В советских представлениях о войне гражданской жизни на оккупированных территориях как бы не было вовсе. Но она была. И она тоже подчас требовала мужества — как, например, от футболистов киевского «Динамо».

Этим летом мы снимаем кино. Кино про войну. Вместе с коллегами и друзьями Ильей Неретиным и Тимофеем Сергейцевым автор этих строк является продюсером полнометражного художественного фильма «Матч». Режиссер фильма Андрей Малюков («В зоне особого внимания», «Спецназ», «Диверсант», «Мы из будущего 1»), в главных ролях Сергей Безруков, Елизавета Боярская. Мы планируем подробно рассказать о фильме в одном из ближайших номеров журнала «Однако», а сейчас хотелось бы поговорить об этих самых реальных событиях 1941—1942 годов и об отношении наших современников к ним.

Немецкие войска вошли в Киев в сентябре 1941 года. Красная армия вернулась в город в ноябре 1943 года. Два с небольшим года оккупации. Как жили наши люди на оккупированных территориях? Что позволяло им оставаться нашими? Где проходит граница вынужденного сотрудничества с оккупантами и настоящим предательством? Мы очень мало знаем об этом.

В советское время о жизни в оккупированных городах кино не снимали. Ее как бы вовсе не было — этой жизни на оккупированных землях. Там действовали только героические подпольщики-партизаны и предатели старосты-полицаи. Это, конечно же, не так.

В оккупированном немцами Киеве оставалось до 200 тысяч человек. В нашем фильме мы хотим рассказать о киевлянах, которые не были никакими подпольщиками (кстати, киевское подполье ничем особым и не знаменито), а были спортсменами и футболистами киевского «Динамо», которые в силу различных обстоятельств оказались в захваченном немецкими войсками городе.

К лету 1942 года у оккупантов уже существовала целая программа мирной жизни киевлян под новой властью. Начали действовать в городе театры, спортивные секции, должен был начаться и футбол. Был даже сыгран «выставочный», как сказали бы в НХЛ, матч с участием двух киевских команд, «Старт» (команда хлебозавода, большей частью состоявшая из динамовцев) и «Рух» (команда городской управы под эгидой киевского бургомистра). «Старт» выиграл, и так, может быть, эта история и закончилась бы, но вдруг со «Стартом» захотели играть немцы.

Состоялось шесть матчей с различными оккупационными командами — немецкими и венгерскими. Все матчи стартовцы выиграли с крупным счетом.

В том числе и матч с «Флакельф» — командой «Люфтваффе». Именно второй матч-реванш с «Флакельф» (усиленной профессионалами) и принято называть матчем смерти.

Немцам очень нужна была победа в этой игре. Неслучайно она была разрекламирована как матч-реванш (сохранились афиши). У меня нет никаких сомнений в том, что на динамовцев, игроков «Старта», оказывалось давление. Это давление было серьезным. Однако наши выиграли и этот матч — со счетом 5:3.

Через восемь дней после этой игры девятерых киевских игроков арестовало гестапо. Один из них был расстрелян вскоре после ареста. Остальные были помещены в лагерь смерти «Сырец», где трое из восьмерых были расстреляны, а еще пятеро находились в лагере до прихода советских войск. Таковы факты. Дальше начинаются спекуляции. С одной стороны, советские. В фильме 1962 года «Третий тайм», якобы рассказывающем об этом матче, футболистов арестовывают сразу же после игры и немедленно расстреливают за отказ проиграть немцам. Идеологическая конструкция этого фильма избыточна и излишне фантазийна. Вполне в духе советской пропаганды. Держаться фактов в советской идеологической отрасли считали недостаточным, обязательно нужно было что-то допридумать, чтобы «усилить пропагандистский эффект». Однако скрещивание правды и лжи никогда не идет на пользу правде, а ложь всегда оказывается в результате такого скрещивания очевидной и беспомощной. За такие ошибки в идеологической работе СССР во многом и заплатил своим распадом.

С другой стороны, при СССР на Западе, а с начала 1990-х годов и у нас, в России и на Украине, в полный рост встают спекуляции антисоветские, или, условно их назовем, «либерально-демократические». И цель этих спекуляций вполне себе открыто заявлена: дегероизация событий, связанных с так называемым матчем смерти. Эти спекуляции утверждают, что арестовали динамовцев совсем не за матч и что расстреляли половину из них уж точно совсем не за выигрыш.

