Суть Дня России в том, что 12 июня 1990 года страна отреклась от советского проекта и откатилась назад, в прошлое. Однако если быть верным своей исторической судьбе, можно остановить эту деградацию и поставить перед собой новые задачи.

Вся риторика наших властей, связанная с «12 июня», — «обновленная Россия», «молодое государство», «эффективная страна» — пуста и бессодержательна. Достаточно сравнить День России с другой аналогичной датой — днем Великой Октябрьской социалистической революции. Кто бы и как бы ни относился к советскому проекту, никто не станет спорить, что сам проект имел место, что весь строй социальной жизни и деятельности в соответствии с ним после 1917 года был действительно «обновлен».

Очевидно, что никакого проектного содержания у нынешней власти нет. Более того, ее представители не раз прямо заявляли, что нам больше не нужны «завиральные идеи», а нужно нам возвращаться в «лоно цивилизации» и жить, как все нормальные страны. Таковой откат и понимается, видимо, под «обновлением». 12 июня 1990 года (Декларация о государственном суверенитете РСФСР) — один из важных моментов процесса выхода страны из социалистического проекта, разрушения ее (страны) и возврата в «цивилизованный мир». Именно этот процесс мы отмечаем 12 июня.

Праздник более чем сомнительный. Во-первых, вернуться в «лоно» мы решили в момент его жесточайшего и, видимо, смертельного кризиса. Теперь мы будем вынуждены разделить и пережить вместе с нашими западными друзьями все прелести этого процесса.

Во-вторых, не в добрый мир мы решили вернуться. Мир буржуазной демократии — если пройти сквозь все идеологические фальшпанели и дойти до сути — это мир, выстроенный по замыслу и чертежам касты западных торговцев и менял. Это их мир. Мир, заточенный под обслуживание их интересов. Они создавали и строили эту «миросистему» (И. Валерстайн) под себя. Это конструкция, в которой выгодополучателями всегда будут они. Они нас давно ждали и готовились принять. Может, мы даже не сразу пойдем на заклание, может быть, о нас даже будут заботиться, как заботятся о домашней скотине, которая дает молоко, мясо, шерсть.

В-третьих, — и это самое важное — мы отказались от своей судьбы. Под судьбой я понимаю задание на всю жизнь (в данном случае историческую жизнь), задание, которое надо исполнять при любых обстоятельствах и в любых условиях. Нельзя уклоняться от него, иначе перестанешь быть, растворишься, станешь материалом иной культуры. Свою судьбу надо знать и человеку, и народу. И это знание намного важнее преходящих «национальных идей», обусловленных историческими обстоятельствами, ситуативных. Судьба не выдумывается, но может открыться.

В чем же заключается историческая судьба России? Ответ можно найти в нашем недавнем прошлом. Мы были первыми и долгое время единственными, кто смог реализовать самый радикальный социальный проект европейской философии. Традиционность, культурность, индивидуализм и, наверное, многое другое нашим соседям по планете не позволяют ставить на себе такие эксперименты. А мы можем. Западная пропаганда устами наших либеральных правителей убеждает нас в том, что советский эксперимент был глумлением преступного большевистского режима над российским народом. Теперь же у нас установилась гуманная и цивилизованная власть, которая над своим народом экспериментировать не будет. Эта ложь призвана скрыть от нас нашу судьбу, лишить нас бытийных оснований.

Правда же состоит в том, что способность ставить на себе социальные эксперименты является нашим гигантским историческим преимуществом и вместе с тем испытанием. Наша судьба в том, чтобы быть на острие исторических процессов, открывать дорогу идущим следом. Допускать ошибки, раньше других обозначать проблемы, искать пути их решения. Научиться сберегать достижения, стать настолько умными, чтобы самим пользоваться. Судьба трудная, для когото незавидная, но это наша судьба. И судьба очень интересная. Нам важна наша цивилизационная претензия, материалом для реализации которой является страна. Иначе нас все будут учить жить и, следовательно, управлять нами. А в нашем недобром мире это значит обирать (и даже обдирать).

Таким образом, получается, что, празднуя «12 июня», мы демонстрируем потерю всякой ориентации. Мы не знаем своего пути. То есть отмечаем собственное беспутство.

