Мой род жил и процветал в Российской империи. Лучшие представители нашей фамилии служили и погибали за Россию. Уверен, что отказ от имперской конструкции и имперской субъектности — гибельный для страны путь. В общем, и по происхождению, и по трезвому размышлению я, рожденный татарином, остаюсь убежденным русским империалистом.

Я с детства твердо знал, что живу в большой стране — Советском Союзе, что раньше СССР был Российской империей, и что это одна и та же страна. Моя страна. Был, кстати, абсолютно убежден, что она — лучшая в мире. И стала она такой не без усилий моих родственников, прошлых и нынешних. Я до сих пор так думаю. Несмотря на все «разоблачения» последних 20 лет. Может быть, потому что знал, сколько сил и жизней близкие мне по крови и духу люди в нее вложили. Наверное, я уже с детства — благодаря родовой памяти — был «стихийным империалистом», естественно, не отдавая себе в этом отчета.

Татарин, русский империалист…

Родом я из Казани. Родственников у меня много. Последний раз, когда собиралась родня по линии отца, нас, носителей фамилии, было более 200 человек. Все татары.

Мне повезло, у нас сохранилась семейная история. Детальное генеалогическое дерево есть в каждой семье. От основателя фамилии — сегодня уже девять поколений. По линии мамы (тоже все татары) подробные сведения только до пятого колена. Зато есть семейные предания о гораздо более древних временах.

Один из моих пра..прадедов после взятия Иваном Грозным Казани служил в его войске и через несколько лет погиб на поле брани.

Другой пра..дед, живший на территории нынешней Мордовии, через 60 лет (1611 г.) после присоединения Казани отправился освобождать Москву от поляков в составе народного ополчения князя Пожарского.

Мой прапрадед (по линии отца) служил офицером лейб-гвардии Семеновского полка при Николае I. Охранял императорские покои, выполнял специальные поручения царя. Однажды был послан императором в Сибирь за в чем-то провинившимся губернатором, арестовал его и привез в Петербург пред ясные очи самодержца.
Его сын, мой прадед, был известным в Петербурге адвокатом, избирался депутатом городской Думы.

Дед по материнской линии, родом из крестьян, впервые увидел город в 18 лет. В 1919 году стал большевиком, много учился, будучи партийным работником, создавал колхозы, в 1938-м был уволен со всех должностей. Пережив обыски, вынужденную многолетнюю безработицу (с тремя детьми!), остался убежденным коммунистом. Был восстановлен в партии, защитил кандидатскую, стал доцентом Казанского университета, деканом исторического факультета.

Мой отец попал на фронт Великой Отечественной в 17 лет, всю войну воевал на передовой, освобождал Белоруссию, Прибалтику.

Его старший брат, морской офицер, охранял в те годы дальневосточные рубежи Родины от японской угрозы, после войны еще долго там и служил.

Другой родной брат отца, мой дядя, погиб в 1942-м, защищая Ленинград.

Это лишь малая часть семейных историй и преданий. Рассказывались они то с гордостью, то с горечью, но всегда с личным отношением. Это были рассказы не просто о прошлом. И далеко не только о том, кто кого родил.
Это было повествование о том, в чем мы участвовали.

Империя как высший уровень социальной организации

Сегодня многое из того, что вошло в меня через эту родовую память, удалось рационализировать. Я убежден, что ничто в социальном мире, никакая конструкция не может появиться вне той или иной субъектности. В основании любого социального и культурного института лежит чье-то актуальное самоопределение.

Империя не исключение. Имперская субъектность появляется в тот момент, когда кто-то решает, что теперь он будет отвечать не только за свой удел, но и за мир и порядок на большом полиэтническом и разно-народном пространстве.

И в Римской империи, и в Византии, и в Российской империи (в т.ч. в форме СССР) жила масса народов, сохраняя свой уклад жизни, свои обычаи, нередко даже свое законодательство. Внутри империи был гарантирован мир и определенный всем известный порядок. Местные элиты стремились включиться в империю и были согласны на культ императора. Их прагматический интерес понятен: минимизация рисков внешнего захвата, возможности освоения новых рынков, почта, дороги и т.п. Привлекала эта возможность сохранить свое в общем и иметь общее, как свое.

Управление таким сложным, разнородным, с массой внутренних противоречий и сложными политическими играми целым требует качественно новых организационных технологий и мощного государственного аппарата.

Но самым важным, повторюсь, является наличие имперской знати, имперского самоопределения. Должны быть те, кто отождествляет свою судьбу с судьбой этого целого, а не его частей. Во всех многовековых империях в высший политический эшелон рекрутировали провинциалов. Без этого конструкция не могла быть устойчивой. Только так большое общее пространство становилось своим для отдельных народов. Военная знать у римлян пополнялась и греками, и африканцами, и сирийцами, и галлами. В Византии армян вместе со славянами в высшем сословии было больше, чем греческих фамилий.

