моники Левински. Любопытно, что тогда атака захлебнулась — опрос общественного мнения показал, что население если и осуждает Клинтона, то скорее за попытку обмана, а никак не за связь с молодой стажеркой.

Затем была история поляка Романа Полански.

А потом на сексуальном скандале поднялся австралиец Джулиан Ассанж. С 2007 года и мир его знать не знал, однако стоило двум шведкам обвинить его в изнасилованиях, как он тут же глобально прославился. Приблизительно в такой же ситуации оказался и Стросс-Кан, с той лишь разницей, что он давно и широко известен в своей стране & деловых/политических кругах, но вот остальной мир узнал его именно как насильника.

Но почему именно эротика (и отношение к ней) оказывается определяющей в сферах столь далеких от нее? Что происходит в момент огласки любого социально неодобряемого поступка сексуального свойства, совершенного социально значимым лицом?

Фигурант демонстрирует модель поведения, а аудитория судит. Ведь существует ровно одна сфера, в которой люди равно компетентны — это межличностные отношения. Все жители планеты как-то строят свои отношения с противоположным полом. И на этом уровне находятся в равном положении президент & дворник. Причем последний в организации сексуальных взаимоотношений может быть в разы успешнее главы государства. Вопрос: зачем информировать дворника о том, как президент решает непрофильные задачи? Раньше же этого не делали.

По сути, это очередной способ обойти диктат большинства, не способного разобраться в преимуществах той или иной политической программы и вообще судить о том, о чем вроде бы должно, коль скоро берет на себя право жить в «демократическом обществе», то есть государстве-корпорации, а не государстве-учреждении. Профнепригодность населения в вопросе выбора управляющих страной настолько режет глаз, что приходится ему давать возможность отыгрываться там, где оно компетентно, то есть в вопросах сексуального поведения. И просто подменять одно другим. Делать вид, что мы выбираем по профессиональным показателям, а в действительности выбирать по человеческим.

Но и тут будут сюрпризы: если фигурант несимпатичен, его карьере можно нанести ущерб, несмотря ни на какие профессиональные достижения. А если публике люб, как, например, тот же Клинтон, то ему многое простят. Но в случае Стросс-Кана выстрел, видимо, попал в цель. Вот, что, к примеру, говорят о нем сейчас в дипломатических кругах: «Он намного способнее и компетентнее, чем Саркози, крайне правые и крайне левые. И он не такой демагог. Французы, конечно, будут сожалеть о нем, но как человек он никогда не вызывал симпатии».

В последних словах и заключен приговор, который никак не зависит от решения нью-йоркского суда.

Но! У этой скабрезной истории есть еще один небезынтересный аспект: впервые публичное унижение политика высокого ранга (в частности обильная ТВ-демонстрация обвиняемого в наручниках) используется ведущими англосаксонскими СМИ для унижения всей французской нации. Мы-то давно привыкли, что, когда речь идет о выходцах из России, иномедийка оттягивается по полной. А вот галлы совсем не готовы к тому, что их вываливают в грязи, используя для этого первый попавшийся повод. Казус DSK наглядно показал, что не только «злые русские» не нравятся англосаксам, но и «любвеобильные французы». Welcome to the club, как говорится. А это уже отдельный повод задуматься стране, которая никак не готова позиционировать себя как рядового вассала всемогущей Империи Добра.