Отношения, сложившиеся между двумя некогда братскими республиками, наиболее точно характеризует термин «холодная война». Холодная во всех смыслах.

1 апреля Узбекистан перестал поставлять в Таджикистан газ. Ташкент считает, что полностью выполнил контрактные обязательства по отношению к Таджикистану, к тому же теперь у него есть надежный покупатель — Китай. Поставки газа в эту страну начались одновременно с прекращением экспорта в Таджикистан.

Правда, для рядовых таджикских граждан это не имеет значения: газа в их домах и квартирах как не было, так и нет. Зимы здесь достаточно суровые, и люди обогреваются чем придется, в том числе с помощью самодельных печей, работающих на солярке.

Зато для таджикского руководства этот шаг Ташкента чреват большими проблемами, наверное, поэтому в Душанбе считают решение о прекращении подачи газа политическим. Еще бы, ведь 90% узбекского газа потреблял Таджикский алюминиевый завод, или ГУП «Талко», на который приходится примерно 70% таджикского экспорта. В свою очередь, 70% доли в компании Talco Management Ltd принадлежит правительству Таджикистана.

Как сообщал в одной из своих телеграмм в Вашингтон бывший посол США в Таджикистане Трейси Ли Джекобсон (данные сайта WikiLeaks), компания хоть и зарегистрирована на Британских Виргинских островах, но управляется старыми советскими методами и испытывает серьезные трудности. Например, оборудование практически не обновлялось, а из более чем 12 тысяч числящихся в компании сотрудников в реальном производстве алюминия заняты всего 4,5 тысячи человек.

Еще в апреле 2007 года МВФ сделал заключение о том, что «Талко» продает алюминий аж на 25% дешевле мировых цен. Ну и прочие мелочи вроде применения «очень ограниченных» международных стандартов бухгалтерского учета, увольнений неудобных аудиторов и пр.

В результате разница между поступлениями с завода и экспортированным алюминием составляет сотни миллионов долларов. И как тут не понять правительство страны, которое усиленно сопротивляется приватизации предприятия под тем предлогом, что таджикский алюминий — это главный источник валютной прибыли, а потому должен непременно находиться под контролем государства.

Неизвестно, что теперь будет с «Талко», поскольку восполнить потребность в газе за счет других источников будет очень непросто. Так что газовый конфликт наверняка станет поводом для нового витка информационной войны, тем более что буквально за два дня до закручивания вентиля Узбекистан приступил к демонтажу железнодорожных путей на переезде Амузанг — Галаба. По крайней мере так утверждают представители ГУП «Таджикские железные дороги», хотя представители узбекского железнодорожного ведомства заверяют, что речь идет всего лишь о работах, связанных с переносом станции Амузанг.

Если информация о демонтаже все же соответствует действительности, то южные районы Таджикистана окажутся отрезанными от внешнего мира, поскольку эта железнодорожная ветка — одна из двух, которые связывают республику с соседними странами.

В любом случае рост напряженности между двумя государствами, расположенными в одном из самых взрывоопасных регионов мира, заслуживает самого пристального внимания, тем более что шансы на то, что отношения Ташкента и Душанбе наладятся в обозримом будущем, равны нулю.

Известный таджикский оппозиционер, лидер движения «Ватандор» Дододжон Атовуллоев считает, что причина конфликта — позиция руководства Таджикистана, которое вот уже несколько лет усиленно создает образ врага в лице Узбекистана, отвлекая внимание народа от внутренних проблем.

«Естественно, это не нравится Ташкенту, — говорит господин Атовуллоев. — Более того, я знаю, что в Таджикистане вот уже полгода пытаются сформировать какие-то батальоны из числа сторонников бывшей оппозиции и даже из заключенных, которых потом отправят на границу с Узбекистаном. Вербовка людей идет под тем предлогом, что соседняя страна — наш враг, который готовится напасть, а потому необходима политика сдерживания. Так что последние действия Ташкента — это ответные шаги. В Узбекистане внимательно читают таджикскую прессу, в которой то и дело печатают оскорбления не только в адрес узбекского правительства, но и целого народа. Это неприемлемо. Узбекистан — это не только ключевое государство Центральной Азии, но и наш ближайший сосед, а с соседями надо дружить. И пусть это звучит не очень патриотично, но Узбекистан проживет и без нас, а вот мы без него — нет».

По словам Дододжона Атовуллоева, в своем стремлении доставить Ташкенту максимум неприятностей представители официального Душанбе вновь идут на контакты с боевиками ИДУ (Исламское движение Узбекистана), базирующимися в Афганистане. Так было и в 1998 году, когда боевики, снабженные таджикскими паспортами, напали на Узбекистан с территории Киргизии, куда перешли из сопредельных районов Таджикистана. Сюда же они вернулись после столкновений с регулярной армией. Тогда боевиков в сопровождении сотрудников таджикских спецслужб на автобусах довезли до афганской границы (охраняемой тогда российскими пограничниками), которую они благополучно пересекли.

По мнению заместителя начальника сектора Центральной Азии Центра изучения проблем стран ближнего зарубежья Российского института стратегических исследований Дмитрия Александрова, заложенный десятилетия назад конфликтный потенциал, находившийся во времена СССР под спудом, неизбежно начал реализовываться с обретением республиками независимости.

Чуть ли не центральное место в истории холодной войны между Ташкентом и Душанбе занимает строительство Таджикистаном Рогунской ГЭС, из которого Эмомали Рахмон даже попытался сделать что-то вроде национальной идеи. Реализация проекта в его нынешнем виде даст Таджикистану не только электроэнергию (которую можно производить путем сооружения не столь дорогостоящих, а главное — не таких проблемных объектов), но и мощное средство давления на Ташкент.

Узбекистан — аграрная страна, которая в последнее время все более остро нуждается в воде. А плотина Рогунской ГЭС теоретически предоставит Таджикистану возможность давать (или не давать) соседям воду по своему усмотрению. Кстати, именно высота плотины и была камнем преткновения, из-за которого российские инвесторы отказались от участия в строительстве гидроэлектростанции. Они считали, что плотина может быть и на несколько метров ниже (кстати, такой вариант устраивал и узбекскую сторону), но таджикское руководство было непреклонно, не уступив ни метра.

«На сегодняшний день Узбекистан, располагающий углеводородными ресурсами и гораздо более мощный в экономическом и военном плане, имеет большее количество рычагов воздействия на Душанбе, — говорит Дмитрий Александров. — Это и транзит, и поставки газа. Таджикистан уже находится в полублокаде, и есть все основания полагать, что Ташкент будет усиливать давление на соседей».

По словам эксперта, ситуация усугубляются сложными личными отношениями лидеров обеих стран, которые не хотят идти ни на какие компромиссы. Поэтому надеяться на нормализацию обстановки не приходится. В такой ситуации нет смысла рассчитывать ни на зарождающиеся евразийские структуры, ни на Россию, которая могла бы стать третейским судьей и гарантом соблюдения договоренностей, к которым, к сожалению, пока никто не стремится.

фото: АЛЕКСАНДР МИРИДОНОВ/КОММЕРСАНТЪ