В России такая имперская традиция сложилась в XVI веке. У нас в имперскую культуру удалось включить даже иноверцев. Забыл сказать: мой прапрадед-гвардеец, служивший православному царю, был правоверным мусульманином. Вслед за элитами имперский тип самоопределения осваивается всем народонаселением. Полагаю, что «советский человек» не был какой-то особой инновацией: это была массовая версия (скорее ее проект) имперского сознания.

Думаю, что империя — и как идея, и как ряд воплощений ее — до сих пор остается высшим и непревзойденным уровнем социальной организации. Экологичной по отношению к любым, самым малым народам, сохраняющей и сберегающей их.

АЛЕКСАНДР ЩЕМЛЯЕВТочно так же империя — высшее достижение в духовно-личностном измерении. Имперский человек — это вселенский человек. Не только знает и ценит свое, но приемлет и уважает иное, в итоге признает его тоже своим. Наращивание индивидуальной и коллективной субъектности, объема ответственности — стержневой исторический процесс. В семье человек учится отвечать за своих близких: детей, родителей, сестер и братьев. Обживая родовые формы сознания, человек дорастает до ответственности перед своими предками и потомками. Племя и этнос — витальные общности, в которых обретается связанность с близкими по крови, но уже незнакомыми людьми — также прошлыми и будущими. В государстве, через служение государю, человек впервые освобождается от социальных и культурных детерминант своего рождения, получает возможность сформировать ответственность за историческую судьбу всего народа. В империи, как высшей форме государственной организации, человек субъективирует весь человеческий мир.

Отдельно хочу сказать про советский период нашей страны. СССР сохранил основные принципы имперской организации. Советский Союз реально был семьей народов. При этом все мы участвовали в интересном и перспективном проекте: строили и построили социализм. СССР до 60-х годов прошлого века был предельно содержательной империей, империей с проектом. Все сегодняшние разговоры про угнетение в нем «национальных меньшинств» или русских — ложь. У нас в Татарстане не было ни единого намека на какую-либо напряженность в межнациональных отношениях.

Все империи погибают в силу внутренних процессов. Сокрушить их извне практически невозможно, поскольку это всегда сверхмощь, сверхсила. Основной механизм распада — деградация имперской элиты. С потерей имперского самоопределения с неизбежностью гибнет и империя. И Российская империя в 1917-м, и СССР в 1991-м пали в результате деградации и предательства имперской знати.

Россия: неимперская власть в мире неимперий

Позволю себе — в аспекте данной темы — выразить отношение к нынешней российской власти.

Во-первых, она наивна. Она верит, что ей достанется достойное место в выстраиваемом новом мировом порядке. Хотя сегодня уже совершенно очевидно, в чем будет состоять этот порядок.

Это точно не мир империй семейного типа. Прототипом для нового порядка является скорее британский мир. Это мир жесткой власти семей финансовых капиталистов, мир вооруженной до зубов метрополии (где бы она ни размещалась) и «демократических» колоний. Колоний легко управляемых: мелких, желательно моноэтнических и враждующих между собой.

Это мир глобальных демократических процедур, включающих в себя частую замену одних властителей без роду без племени точно такими же другими безродныи и беспамятными, скорую организацию — в случае, если кто-то вздумает засидеться — демократической оппозиции и при необходимости «демократических повстанцев», демократические авиаудары, в крайнем случае — демократическую тотальную зачистку территории ковровым бомбометанием.

Большим и уж тем более суверенным странам в этом мире места нет.

Так что нашим лидерам придется обслужить решение задачи дробления России и выбрать себе для правления что-нибудь помельче.

Считаю, что процесс уже пошел. Кавказ уже не считают своим, просто вслух пока об этом не говорят. В любом случае, правление будет недолгим, поэтому о себе и детях надо успеть позаботится сейчас. Про последнее — это я зря. Уж что-что, а о себе позаботятся они и без моих советов.

Во-вторых, наша власть бесчеловечна. Человек становится человеком лишь в той мере, в которой он обживает и осознает свою объективную связанность со всеми людьми, со всеми предками и со всеми потомками, в пределе — со всеми живыми существами. Человек — это тот, кто в ответе за Божье творение в целом. В мире глобальной экономики и демократии каждый сам за себя. Институты воспроизводства собственно человеческой субъективности в нем эффективно и последовательно уничтожаются. В исторической перспективе (сегодня уже очень недалекой) такой социум нежизнеспособен. Ни человека, ни природу они воспроизвести и не захотят, и не смогут. Наши лидеры — вместе со своими патронами — молятся их кумирам. Не Богу они молятся.

В-третьих, наша власть полностью а-исторична. Она предала дело наших отцов и дедов, отказалась от наследования их принципов и ценностей.

Может, опомнится?

Другие материалы главной темы "Мультикультурализм или империя"