Александр Александрович говорил нам, что вообще-то есть единственный способ достойной и интересной жизни — «шевелить мозгами». Если следовать этому принципу, многое встает на свои места без лишних слов и советов.

Александр Александрович Зиновьев преподавал в МГУ на философском факультете на кафедре этики. Я не была его студенткой, однако своим взрослением и ученичеством во многом обязана именно ему.

Как таковых учеников, последователей у него не было. Их отсутствие Зиновьев объяснял сложностью и тяжестью жизненного пути, на который человек встанет, следуя его принципам. Это под силу только избранным. Были талантливые люди, причем из разных областей науки и культуры, которые общались с философом. Я могу лишь судить о лекциях и встречах, на которых собирались, назовем их так, почитатели Александра Зиновьева.

Как ни странно, молодых людей, посещавших его лекции, было немного. Это странно в силу несоразмерности и несоответствия масштаба личности Зиновьева, его мировой известности и той немногочисленной группы людей, которая с неизменным постоянством ходила на его лекции и семинары. Обычно вокруг таких значительных людей собирается много слушателей, поклонников, учеников и просто тусовка. В случае Александра Зиновьева это была группа людей, состоящая из 5–6 человек. При этом вновь пришедшие, даже из числа студентов, реагировали на содержание лекций зачастую с непониманием, а иногда и с агрессией.

Любопытно, что сам Александр Александрович считал это явление закономерным и неслучайным. Главной целью своих занятий и наших встреч он считал попытки научить нас самостоятельно понимать реальность и анализировать ситуацию, в которой оказались мир, твоя страна и ты сам.

Часто Зиновьев сравнивал состояние обычного человека со спящим. То, что человек называет реальностью, чаще всего состоит из таких представлений, из такого понимания, которые позволяют ему спать дальше.

В данном случае слово «спать» означает не видеть и не знать реальности. Для человека, по его мнению, очень типично незнание того, что происходит на самом деле. Более того, для человека типично оставаться в этом незнании, цепляться за него, отстаивать, сохранять его и делать все возможное, чтобы оттолкнуть то, что могло бы вывести человека из неведения.

Его лекции нарушали психологический комфорт слушателей, становилось неуютно. Однажды один молодой человек спросил: «Откуда вы вообще все это взяли?! Вы все слишком драматизируете и пессимистично описываете! Большинство политологов и аналитиков утверждают прямо обратное. Не надо нам навязывать свое видение. У вас свое мнение, у меня свое». Повисла пауза. Думала, будет скандал. Зиновьев ничего не ответил, оставив без внимания реплику. Молодой человек больше не пришел к нему.

У Александра Александровича было особое устройство зрения — или поворот ума, как он сам говорил, — данное ему от природы, но которое впоследствии он культивировал и заточил, как лезвие бритвы. Такой поворот ума, способный увидеть то, что не лежит на поверхности. Научиться понимать — это и есть способность видеть скрытый смысл происходящего. Его интересовало что-либо только в той мере, в какой за этим явлением стоит какой-то общий скрытый закон. Взглянуть на то, на что смотрят другие, но увидеть за этим нечто крупное, стоящее сзади.

Зиновьев полагал, что история (впрочем, как и любое событие) имеет внутренний и внешний аспекты; история напоминает движение морской воды: на поверхности мы видим волны или цунами, приливы и отливы, однако нашему глазу скрыты подводные течения, направляющие массы воды. Для Зиновьева подлинной историей была та, что скрыта, жизненно важным стало осознание внутренних исторических процессов. Только посредством осмысления сути явлений можно приобщиться к великому историческому процессу, а не через внешнюю позицию, скажем, политического деятеля.

Видимо, поэтому он не стремился сделать карьеру, занять важную должность. Для него это было морской пеной, волнением воды. Кстати, большинство политиков и их деятельность он считал клоунадой, «барашками на воде».

Историческая действительность была для него главной, первичной по отношению к коммунально-бытовой. Происходящие в мире события воспринимались им в гораздо большей мере как события личной жизни, нежели чем его частные перипетии.

Александр Александрович признавал, что нет универсального инструмента передачи такого видения другим. Невозможно имплицировать человеку способность устанавливать скрытый смысл явления. При этом Зиновьев считал, что это задача не только исследователя, но и любого человека (а человек отчасти должен быть исследователем) установить, «схватить» суть происходящего. Это дает определенную степень свободы. Свободу от стандартизированного мышления.

Поскольку основным рычагом воздействия на умы сейчас являются СМИ, мы упражнялись в разборе новостей. Цель данного задания состояла в том, чтобы различить форму и содержание. Разбор любой новости начинался с вопросов: 1. «Зачем нам это показывают? Кому именно это показывают? Какого эффекта добиваются?» 2. «Какую картину мира формирует такая интерпретация событий?» Мы должны были придать смысл разрозненным частям информации или событий, увидеть то, что десять не связанных между собой вещей могут держаться вместе.

Некоторое время мы не обсуждали новости. Когда вернулись к этой теме, я сказала, что за прошедшее время произошло много всяких событий и новостей, в которых я не успела разобраться. На это он ответил, что спешить как раз таки некуда, ничего, по сути, и не произошло. Если я все это время смотрела новости и у меня возникло ощущение, что очень много важного случилось, но я ничего определенного не могу вспомнить, значит, я стала объектом воздействия и добровольно согласилась на то, что мне навязали определенную картину. Я возразила, что сложно постоянно иметь два плана — внешний (некоторое событие) и внутренний (видеть, что скрыто за этим событием). На это он ответил, что в таком случае я никогда не научусь самостоятельно мыслить. А тот, кто не мыслит, тот не может быть свободным.

Фактор понимания был ключевым моментом для Зиновьева. И не только понимание исторических процессов, но и понимание человеком себя. Как-то он посоветовал взять лист бумаги и в течение нескольких дней выписывать все, чем я занимаюсь. А потом проанализировать на предмет целесообразности. Если на вопрос «зачем я это делаю и в какую жизненную рамку это укладывается?» я не могу дать четкого ответа, этим стоит прекратить заниматься.

Однажды к Александру Александровичу обратилась девушка с просьбой подсказать, какой язык ей лучше изучать. Он спросил, зачем ей вообще изучать какой-то язык. На аргумент, что у нее есть свободное время, он ответил, что наличие времени вовсе не означает, что его нужно обязательно посвятить изучению иностранного языка, а если и изучать, то стоит понять, чем она будет в дальнейшем заниматься и как сможет его применить.

Разумеется, к Александру Александровичу обращались с просьбами рассказать, в чем смысл жизни, как правильно поставить жизненную цель. Зиновьев не давал конкретных рекомендаций. Что касается жизненных целей, в отношении себя Александр Александрович считал, что конкретно поставленная цель ограничивает движение, так как, по сути, никакой конечной цели нет. Важно выбрать направление, в котором ты будешь двигаться, не определяя четких границ движения. Он говорил, что привязка и подчинение месту работы, социальной позиции дает закостенелость и утяжеляет деятельность. Имеет смысл оттачивать мастерство, наращивать мощь понимания в выбранной сфере и обогащать свою деятельность.

Тогда нам было примерно по 20 лет, он советовал учиться и не терять времени, ибо вес человека определяет то, как он способен размышлять и что умеет делать, а не его должность. Кроме этого, должно неизменно следовать своим принципам. Все это выведет тебя туда, где и должно тебе быть.

 

Другие материалы главной темы