11 мая на парламентских выборах в Пакистане триумф праздновала Пакистанская мусульманская лига, которую возглавляет бывший премьер-министр страны и главный соперник президента Асифа Али Зардари Наваз Шариф (партии удалось получить 126 мест в парламенте). Именно от Шарифа теперь будет зависеть, какой путь развития изберет единственная ядерная держава исламского мира, которая наряду с Ираном, Турцией и Саудовской Аравией играет ключевую роль в Организации Исламская конференция (ОИК). По словам экспертов, при Шарифе Пакистан постарается усилить свои позиции в соседнем Афганистане и будет заигрывать с экстремистами всех мастей.

Реванш Шарифа

Многие комментаторы называют прошедшие выборы «реваншем Шарифа». «Я получил возможность еще раз послужить вам», — сказал политик своим сторонникам, собравшимся у штаб-квартиры Мусульманской лиги в городе Лахор. Шариф уже дважды был премьер-министром Пакистана в 1990–1993 годах и в 1997–1999 годах. Во второй раз он был свергнут со своего поста армейскими офицерами во главе с генералом Мушаррафом и заочно приговорен к смерти за коррупцию и возможную причастность к заказным убийствам. Диктатуру Мушаррафа Шариф переждал в Саудовской Аравии, с элитой которой он тесно связан как политически, так и экономически. В отличие от Пакистанской народной партии, которая, как считается, отражает интересы синдхов, Пакистанская мусульманская лига Шарифа (ПМЛ-Н) имеет пенджабские корни. Шариф происходит из потомственной пенджабской аристократии. Он сталелитейный магнат и один из богатейших людей Пакистана. Брат Шарифа — Шахбаз занимает сейчас пост премьер-министра Пенджаба, а столицу этой провинции город Лахор называют твердыней Мусульманской лиги. По словам политологов, ПМЛ — это правоцентристская религиозная партия, не брезгующая ради тактических целей союзом с фанатиками и экстремистами. Неслучайно после терактов в Кветте и Карачи в январе этого года ряд представителей шиитских кругов Пакистана обвинили Шарифа в том, что он заигрывает с радикальными террористическими группировками «Сипах-э-джангви» и «Лашкар-иТайба».

Основным конкурентом ПМЛ на выборах была Партия справедливости («Техрик-е-инсаф») во главе с бывшим спортсменом, капитаном команды по крикету Имран Ханом. Этой партии удалось получить 29 мест в парламенте. И по большому счету это очень неплохой результат для нового политического движения. По мнению газеты Asia Times, у истоков Партии справедливости стоят пакистанские военные, которые стремились внедрить свою креатуру на легальное политическое поле, в частности могущественный руководитель пакистанских спецслужб в 1980–1990 годы Хамид Гуль. Что касается лидера партии, Имран Хан оказался ярким популистом, который нещадно критиковал коррупцию и утверждал, что в отличие от клановых и местечковых ПНП и ПМЛ его движение представляет интересы всех пакистанцев независимо от этнической и религиозной принадлежности.

Поражение Зардари

Правящая Пакистанская народная партия во главе с президентом Асифом Али Зардари потерпела сокрушительное поражение, получив лишь 31 место в парламенте. Этот интеллигентный, всегда безупречно одетый, элегантный политик, похожий на университетского профессора, до прихода к власти был известен, прежде всего, как муж, а затем вдовец харизматичной Беназир Бхутто. Мало кто относился серьезно к бывшему плейбою и сыну богатого пакистанского кинопродюсера. Однако, оказавшись на посту главы государства, Зардари проявил себя как дальновидный и хитроумный лидер, отстаивающий державные интересы. Благодаря его гибкости стране удалось в 2009–2010 годах избежать открытой гражданской войны между исламскими радикалами и сторонниками светского пути развития. Пакистанская армия разгромила экстремистов в Северном Вазиристане, при этом добившись с ними компромисса в долине Сват. Зардари удалось нечеловеческими усилиями поддерживать баланс в отношениях с Вашингтоном, одновременно сохраняя статус союзника США в войне с международным терроризмом и оказывая помощь антиамериканскому сопротивлению внутри Афганистана. И неудивительно, что правительство Зардари стало первым гражданским правительством, отбывшим свой срок до конца без путчей и переворотов, — случай уникальный в истории Пакистана.

