По мере естественной убыли участников Великой Отечественной мы все больше забываем о роли ветеранов в общественной жизни. Дело в том, что страна, сверявшая свою национальную историю с военной, по-разному относилась к ветеранам Великой Отечественной и участникам многочисленных «неизвестных» или «необъявленных» войн.

Солдаты победы по определению принесли стране славу. А их преемники? О них говорили либо нечасто (как о тех, кто воевал от Кореи и Вьетнама до Анголы и Эфиопии), либо неоднозначно (как о ветеранах Афганистана и Северного Кавказа). Массовому восприятию «афганцев» с самого начала был присущ скандальный, продиктованный не в последнюю очередь связанными с ними коммерческими затеями привкус. На «чеченцев» страна смотрела сквозь до неприличия переменчивую призму телеэкрана. Во всяком случае ни те, ни другие до последнего времени не получили общественно признанного статуса героев своей страны. Не последней причиной тому стала небездонность государственной казны. Ибо уравнивание в правах ветеранов имеет в том числе денежный эквивалент. И он часто затмевает человеческий. Не поэтому ли те же «афганцы» (в процентном отношении) «убывают» быстрее своих отцов-дедов? А отцы и деды уходят. В течение последнего пятилетия численное соотношение между «старшими» и «младшими» ветеранами изменилось от 7:1 до 4:1. Меньшинство терпеливо ожидает, когда государство воздаст должное большинству. Но уже через три-пять лет «молодые» ветераны составят абсолютное большинство. От которого общество в праве ожидать военно-патриотических посылов, подобных тем, что в течение послевоенной истории ассоциировались с ветеранами Великой Отечественной. Тем более что «молодые» ветераны ближе по возрасту и, значит, понятнее согражданам. Но что толку пестовать «младоветеранское» движение, если оно не является ни идейно однородным, ни структурно упорядоченным. Зачастую опирающееся на спорадическое спонсорство или довольствующееся взаимообщением, оно в национальном масштабе не является значимым субъектом общественных отношений и, значит, не способно решать воспитательные задачи в отношении подрастающих поколений.

Из сказанного не следует необходимость укрепления ветеранских ассоциаций и клубов в нынешнем их виде. Речь об истинно государственном подходе — учреждении федерального органа исполнительной власти на уровне министерства (агентства) по делам ветеранов. Подобные структуры существуют в США, Великобритании, ФРГ, Китае и других странах. По отношению к своим ветеранам от вышеперечисленных держав мы отличаемся куда меньшей заботой и дальновидностью.

Характерно, что мы имеем как бы два с половиной ветеранских дня вместо одного, но консолидирующего. День Победы по традиции принадлежит участникам Великой Отечественной. В июле 2010 года установлена еще одна дата — 2 сентября, День окончания Второй мировой войны. Участники по крайней мере дальневосточной кампании получили право отмечать его как свой ветеранский праздник. Тем более что полмиллиона советских победителей Второй мировой не участвовали в европейской кампании. О существовании еще одной «ветеранской» даты — 15 февраля, Дня памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества, — вообще мало кому известно.

Да и само его название вызывает вопросы. Во-первых, как быть с теми же «чеченцами» (в том числе без кавычек), которые воевали в пределах нашего Отечества? Во-вторых, почему словом «россияне» мы отсекли от себя участников ВОВ и многочисленных интернационалистов, проживающих за пределами России. Ведь очевидно, что в этот строй не встанут ни прибалтийские эсэсовцы, ни бендеровцы. Особенно на этой духовно-патриотической «целине» очевидно отсутствие ритуала, а главное, традиции чествования ветеранов. Мы не о традиционных парадах Победы. Речь о неформальных встречах ветеранов, тех самых, которые со слезами на глазах. Немногие «афганцы» 15 февраля, чаще «погарнизонно», собираются у памятников или на кладбищах. «Чеченцы» же в этом смысле вообще «неприкаянны». Несмотря на отдельные локальные инициативы.

На общем «младоветеранском» фоне, пожалуй, лишь московский Фонд ветеранов и инвалидов вооруженных конфликтов «Рокада» задает духовную планку «младоветеранских» сборов. Этот фонд каждое 11 декабря, в годовщину начала первой чеченской кампании, собирает со всей страны более 1000 ветеранов, главным образом северокавказских событий. В заполненном зале остаются незанятыми кресла с именами умерших участников прежних встреч. У истоков традиции этих встреч стоит режиссер Сергей Говорухин. Немалая роль принадлежит участникам чеченской войны Виталию Бенчарскому и Юрию Твардовскому. Первый — бывший уполномоченный Генштаба по освобождению военнопленных, знает войну с ее едва ли не самой драматической стороны. Второй — литератор в краповом берете. Существо торжественно-траурной церемонии состоит в воздаянии живых мертвым. Воздаянии в виде ордера на квартиру для вдовы офицера, погибшего в югоосетинскую кампанию. Или поэтического посвящения тем, кто вправе считать себя не хуже своей страны. Чтобы в течение трех часов одного из 365 дней в году собравшиеся могли почувствовать себя нужными и необманутыми.

Очевидно, что министерству по делам ветеранов есть с чего начать работу и на кого опереться. Дело — за «государевой» волей. В ее отсутствие прощание с последним солдатом Победы может стать прощанием с последним представителем социального института ветеранства. Института, который более полувека был важнейшей составляющей национальной памяти.

фото: ОЛЕГ ХАРСЕЕВ/КОММЕРСАНТЪ