(Начало в №11 от 11.04.2011, №12 от 18.04.2011). Полная версия — на нашем сайте (www.odnako.org)

Геноцид

С началом дудаевского правления связана одна из самых черных страниц в истории Чеченской Республики. Это массовые притеснения русскоязычного населения. Нельзя сказать, что геноцид был провозглашен на государственном уровне. Но Дудаев и компания слабо препятствовали и косвенно потворствовали преступлениям на национальной почве. Начались этнические чистки. Большей частью это происходило в столице. Русских (а также армян, евреев и пр. жителей многонационального Грозного) грабили, убивали, угрозами заставляли уезжать, оставляя свои дома и квартиры (мало счастья принесли эти квартиры захватчикам — скоро они были разбомблены). Уезжали лучшие специалисты всех отраслей, культурная интеллигенция. Грозный стремительно терял свой цивилизованный облик и научно-экономический потенциал. Чисткам пытались противостоять чеченцы из оппозиции, а также просто добрые соседи. Но в частном порядке. А дудаевское государство смотрело на такие преступления сквозь пальцы. Факты притеснений имели массовый характер. Этому периоду до сих пор не дана справедливая оценка. До сих пор никто из чеченских авторитетов не извинился перед русскоязычными земляками.
Вместе с тем надо отметить два момента. Во-первых, чистки не были повальными даже в городах и еще меньше затронули сельские местности, где сильны соседские связи. Даже испытывая национальную неприязнь к русским вообще, местные чеченцы порой нормально относились к «своим» русским (как и русские часто имеют склонность к антисемитизму вообще, «не любят» каких-то абстрактных евреев, а к конкретным им знакомым евреям никакой неприязни не испытывают). Да и местные русские, долго прожившие в Чечне, действительно больше «свои» для чеченцев, чем для, положим, москвичей, и, вынужденно покинув родину, они до сих пор держатся в России особняком, «нация грозненцев».

REUTERSВо-вторых, после дудаевских чисток в самом Грозном и по всей Чечне оставалось еще очень много русских. Они больше всех пострадали при бомбежках и обстрелах Грозного российской армией. Исход русских продолжился и между войнами, и во время второй войны, и после восстановления российской власти в Чечне. Полное вытеснение русских было завершено в самое недавнее время, при действующем режиме и правлении партии «Единая Россия».
Последнее. Про еще один козырь в рукаве у радикальных националистов в русской версии этой идеологии: ограбление местными бандитами проходивших через Чечню поездов. Поезда грабили. Больше мне к этому добавить нечего.

Сиреневая революция

Ранней весной в Чечне зацветает сирень и цветет почти до лета. В это время (1993 г.) противостояние Дудаева и верных ему радикалов с оппозицией достигло предела. В Грозном начался бессрочный митинг. Поначалу все было мирно. Провокации дудаевцев не приносили результатов. Казалось, еще чуть-чуть и диктатура без пролития крови падет к ногам нежных революционеров.

Но Дудаев не собирался отдавать власть. Когда оппозиция была готова провести референдум по насущным вопросам жизни республики, плебисцит, который наверняка показал бы потерю Дудаевым поддержки и доверия населения, военные подразделения чеченского дуче перешли к насильственным действиям. Оппозицию поддерживала грозненская милиция. В здании милиции хранились бланки для референдума. Туда подошли дудаевские танки (да, у него уже были танки и много чего еще — спасибо Кремлю), расстреляли и сожгли здание. Милиционеры были убиты. Пролилась кровь.

Революционеры поняли, что мирная фаза закончилась. Митинг был распущен. Лидеры оппозиции стали покидать Грозный.

Кто-то вернулся в Россию. Другие вышли в Надтеречный район Чечни — эту зону дудаевская власть не контролировала. Республика раскололась на две части: в одних районах действовал режим Дудаева, в других — правление Временного совета во главе с Автурхановым. Противостояние продолжилось. Оно выливалось в стычки, боевые действия, атаки с той и другой стороны. Но было ясно, что стычками дело не закончится, что будет большое дело.

