Отсутствие режиссеров-дам в конкурсной программе было компенсировано в первые же фестивальные дни. За исключением Уэса Андерсона, которому нравится играть во всякие игрушки, кроме гендерных, почти все авторы высказались о женщинах трудной судьбы. Хочется верить, что этот нездоровый перекос будет исправлен в самое ближайшее время.

В Каннах не слишком привечают комический жанр, а шутники рискуют быть выдворенными с фестиваля, как Ларс фон Триер в прошлом году. Кстати, тогда открывшая фестиваль комедия Вуди Аллена «Полночь в Париже» была вне конкурса. На сей раз фильм открытия претендует на «Золотую пальму», и это первоклассная комедия системы фейерверк. Она выстреливает звездами и хитроумными трюками строго по порядку, заведенному у себя режиссером Уэсом Андерсоном, скрупулезно до маниакальности организующим пространство и атмосферу своих картин. «Королевство полной луны» — совершенный механизм, ларец диковин, музыкальная шкатулка с танцующими фигурками на крышке, набитая мелодиями и ритмами от Бенджамина Бриттена до Франсуазы Арди. Здесь все, как на острове Питера Пэна, обустроено в соответствии со вкусами автора. Он создает пространство условных шестидесятых, уже превратившихся в незапамятные времена, где учтена мельчайшая деталь вплоть до рисунка обоев, цвета травы и длины молнии. Андерсон даже создает несуществующую библиотеку из несуществующих книжек, обложки которых нарисовали друзья, а одну из них сделала Джуман Малуф, его подруга. Именно ей посвящена эта его новая коллекция гипюровых крокодильчиков.

Это сто раз детское кино, но уже после детства, где дети влюбляются, сбегают с кошками и чемоданами книжек в поход по местам индейцев, невозмутимо преодолевают тяготы походной жизни, признаются друг другу в бесценных и трепетных пустяках, целуются, отбиваются от бойскаутов и от судьбы в лице социальной службы, которую гротескно играет Тильда Суинтон, разлучаются навек, венчаются, ходят друг к другу в гости, пока взрослые грустят или волнуются, и в общем уже сами стали взрослыми. Говорят, Набоков встретил свою будущую жену Веру, когда на ней была волчья маска. 12-летний бойскаут Сэм Шукацкий встретил любовь своей жизни, загримированную Вороном. А ворон, как известно, кричит Nevermore, то есть «никогда», и это существенное состояние всех, кто были детьми и перестали, каждого угасающего дня, уходящего лета. Андерсон — последний пурист на земле, его образная система клинически чиста и даже строго симметрична. Столь же выверены и выходы персонажей Брюса Уиллиса, Билла Мюррея, Тильды Суинтон, неожиданного в его пушистых усах Харви Кейтеля и волшебного олуха, передвигающегося под барабанный бой вожатого бойскаутов Эдварда Нортона. Все они выкатываются в кадр, будто зверушки в знаменитых часах кукольного театра Образцова.

«Королевство полной луны» — благородная пародия на множество симпатичных, но уж очень сказочных вещей. И это большая новость в первую очередь для самого Андерсона. До сих пор предметом его благожелательных смешков и прысканий в ладошку были различные игрушечные вариации его собственной личности или личностей ближнего, хорошо изученного круга, как в «Семейке Тененбаум», «Водной жизни» или «Поезде на Дарджилинг». Теперь вошедший в лучшую пору Уэс Андерсон отказывается от иждивенчества и паразитизма на психологии и невротизме — ради чистого искусства. Андерсон пародирует более абстрактные вещи — мотивы Шекспира, ностальгию, чтение вслух, жанр сказки, готический роман и массу других штуковин, которым не помешает немного паблисити в виде прошитого звездами фильма. И все же нескольких шагов, отделяющих благородство от величия, Андерсон не делает. Возможно, это только к лучшему, потому что на свете не так уж и много простосердечных развлечений, делающих нас счастливыми, зато деваться некуда от серьезных кандидатов с прицелом на величие. И, кстати, призы иногда полезно присуждать необязательному кино — просто за обаяние.

Во второй и третий дни фестиваль забыл про детей и целиком сосредоточился на дамском счастье. Жак Одиар показал «Ржавчину и кость», где Марион Котийяр в роли дрессировщицы страдает от животных. Сначала ее калечит подопечный дельфин-косатка, затем расстраивает молодой человечий самец, к которому она привязалась. Но поскольку она все-таки укротительница и уже немножечко робокоп на своих тонких металлических протезах, то необходимая эволюция из зверей в люди все-таки свершится. К сожалению, эту эволюцию нужно играть, а партнер Марион Котийяр хорошо дерется на подпольных боях, но плохо эволюционирует. Если в «Пророке» артист Тахар Рахим виртуозно показывал превращение своего героя из инфантильного тюти в опаснейшего крестного отца и фильм получился блистательным, то здесь вывозить приходится в одиночку Марион Котийяр, которая прекрасна, но не Боливар. В остальном Одиар чередует красоты водных съемок с предельным натурализмом драки, и этого оказывается достаточно для камерной мелодрамы, но не для каннского события. Новая встреча в конкурсе фильмов Жака Одиара и Михаэля Ханеке до сих пор считалась одной из интриг фестиваля. В 2009 году «Пророк» Одиара и «Белая лента» Ханеке соперничали за «Золотую пальму», и та досталась австрийцу, хотя выбор был сложнейший.

Следующий конкурсный фильм «После битвы» египтянина Юсри Насралла недолго прикидывался политическим и тоже свернул на драму женщин и животных. Его героиня, освободившаяся женщина Востока, перевоспитывает необразованного, но обаятельного дикаря силой не то чтобы интеллекта, но воли к победе и бабского упрямства. Он учит лошадей танцевать, а она пробуждает в нем сознательность и другие человеческие качества. Когда-то он ворвался с другими всадниками на площадь Тахрир всыпать революционерам, а теперь пристыжен за этот малоосмысленный поступок. И тут луч света в темном царстве. Фильм снят в лучших традициях соцреализма и приторных арабских мелодрам, когда-то посещавших советский кинопрокат, на студии «Доллар». Говорящее название, соответствующий результат. Вот назови они студию на несколько долларов больше, повысило бы это качество кинопродукта?

Наиболее диким и натуральным образом тему дам в мире животных развернул австрийский документалист Ульрих Зайдль, автор игровых фильмов «Собачья жара» и «Импорт/Экспорт». Его «Рай: любовь» — первая часть задуманной им райской трилогии, где будут также в упор рассмотрены вера и надежда. Но пока «Любовь», которая покупается на пляжах Кении. Пожилая туристка в форме оплывающего студня заявляет кенийскому парню-проститутке, что не желает быть животным, а желает ласки и обхождения. Но этого товара у него нет, зато он умеет разводить студнеобразных блондинок самым цивилизованным образом — на нужды медицины и образования. Всем бы хорош этот фильм, только Зайдль теряет темп и непомерно затягивает предпоследнюю сцену, которая из-за этого опускается на уровень порнографии. Впрочем, злого художественного результата Зайдль добивается уже в прологе. Здесь наглядны и его любовь, и вера, и надежда: группа имбецилов на автодроме, не справляющихся с управлением, сталкивающихся, напуганных, — вот как выглядит человечество в его глазах.