Концепция — это стратегия. Она не дает готовых рецептов, в ней не может содержаться некое «ноу-хау». Тем не менее какие задачи, изложенные в документе, вы считаете первоочередными?

— У музея несколько главных функций: хранение, собирание, предъявление. Все важны в равной степени. Долгое время акцент делался в основном на сохранении. В советское время главным было спрятать, в том числе от руководства, а то и за границу продать. Но сегодня просто держать культурные и исторические ценности под замком, под спудом — недостаточно. Функция популяризации наследия выходит на первый план, потому что сохранить можно только то, что ты ценишь. Хранение — это не только специальные условия, но еще и понимание и любовь. Поэтому первая глава концепции посвящена образовательным программам музеев — воспитывать, прививать любовь к наследию надо с детских лет.

 Довольно консервативное музейное сообщество понимает, что реалии нового столетия требуют максимальной открытости?

— Если мы живем в эпоху активного обмена информацией, это вовсе не означает, что надо открывать все запасники, но возможности интернета или цифровой фотографии позволяют пользоваться музейными богатствами не только специалистам. Нужно сделать музеи открытыми для исследований, многие из которых можно вести в режиме удаленного доступа. Речь идет о фотографиях, рукописях в первую очередь, но это возможно и в отношении материальных объектов. И что интересно, вся эта виртуальная «оболочка» повышает ценность уникального предмета. Простой пример: в наших музеях много используются дорогостоящие копии. Сейчас есть возможность не тратиться на их изготовление. Меняются традиционные виды музейной деятельности, например экскурсии. Это тот жанр, который постепенно должен превратиться в дорогой, штучный продукт. Экскурсии будут заменены аудиои видеосопровождением. В нескольких разделах концепции подчеркивается важность работы с индивидуальным посетителем, нынче не любят ходить стадом.

 Государство при этом обязано создать условия, в которых музею будет комфортно осуществлять любые виды своей деятельности…

— За государственный счет возросшее число музеев содержать невозможно (за 15 лет количество музеев увеличилось — появилось 800 новых учреждений). Для развития большого музейного сектора источники средств должны быть разными. Сегодня ярко выражена тенденция к всеобщей «музеефикации». Вы заметили, насколько бережнее люди стали относиться к собственным фотоархивам? Но не все, что названо музеем, им является. Надо договориться, каким минимальным требованиям должна удовлетворять та организация, которая нарекает себя этим именем: коллекция, некий штат квалифицированных людей, которые с этой коллекцией работают, потому что ее нужно не только хранить, но и изучать, исследовать, необходимый набор сервиса для посетителей. Кроме того, по уровню комфорта музей не должен уступать торговому центру. Музей должен научиться зарабатывать не только на билетах. Конечно, надо решать вопрос с налогообложением. Должны ли музеи облагаться налогом на прибыль? А если бы у нас были такие налоговые условия для благотворителей, как за рубежом…

 Исследовательская работа — это тот вид музейной деятельности, которая не на виду, но она при этом самая затратная и по ресурсам, и по времени.

— И это важнейший участок музейной деятельности. Эту работу должны вести не только те, кто трудится в музее, но также сотрудники НИИ и вузов. В концепции есть раздел, специально посвященный научной деятельности. Вот ее необходимо финансировать. Можно подумать о ранжировании музеев. Если это музей федеральный, то он должен быть научным и методическим центром. И должны быть «головные» в интеллектуальном смысле музеи, куда можно было бы приезжать для повышения квалификации.

Не так давно я видела в Лондоне выставку, которой предшествовала многолетняя исследовательская работа. Они фактически заново открыли художника, о котором давно все забыли, изучили и собрали его работы и впервые предъявили его наследие в таком объеме.

Действительно ли вопрос каталогизации и учета фондов — вопрос номер один?

— Очень актуален вопрос создания специальных фондовых центров, где будут нормальные условия для хранения. Никто не призывает смешать экспонаты различных музеев в кучу. Многие зарубежные страны используют общие фонды для музеев, там работает принцип хранения по типам материалов. На мой взгляд, это нивелирует индивидуальность музеев, понижает их ценность. С другой стороны, в Лондоне под одной крышей хранятся экспонаты Британского музея, Музея науки, Виктории и Альберта, и сосуществуют они там вполне комфортно.

 Выражение «субъект рынка услуг» сильно напугало некоторых музейщиков…

— Показатель эффективности музея — это отдельная тема. Главный критерий — посетитель должен захотеть прийти туда снова. Но как это замерить? Не хватает, к сожалению, социологических исследований.

Есть музеи, где количество посещений нужно даже притормозить, потому что оно достигло предела. Музей должен регулировать эти потоки. Вот, скажем, Эрмитаж. В пик сезонных посещений не протолкнуться у полотен итальянцев, не подступиться к работам Леонардо. А неподалеку существует новая уникальная экспозиция «Древняя Cибирь. Пятый Пазырыкский курган». Публики там совсем немного. Или, например, в Царском Селе все стремятся в широко разрекламированный новодел — Янтарную комнату, а рядом практически пустует Александровский дворец, другие павильоны. В рамках города регулирование туристических потоков — тоже задача, касающаяся музеев. Но решать ее должны не только они.

Другие материалы главной темы

 Кадровая проблема стоит по-прежнему остро, судя по тому, что она выделена в отдельный пункт концепции?

— С подготовкой кадров связаны важнейшие страницы концепции. Нужны люди, которые умеют показать товар лицом, презентовать музейные ценности. Есть кафедры, факультеты, где готовят специалистов музейного дела, но до музеев их выпускники почему-то не доходят. А музей должен быть интересен не только зрителям, он обязан стать привлекательным местом работы для нового поколения музейщиков.