Оппозиция вела переговоры с Москвой. Дудаев тоже вел переговоры с Москвой, но со «своей» Москвой. Москва странным образом вела переговоры со всеми. Москва большая, в ней много чиновников, генералов, олигархов — на тот момент они не были приведены к единому знаменателю.
Вроде бы Россия поддержала оппозицию. Появились российские штабные, танки с «добровольцами», приехал Хасбулатов (хотя этот лучше бы и не приезжал, отношение к нему Москвы было понятное). Готовился поход на Грозный.

Крестовый поход детей

К ноябрю 1993 года по меньшей мере три района вышли из-под власти дудаевской администрации: Надтеречный, Наурский и Грозненский сельский. В нескольких населенных пунктах других районов местные власти и население также симпатизировали оппозиции, либо старались быть нейтральными. Трудно сказать, какую территорию реально контролировал режим Дудаева. Возможно, только город Грозный и некоторые районы и населенные пункты, где было сильно влияние его сторонников.

Звезда Дудаева катилась к закату. Его неофициальный рейтинг падал. И причин было достаточно: золотых мерседесов у простых чеченцев не появилось, зато пропали пенсии, пособия, начались проблемы с продовольствием и другими самыми необходимыми товарами. За два года правления чеченских национал-социалистов экономика впала в ничтожество. В социальной жизни царил разлад. Если что и росло, то только преступность.

В районах, которые контролировал Временный совет (орган антидудаевской оппозиции) благодаря хорошим отношениям с Россией появлялись пенсии, лекарства, продукты. Жизнь там была тоже не сахар, но все же более спокойной и упорядоченной. Это служило лучшей рекламой национал-демократам и самой сильной антирекламой национал-социалистов.

В результате всем казалось, что Дудаев не имеет реальной опоры для своей власти, и его свержение — дело решенное. Ходили слухи, что уже достигнуты договоренности с Басаевым, Арсановым и другими руководителями силовых подразделений Дудаева, якобы они не станут защищать Дудаева, нужно только зайти в город и генерал будет отрешен от власти, а затем можно проводить свободные выборы. Настроение лидеров оппозиции было оптимистическим и даже благодушным. К тому же помощь России.

Открыто Россия во внутриполитическом конфликте чеченцев не участвовала. Но в зоне оппозиции находились российские военные чины, Россия поставила ополчению вооружение и обещала, что в крайнем случае окажет и силовую поддержку.

Поход был назначен на 26 но¬ября. По плану на Грозный одновременно должны были вый¬ти три отряда: из Знаменки, из Урус-Мартана, из Толстой-юрта. Военными руководителями были Автурханов, Гантемиров и Лабазанов. Силы были довольно внушительными. У Лабазанова были даже танки — российские, с российскими танкистами (которые были без знаков различия, как волонтеры).

Но с утра только отряд из Знаменки вышел согласно плану. Остальные забуксовали. В Толстой-юрте находился как бы военный штаб с Хасбулатовым и российскими генералами. Видимо, от них просочилась информация, что колонны «там, наверху» решили «сдать».

Дудаевцы оказались готовы и словно бы ждали удара. К тому времени, когда все же подтянулись две остальные колонны, первая колонна была в центре города окружена и практически уничтожена. Уже к вечеру стало ясно, что операция провалилась, и остатки отрядов оппозиции отошли к своим базам, понеся большие потери и полностью утратив боевой дух.

Железный поток

Лидеры оппозиции были в растерянности. Хасбулатов вернулся в Москву. Остальные пытались удержать территории и своих сторонников, которые после неудачного похода чувствовали, что их предали, подставили, послав неподготовленными на заведомо безнадежную операцию.

Зато воодушевились российские силовики. Их настроение было: все, хватит, кончились ваши игры в позицию-оппозицию, пришло наше время. Мы решим вопрос сами. Силами одного десантного батальона, если надо. Дудаев смог разгромить чеченское ополчение — этих вчерашних крестьян и школьных учителей с автоматами, но против настоящей армии с тяжелым вооружением он не сможет выстоять и нескольких часов. Покатились танки и бронетранспортеры, подтягивалась артиллерия и авиация. Сначала войска накапливались у границы Чечни, потом хлынули железным потоком к Грозному.