Движение в сторону нового экспериментального проекта для России предполагает в первую очередь анализ и критику советских достижений как мировых.

Надо ответить на вопрос, какие линии социального экспериментирования — в контексте мировой социокультурной ситуации — мы будем продолжать и развивать в новом походе. Таких линий может быть несколько, здесь же я попытаюсь наметить одну из них, на которую сегодня обращают незаслуженно мало внимания.

В ходе советского эксперимента был получен важный экзистенциальный опыт. Было экспериментально доказано, что человеческая жизнь — и личная, и коллективная — может строиться не на стремлении к заработкам и богатству, а на добровольном участии в осмысленной деятельности. Мы продемонстрировали на практике возможность внеэкономической мотивации — мотивации самой деятельностью. Если продукты и результаты деятельности востребованны, если сама работа интересна человеку, если ему предоставлена возможность строить деятельность по собственному разумению, если деятельность осуществляется в формах самодеятельности, то ему не нужны дополнительные стимулы. Советские люди были обеспеченными людьми, не особо обремененными заботами о хлебе насущном. Да и возможности заработков были весьма ограниченны. И тем не менее существенная часть советских людей много и самозабвенно трудилась. И не в силу того, что «система заставляла», — значение репрессий сегодня сильно преувеличено. Трудилась потому, что деятельность, при условии правильной и свободной организации, обладает колоссальной увлекающей (вовлекающей) силой. Все это замечательно описано в романе братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу».

Наличие осмысленной деятельности было базовым условием существования советского социума. Это был закон нашей жизни. Проблемы в СССР начались тогда, когда объем осознанной деятельности существенно снизился. Социальная апатия, потеря смысла жизни для многих советских людей — характерные черты позднего СССР. Поэтому в июне 1990-го страну уже никто не защищал.

Сегодня нас пытаются убедить, что «так жить нельзя», «природу не обманешь». Возврат к экономическим механизмам стимулирования и принуждения к труду подается как безальтернативный. Гибель СССР приводится в качестве доказательства этих тезисов. Это ложь. То, что «так жить можно», мы доказали 70-летней экспериментальной практикой. А разрушение СССР доказывает совершенно другое: страна, отказавшаяся от экономических форм организации жизни и ставшая на путь вовлечения людей в деятельность и самодеятельность, не может эту деятельность не развивать. Остановка и стагнация означают смерть системы. Советский проект уже в 60-х годах прошлого века нуждался в модернизации. Нужно было резко увеличить объемы свободной деятельности. Под свободной деятельностью следует понимать ту активность, которую человек и группы людей осуществляют инициативно в силу «осознанной необходимости». Надо было добиться, чтобы в самых разных областях практики появились группы, которые озаботились бы вопросами, в чем проблемы нашего социума и какое образование нам надо строить, чтобы решить эти проблемы? Какие у нас проблемы с воспроизводством здоровых поколений и какое, соответственно, нам нужно здравоохранение? И т. д. и т. п. Такого типа работа по построению знаний о социуме и формулированию принципиальных заданий на проектирование различных систем предшествует постановке конкретных целей. В эту активность надо было включать управленцев всех рангов и уровней. Реализация проектов, проектные формы организации деятельности должны были бы стать основными. Фактически мы должны были выйти на новый цивилизационный уровень организации процессов развития.

Организация такого класса процессов потребовала бы усилий по целому ряду других направлений. В первую очередь пришлось бы восстанавливать подлинную религиозность. Вера в Божий замысел и Божье творение — необходимое условие деятельности «прогрессоров», осуществляемой всегда за рамками традиций и культурных норм. Самодеятельность нуждается в самоограничении. Делать можно все что угодно, но только не против замысла Творца и жизни Его творения. Потребовалась бы очередная модернизация государственного управления. Актуализировались бы личностные формы жизни и деятельности.

Если мы все-таки вспомним о своей судьбе и вернемся на путь цивилизационного экспериментирования, то линию с развитием деятельных и самодеятельных форм человеческого существования надо продолжить. Этот путь мы можем реально противопоставить западной модели финансового капитализма, его алчному и безудержному потреблению.

Другие материалы главной темы «День чудака»