Знакомый журналист клялся, что лично видел список, где России пока нет, но только пока, а Таджикистан и Узбекистан (точно, в октябре этого года — все давно расписано) потрясут площадные протесты и лидеры-басилевсы этих государств покинут насиженные кабинеты.

Популярный экономист доверительно сообщал: «А про Белоруссию знаешь? Вот сейчас у них фактически идет девальвация местного рубля. В августе случится дефолт. Народ выйдет на улицы. Все — конец Лукашенко. А там и до нас руки дойдут».

Интернет-сообщество пару недель смаковало пребывание в Москве вице-президента США Байдена и его рекомендации: кого и почему Америка хотела бы видеть во главе России через год. Теперь то же сообщество замерло в еще более взволнованном трепете — Байден зазывает в Вашингтон Путина, где ему выскажет свои пожелания о будущем России сам Обама. Сделает предложение, от которого нельзя отказаться.
Нам должно быть страшно.

То кивали на Тунис, Египет, Йемен и, наконец, показывали пальцем на Ливию. Мол, и мы должны крепко задуматься. Ведь все уже расписано.

Списки, расписания, дорожные карты, вальяжные пожелания чужих политиков, нервный трепет светил отечественной политологии. Треск и шорох по нарастающей. Есть сценарий, есть план, есть замыслы. Где-то и кто-то уже все продумал. Хорошо. Пусть думают. Кто-то же должен думать, не замыкаясь интересами собственного материального благосостояния или задачами отдельно взятой страны. Озаботиться проблемами, так сказать, планетарного масштаба.

Вопрос у меня простой. Почему эти сценарии не пишутся в Москве? Нет сценаристов, нечем писать, кончилась бумага?

Давайте и мы составим список требований. Ну, допустим, нам с китайцами не очень нравится то, что происходит в Афганистане. Надоели наркотики. Нас с индийцами волнует греческий кризис. Нас с бразильцами тревожит полубанкротство Португалии. Нам с Южно-Африканской Республикой не выгоден продолжающийся распад Бельгии на два государства.

Нам с арабами что-то может не нравиться. Нам с вьетнамцами… С венесуэльцами. С кубинцами. С сербами. И уж тем более есть, что мы хотели бы поменять в мире вместе с казахами, белорусами, узбеками.
Почему мир сопереживает Дарфуру и равнодушен к резне на юге Киргизии? Я был в Оше. Видел сгоревшие дома и мечети, массовые захоронения, разграбленные жилища. Не тот масштаб? Не так планетарно резали?
Почему мир нетерпим к одним самодержцам (которые по стечению обстоятельств покупают российское оружие), и так снисходителен к другим диктаторам, которые вооружаются в иных странах?

Почему в одних странах передача власти по наследству — дань традициям, свадьба отпрысков — пир на весь мир, а в других, когда сын-политик сменяет отца-политика, — преступление против демократии?

Одним государствам можно быть теократическими, другим — нет. Одним можно усмирять бунтовщиков, другим наведение порядка на своей территории вменяется в кровавое преступление перед собственным народом. Одним можно строить бомбу, другим — нет.

Один маленький царек ежегодно отбирает очередную жену из тысяч девственниц, и это забавная традиция, экзотика для туристов, он и по миру ездит в национальном бурнусе, другим запрещено носить одежду, подчеркивающую религиозную принадлежность.

Начать составлять свой список, наберется много наивных вопросов. Ответ на них, как правило, один. Если говорить лицемерно и пафосно, то что-то об общечеловеческих ценностях и цивилизационных подходах, если честно, то «че прикидываешься, не понимаешь, кто управляет миром?».

Не прикидываюсь. Понимаю. Не понимаю, почему. Почему не мы принимаем решения. Почему очень часто без нас. Что нас сделало послушными школьниками на уроке, преподносимом в Вашингтоне и Брюсселе? Мальчики боятся получить двойку?

Я помню свою страну сильной. В ней было достаточно несправедливости, но не больше, чем во многих из стран, где я бывал и бываю. В ней, может быть, и не было того достатка, который хотелось, но это была страна равных возможностей. Она иногда совершала ошибки, но это была влиятельная страна. И да, я гордился, такой страной. Страной, не боявшейся ни горячей, ни холодной войны.

Конечно, лучше бы никакой войны не было. Ее и не будет. Если не будем вести себя так, будто нам ни горячо, ни холодно оттого, что происходит в мире. Что не нам решать. Что вызовут в школу и объяснят, как жить, какие домашние задания выполнить, кого выбирать.

С сильными пацанами иногда дерутся, но потом, предпочитают не трогать и даже дружить. Слабых мальчиков просто бьют. Тех, кому ни горячо и ни холодно, кто ни рыба, ни мясо, презирают. Их и не бьют даже. Так, вяловато раздают подзатыльники.