Впрочем, в период правления Народной партии имел место и очевидный негатив: упадок экономики, плохое управление финансами и госсобственностью. Особенно возмущала пакистанцев растущая социальная поляризация, ведь ПНП традиционно позиционировала себя как левая партия. И когда в местной газете Dawn были опубликованы фотографии роскошных резиденций Зардари в Дубае и во Франции, а также его особняка на Пятой авеню в Нью-Йорке, рейтинг «народников» начал стремительно падать. В итоге за ПНП проголосовали лишь ее верные сторонники, проживающие в провинции Синд.

В парламент удалось пройти также Национальной партии Авами, которая представляет интересы пуштунского населения северо-запада Пакистана. Кстати, эта светская партия в 2010 году выиграла выборы в провинциальный парламент и до сих пор удерживает власть в Пешаваре, что опровергает миф о поголовной приверженности пуштунов идеям исламского радикализма. В Карачи, крупнейшем городе страны, значительную часть голосов получило Объединенное национальное движение (МКМ), выражающее интересы мухаджиров (мусульман — выходцев из Индии) во главе с Алтафом Хусейном (эта партия либеральной ориентации периодически устраивает в стране ралли против терроризма).

Как и предсказывали политологи, Пакистанская мусульманская лига (К), созданная вернувшимся недавно в страну экс-президентом Первезом Мушаррафом, выступила скромно, получив в парламенте лишь 2 места. Мушарраф не пользуется прежней популярностью среди пакистанских военных. Кроме того, на него точат зуб как исламисты, так и демократы. Первые — за штурм Красной мечети летом 2007 года, вторые — за то, что генерал не обеспечил безопасность Беназир Бхутто, убитой в декабре 2007 года сразу после возвращения в Пакистан.

Истинные правители Пакистана: судьи и военные

Как отмечал незадолго до выборов пакистанский журналист Фазл-э-Хайдер, «Мушарраф не имеет шансов, потому что он вернулся в совсем другую страну. Ее политический облик определяют уже не военные, а судьи». Рост влияния судебной власти действительно необычный для Пакистана феномен. В прошлом году главе Конституционного суда Чоудхури удалось добиться смещения премьер-министра страны Юсуфа Реза Гилани и инициировать против него уголовное дело по обвинению в коррупции. А в середине января бывший член Верховного суда мулла Тахир уль-Кадри, некоторое время проживший в Канаде, организовал беспрецедентный миллионный марш на Исламабад, заставивший правительство изменить электоральное законодательство и уйти в отставку за месяц до выборов. Таким образом, судьи в современном Пакистане играют, пожалуй, не меньшую роль, чем в древнем библейском Израиле.

Армия же, судя по всему, бросать им вызов не собирается и, по крайней мере на данном этапе, отказывается брать власть в свои руки. Несмотря на то, что ранее все военные перевороты пакистанцы встречали ликованием, ведь генералы наводили порядок в стране, которая в эпоху гражданского правления погружалась в трясину экономического хаоса, коррупции и межпартийной борьбы. Сейчас военные не хотят разгребать завалы, оставленные правительством Зардари, а планируют сосредоточиться на проблемах безопасности, борьбе с внутренним терроризмом и завоевании господства в Афганистане. Впрочем, оставить внутриполитическую сцену Пакистана совсем без надзора они также не могут.

Приход к власти Наваза Шарифа для пакистанских силовиков — сценарий нежелательный. Ведь их отношения с лидером Мусульманской лиги не заладились еще в 90-е годы. В последнее время Шариф зачастил в Турцию, где подружился с премьер-министром Реджепом Эрдоганом, который является главой умеренной исламистской партии. Что же объединяет отпрыска пакистанских аристократов и потомка стамбульских люмпенов? Не исключено, что руководитель ПМЛ пытается перенять у Эрдогана опыт борьбы с силовиками, ведь турецкому премьеру удалось уничтожить армию как самостоятельную политическую силу.

Индийский аналитик М. Бхадракумар, прекрасно знающий состояние дел в Пакистане, рассуждал даже о «заговоре генералов». Военные якобы рассчитывали на то, что партии Имран Хана и Мушаррафа отберут солидное количество голосов у ПМЛ и не дадут ей победить на выборах. После этого их лидеры должны были договориться о создании коалиционного правительства с ослабленной, но не разгромленной Народной партией. В результате никто из гражданских политиков не получил бы перевеса, но при этом сохранились бы демократическая система и армия в роли верховного арбитра.