Эти спекуляции доходят до утверждения, что находившимся до прихода наших в концлагере смерти и расстрелянным динамовцам просто «не повезло». Просто крайне неудачное стечение обстоятельств не в их пользу. Арестовали-де их немцы на заводе через неделю после матча, поскольку якобы кто-то насыпал в муку толченое стекло (ну правильно, молодцы немцы, имели право — не хрен стекло в муку сыпать и хлеб немецкий портить). Одного в гестапо быстро расстреляли, так как он был офицером НКВД (ну правда, а что еще немцам с советскими офицерами делать?). А еще троим динамовцам в лагере не повезло практически буквально, поскольку там проводилась акция устрашения путем расстрела каждого пятого из заключенных. Ну не повезло парням — именно они оказались этими «пятыми». А еще четверо динамовцев, хоть в лагере еле ноги волочили на немецких харчах, умудрились сбежать в 1943 году за несколько недель до прихода наших, и, может, только это спасло им жизнь.

Эта либерально-демократическая точка зрения утверждает, что немцы ведь нация европейская, цивилизованная и очень спортивная. Никого они бы за футбол расстреливать не стали. Вот и прокуратура немецкого города Гамбурга 25 лет расследование по этому делу проводила. Дело закрыли в 2005 году с любопытной формулировкой (очень европейской), которая звучит примерно так: связи между арестом и расстрелом футболистов команды «Старт» и результатами футбольного матча в городе Киеве в результате следственных действий не установлено.

Я хочу задать вопрос всем здравомыслящим людям: вот, допустим, если гестапо решило наказать футболистов-динамовцев за отказ «слить» матч в пользу немецкой команды, то оно будет это делать публично и «в лоб»? А где же пиар-эффекты? В чем пропагандистский результат? Ведь немцам нужно было одержать победу в «матче-реванше» как бы в «честной спортивной борьбе» и лишний раз доказать превосходство высшей расы над славянским быдлом.

Наши им эту победу не отдали, чем необычайно способствовали воодушевлению киевлян, присутствовавших на матче. Динамовцы доказали: мы можем побеждать, пусть пока только на футбольном поле. Представьте: фронт катится к Сталинграду, немецкая пропагандистская машина утверждает, что советской власти со дня на день придет полный конец. Под немцами живет вся Европа цивилизованная — и хорошо живет, как рассказывает об этом та же немецкая пропаганда. И тут наши футболисты откуда-то находят в себе силы не сдаться, а победить. Реально бросить вызов всемогуществу нового порядка и новой немецкой власти. Об этом долго говорил весь оккупированный Киев.

И что, мы, как в старом советском кино, будем считать немцев идиотами? Что они публично уничтожат футболистов за выигранный матч, тем самым превратив их в героев? Главное, чего не могли допустить оккупанты, — героизации наших футболистов и героизации их победы в этом футбольном поединке.

Поэтому, я думаю, что и расправились с динамовцами «потихому» и как бы совсем не за матч. Тем не менее штадткомиссар Киева Бернадт (назначенный в конце июля 1942 года) запретил в дальнейшем любые футбольные встречи немецких команд с «унтерменшами».

Я рассказываю об этом так подробно для того, чтобы было понятно, где именно сегодня проходит общественно-политический и культурно-исторический «нерв», задающий самоопределение современных украинцев и россиян.

Есть две точки зрения. Первая: динамовцы — герои. Вторая: динамовцы — «парни, которым не повезло» и «влипли они по глупости», и новая немецкая власть репрессировала их почти «по ошибке», и никакими героями они не были. Для меня, безусловно, близкой является первая точка зрения. И это скорее даже не точка зрения, а идеологическая убежденность. Разделяю я эту убежденность хотя бы только потому, что немецкие оккупанты тогда, в 1942 году, хотели бы представить гибель динамовцев как случайность. Существует даже версия, что в лагерь они попали за мелкое воровство хлеба на заводе. Выдвинули эту версию немцы еще тогда, в оккупированном голодном Киеве, где воровство хлеба было понятно многим.

Не могу я исторически встать с ними на одну позицию. И никогда не смогу. Хотя бы потому, что 22 июня немецкие войска пересекли границу нашей Родины и что Киев бомбили, и, конечно, потому, что оба моих деда ушли на фронт в июле 1941-го и закончили войну в 1945-м в Берлине и Будапеште. Для меня динамовцы, обыгрывающие оккупантов в футбол в захваченном Киеве, всегда будут героями.

Другие материалы главной темы