У Эрнеста Хемингуэя было четыре жены: Хэдли, Полина, Марта и Мэри. В изданной в 1964 году (через три года после самоубийства) книге «Праздник, который всегда с тобой» рассказывается, в частности, об обстоятельствах, при которых писатель ушел от Хэдли к Полине.

Счастье Парижа и потерянное в Париже счастье. Роман, собственно, об этом. В 1964 году книга была подготовлена и издана Мэри (последней женой). Довольно оперативно пару лет спустя она вышла в СССР в переводе М. Брука, Л. Петрова и Ф. Розенталя. Два года назад последний оставшийся в живых сын Хемингуэя Патрик и его внук Шон издали книгу в серьезно измененном виде, назвав свою версию подлинной. Теперь издательство АСТ выпустило ее по-русски в переводе Виктора Голышева.

Честь Полины

В новом издании книга одновременно похудела и стала больше. Она разделена на основной текст, подлинный, по мнению составителей, и дополнения, куда, в частности, была перенесена заключительная глава канонического издания. Решение это удивляет, ведь именно эта глава — «Париж никогда не кончается» — является кульминацией романа. Зачем же потребовались такие перемены через полвека после смерти писателя?

На протяжении всех почти глав «Праздника» автор предупреждает о скором крахе счастливой семейной идиллии. «— Удача всегда с нами, — сказал я и, как дурак, не постучал по дереву»; «В те дни нам даже не приходило в голову, что с чем-нибудь могут возникнуть трудности». Примеров таких в книге много.

В последней же главе все объясняется: некая молодая женщина превращает семейную пару в треугольник и уводит мужа. О чем тот, описывая события 35 лет спустя, горько сожалеет. Теперь концепция поменялась: автор, он же главный герой, конечно, страдал, но это было, мол, не только концом одного счастья, но и началом другого.

Боюсь, что дело обошлось не без внутрисемейных отношений. Авторы новой версии, Патрик и Шон Хемингуэи, не только сын и внук писателя, но в той же степени сын и внук Полины Хемингуэй, той самой разлучницы, уведшей писателя от Хэдли. Похоже, им стало обидно за маму и бабушку, и они решили восстановить справедливость так, как они ее понимают.

Издание 1964 года готовила к печати последняя жена Хемингуэя — Мэри, наследница и душеприказчица (в том числе и литературная) писателя. И вот теперь, когда ответить она уже не может, в ее адрес летят упреки. «…Мэри Хемингуэй, его четвертая и последняя жена, руководствовалась, видимо, своими личными отношениями с Эрнестом, а не интересами книги и автора…» — пишет Шон Хемингуэй в предисловии к новой версии романа.

Странно, в течение стольких десятилетий никто вроде бы не высказывал никаких претензий, и вдруг, на тебе, книга, оказывается, задумана была совершенно иначе. На самом деле теперь уже никто не узнает, какой она была задумана. Известно, что Хемингуэя одолевали сомнения. Известно также, что название книги было поставлено не им (хотя название, как видим, никто не поменял). Известно, что в «Празднике» он не хотел углубляться в детали треугольной жизни. Детали эти, кстати, можно найти в написанном практически одновременно романе «Райский сад», само название которого предполагает наличие змея-искусителя. Можно, разумеется, понять, что кому-то обидно за маму и бабушку, но обида не должна все-таки отражаться на содержании книги. Вариант 1964 года выглядит цельным и логичным. В то время как версия 2009-го завершается воспоминаниями о Скотте Фитцджеральде, где ничего не говорится ни о Париже, ни о Хэдли — двух главных персонажах романа. Трудно себе представить, чтобы такой перфекционист, как Хемингуэй, согласился бы с этим.

Добросовестности

Между тем «Праздник, который всегда с тобой» — это не только великая книга сама по себе. В ней писатель рассказывает и рассказывает регулярно о своих творческих методах. Причем не в те 20-е годы, которые описаны в романе, а сформировавшиеся к моменту его написания.

Тут много любопытного. Писать от руки. Начинать работать рано утром. Начинать текст с «первого, простого, утвердительного предложения». Стараться не рассказывать, а показывать. Есть и критическое отношение к написанному. Вот, например, пассаж о книге Гертруды Стайн «Становление американцев»: «Книга начиналась великолепно, продолжалась на большом протяжении очень хорошо, местами блестяще, а потом сваливалась в бесконечные повторения, которые более добросовестный и менее ленивый писатель выбросил бы в мусорную корзину». Хемингуэй так сплошь и рядом и делал. Содержание мусорной корзины его творчества, безусловно, очень интересно для его исследователей и почитателей. Но вот роман «Праздник, который всегда с тобой» в новой версии сильно изменился, и изменился не в лучшую сторону.

По-английски он называется A moveable feast, то есть подвижный праздник. Самый яркий пример таких праздников — Пасха. Она может быть и ранней весной, и поздней, но всегда радостна и всегда прекрасна. Название в русском переводе хоть и не очень точное, но сильное, и слава Богу, что никто не дерзнул его изменить ни в оригинале, ни в переводе.

Кружка или бокал

Новый перевод на русский хорош. Он стал еще более строгим, еще более телеграфным, чем работа команды предшественников. Хотя, разумеется, Виктору Голышеву было непросто, и не все его находки вызовут одобрение консервативного читателя. Прежний русский текст романа начинается с фразы «А потом погода испортилась». В новом переводе — «Потом погода испортилась». Казалось бы, разница в одной только букве, а звучит совершенно неодинаково. Но в любом случае можно только констатировать, что работа велась добросовестно и без лени, как и завещал Хемингуэй.

Единственное, что несколько смущает, так это то, что переводчик, как, впрочем, и его предшественники, видимо, не слишком дружен с Парижем. Хотя, возможно, это скорее укор редактору, поскольку в первую очередь это заметно по словам и выражениям, приведенным в тексте по-французски. Возможно, речь идет просто об опечатках или невнимательностях, но в книге, которую многие поклонники Хемингуэя используют как путеводитель, к таким деталям надо быть особенно внимательным.

Une demie-blonde — это никак не кружка светлого пива, а бокал или стакан.

Нет в природе блюда под названием casseulet, есть cassoulet — или пишите правильно, или переводите на русский. Та же путаница и в парижской топографии. В новом издании Хемингуэй прохаживается по несуществующим улицам Гинеме и Аса, на самом деле они называются Гиенмер и Асас. Все это, разумеется, лишь досадные оплошности, но они мешают. Парижу вообще не повезло с топонимикой. Лондонские улицы почему-то никто никогда не переводит. Флит-стрит, Бейкерстрит, Даунинг-стрит и т. д. Парижские же названия то переводят полностью, то только само слово «улица», то в именительном падеже, то в родительном. И еще одно пожелание, на этот раз к издателям. Раз уж новая версия состоит из пары предисловий, основной и дополнительных частей, то ей совершенно не помешало бы оглавление.