На самом деле вооруженные силы оппозиции шли вместе с ними. Но военные зашли, похоже, с чувством, что идут усмирять чеченцев, как во время оно, приводить их под руку московского царя. Несмотря на то, что изначально это была гражданская война чеченского народа, и за Дудаева сражалось примерно столько же чеченцев, сколько сражалось против Дудаева! Российские войска были призваны для участия в гражданской войне на одной из конфликтующих сторон. И у российских войск были союзники здесь — местные союзники, — а не только противники! Понимания данного обстоятельства не было. Генералы не хотели этого понимать, так как преследовали свои цели. Офицеры не понимали, потому что им никто этого не объяснил. Что говорить о солдатах?

И война с первых шагов российских войск по чеченской земле стала превращаться в этническую войну. Прокатилась война инцидентов с обстрелами мирных жителей и союзнических отрядов. В результате недавние союзники стали отворачиваться от российских войск и переходить на сторону Дудаева — к своему недавнему противнику! Генералы исподволь задали сценарий «русские против чеченцев», посыл был принят и получил ответ: «чеченцы против русских». Вчерашние противники, соперники в Чечне заново объединялись, чтобы противостоять «русскому вторжению». И дальше было только хуже.

Штурм Грозного. Удары по мирным селам. Зачистки.

CORBIS/FOTOSAВскоре не было уже никакой оппозиции, и Дудаев, казавшийся политическим трупом, заново ожил.
Лидеры оппозиции еще меньше понимали суть реально происходящих событий, чем обычные чеченские ополченцы и российские солдаты. Они-то вообще полагали, что российские войска зайдут как «миротворческие силы»! Просто чтобы развести воюющие стороны и обеспечить проведение свободных выборов. И привести Чечню в покорность России они не обещали — вопрос о независимости, по их мнению, должен был решаться на референдуме. Выборы, референдумы — фетиши демократов-идеалистов. А в реальности била тяжелая артиллерия, и авиация сравнивала с землей город.

Дудаевская пропаганда не преминула воспользоваться случаем, и оппозиция была объявлена предателями родины, продавшими независимость русским, колониальной администрацией, заехавшей на броне российских танков.

Грозный был взят и пророссийская администрация начала работу. Полноценной власти у чеченского правительства (его главой стал Хаджиев) не было — большинство вопросов решали российские военные и силовики, которые, конечно же, никакому Хаджиеву не подчинялись и чаще всего даже не слушали, что он говорит. Но кое-какие меры наладить мирную жизнь предпринимались. Появились лояльные администрации во многих районах. Велись работы по восстановлению разрушенного, организовывался вывоз беженцев, снабжение продуктами и медикаментами.

Боевые операции тем временем продолжались. Но все время как-то не завершались. Дудаевские отряды не раз были разгромлены, сам Дудаев был убит, но в целом сопротивление так и не было ликвидировано. Кажется, в Москве решили, что даровать генералам такую победу слишком опасно. Мог вырасти авторитет военных, в результате власть могла перейти в руки хунты. И было решено, что военные должны проиграть эту войну.
А потом как-то очень «кстати» случился буденовский рейд Басаева, и новые атаки чеченских сепаратистов на Грозный, и как результат были заключены Хасавюртовские соглашения. После которых российская армия откатилась из Чечни, оставив своих бывших союзников-чеченцев на произвол судьбы. Они же, те, кто еще не перешли к сепаратистам, были частью уничтожены последними, частью — выкатились из Чечни вместе с российской армией. А кто еще и раньше.

Итоги

Политические итоги так называемой первой чеченской войны были внушительными. Полностью изменилась расстановка сил внутри Чечни. Прежде всего с оппозицией было покончено раз и навсегда. Партия умеренных националистов, национал-демократов, перестала существовать и больше никогда и ни в каком виде не возрождалась. Ее сторонники были рассеяны: многие погибли, другие покинули чеченские земли, третьи перешли на сторону сепаратистов, четвертые оставили оружие и участие в политической деятельности и старались устроиться в де-факто установившихся обстоятельствах. А что лидеры? Хасбулатов, как уже было сказано, внезапно вспомнил об одном очень важном деле и вернулся в Москву сразу после краха ноябрьской операции. Хаджиев еще до падения своего правительства сложил с себя полномочия и тоже вернулся в Москву с чувством, что он сделал все, что мог, и ощущением безнадежности проекта демократического государства в Чечне. И прочие в основном нашли прибежище в российской диаспоре.