Афганский фактор

Самой серьезной проблемой для Пакистана, несомненно, остается ситуация в соседнем Афганистане. Неслучайно во время предвыборной кампании Шариф не раз призывал к изгнанию американских оккупантов и началу переговоров с талибами. В соответствии с доктриной «стратегической глубины», которая была сформулирована еще тридцать лет назад, Исламабад должен доминировать в Афганистане и добиться в этой стране хотя бы относительной стабильности, чтобы положить конец вялотекущему вооруженному конфликту в собственных пуштунских районах. С этой целью пакистанские спецслужбы разделили талибов, оказывающих сопротивление США, на «плохих» и «хороших». К плохим относится движение «Техрик Талибан-э-Пакистан» (ТТП), объединившееся с «Аль-Каидой», целью которого является всемирный джихад. Хорошими талибами в Исламабаде называют организацию «Шура Кветты», завязанную на таинственного Муллу Омара, и движение сторонников отца и сына Хаккани. В настоящее время пакистанские генералы оказывают американцам помощь и посредничество в переговорах с двумя этими организациями. Переговоры, в частности, ведутся в Катаре, где талибы открыли свой офис. О том, что администрация США координирует свои действия с Исламабадом свидетельствует тот факт, что во время своего последнего визита на Ближний Восток госсекретарь Джон Керри дважды нашел время для встреч с председателем Комитета начальников штабов Пакистана генералом Ашфаком Кияни.

Примечательно, что все стороны, которые участвуют в переговорах, полностью игнорируют нынешнего номинального президента Афганистана Хамида Карзая. Во время его недавней поездки в Доху талибы демонстративно отказались с ним встречаться. При этом пресс-секретарь движения «Талибан» Забихулла Муджахид заявил: «Хамид Карзай не имеет реального влияния, и мы не собираемся обсуждать с ним будущее Афганистана». Пакистанцы не скрывают, что добиваются прихода к власти в Афганистане нового правительства, первую скрипку в котором будут играть бывшие талибы. Вместе с тем они пытаются проводить более гибкую политику, чем раньше, и стараются учесть мнение всех афганских группировок, налаживая контакты с представителями «Северного альянса». Между тем в самом Афганистане разворачивается очередной коррупционный скандал, связанный с «американскими оккупантами». В Кабуле было объявлено о причастности президента «Кабул-банка» Шерхана Фарнуда и топ-менеджера этого банка Халилуллы Фирузи к хищению миллиарда долларов. Любопытно, что один из фигурантов этого дела, афганский узбек Фарнуд, в 80–90-е годы проживал в Москве и занимался незаконными валютными операциями. По каналам «хаваля» он переправлял деньги от афганских торговцев (в том числе наркоторговцев) из России в Афганистан. И в 1998 году российская прокуратура выдала ордер на его арест. Предприниматель подался в бега. Обосновался в Дубае, а после американской оккупации Афганистана вернулся на родину. В 2004 году он стал главой «Кабул-банка», созданного американцами для стимулирования либеральных реформ в Афганистане. Соединенные Штаты даже передали в банк все операции по расчетам с оккупационным контингентом ISAF. Предприимчивый финансист вместе со своим бывшим охранником Фирузи начал выдавать необеспеченные кредиты фирмам, зарегистрированным на подставных лиц, в результате чего обанкротил и банк, и его вкладчиков. Впрочем, дело «Кабул-банка» — только капля в море афганской коррупции.

Мощным толчком к ее развитию послужило решение американцев расширить в 2006 году сеть своих баз в Афганистане. Подряды на постройку военных объектов выдавались афганским фирмам, которые, естественно, не могли обеспечить надлежащее качество работ. Подряды передавались субподрядчикам, и количество откатов множилось как снежный ком. Еще одним источником коррупции стали поборы, взимаемые афганскими полевыми командирами с караванов снабжения американских войск в Афганистане. Причем из соображений безопасности некоторые командиры делились своими гонорарами с талибами, и получалось, что американцы финансируют собственных стратегических противников. В результате операция «Безграничная свобода» трансформировалась в операцию «Безграничная коррупция».

Если говорить о геополитических интересах России, ей необходимы ровные партнерские отношения с Пакистаном. Ведь некоторые стратеги в странах Запада и Персидского залива надеются, что события в Центральной Азии, которая является нашим мягким подбрюшьем, будут развиваться по сценарию «арабской весны». В этом случае Москве следует заручиться поддержкой Исламабада. Пакистанские политики, искушенные в тонкостях восточной дипломатии, никогда не станут ничьими слугами. Однако при условии общности интересов они могут быть полезными друзьями.