Усилиями дудаевско-удуговской пропаганды руководители национал-демократического движения (люди в общем-то неплохие — только идеалисты) в восприятии земляков были густо вымазаны в смоле и вываляны в пухе как национал-предатели, пособники русских оккупантов. Хозяева кремлевских кабинетов сделали для себя вывод о бесполезности и беспомощности чеченских демократов, об их неспособности взять ситуацию на местах под контроль и послужить опорой российской власти. В стане самих демократов постоянно были противоречия, разногласия, не было единого авторитета — они были обречены с самого начала. После Хасавюрта все было кончено.

Со сцены истории удалилась не только группа политиков, не только партии и организации национал-демократической ориентации, но и сама идея независимой и демократически устроенной Чеченской Республики.
Однако и в партии радикальных националистов наметился раскол. Прежде всего потому, что в Чечне появилась новая идеологическая сила — миссионеры и проповедники так называемого ваххабизма. У этих людей не только книжки были в руках. Они располагали финансами, возможностью поставок новейшего вооружения, боевым опытом. Самым известным был Хаттаб. Вокруг Хаттаба сформировалось боеспособное соединение, сыгравшее важную роль в военных действиях как первой, так и второй войны.

Крайности имеют тенденцию переходить в собственную противоположность. И самое крайнее, самое непримиримое крыло радикальных националистов вдруг сменило лозунги и флаги. Теперь они отрицали идею построения национального государства, отрицали национализм, а провозглашали вечный всемирный джихад (квази-религиозный вариант троцкистской идеи мировой революции).

Поборниками джихада стали такие головорезы, как Басаев: мысль о мирном существовании в нормальном государстве, пусть даже чеченском, была им скучна, вечная война им больше импонировала, ничего, кроме как воевать, они не умели и не хотели. Они фактически отошли от идей национал-социализма времен Дудаева и присоединились к ваххабитам. Социальным ресурсом движения стало довольно большое число фанатически настроенной молодежи, принимавшей этот новый для Чечни «настоящий» ислам.

Бывшие соратники по национализму сразу отметили этот финт. Наиболее жесткую антиваххабистскую позицию заняли религиозные авторитеты, такие как муфтий Чечни Кадыров. Понятно почему: новые миссионеры посягали на их вотчину. Но и более-менее светски настроенные националисты также не поддерживали идеи участия в вечной священной войне со всем миром и устройства вместо национального государства теократического режима. Пока шла война, обе партии находились в состоянии вынужденного союза. Но когда боевые действия с российскими войсками в общем и целом были закончены, конфронтация стала нарастать.

Таким образом, после уничтожения оппозиции, представлявшей идеи национальной демократии, победители — радикальные националисты — сами раскололись на два противоборствующих лагеря: религиозных радикалов и консервативных националистов.

Четвертая республика

27 января 1997 года в де-факто независимой «Чеченской республике Ичкерия» прошли выборы президента. Главными претендентами на эту должность были начальник штаба ВС ЧРИ полковник Масхадов, полевой командир Басаев, и.о. президента Яндарбиев, министр пропаганды Удугов. С большим отрывом в первом же туре победил Масхадов. За него проголосовало около 60% избирателей! В Масхадове народ видел прежде всего миротворца — была известна его склонность к компромиссам, в том числе в отношениях с Россией. Главной задачей момента было установить нормальные отношения с Россией, все понимали, что Хасавюрт — временное решение, что «расстались нехорошо». Поэтому выбрали Масхадова.

Теперь уже проигравшие радикалы во главе с Басаевым встали в оппозицию к президенту и стали формировать свои параллельные органы власти.

Режим Масхадова был попыткой №4 установления чеченской государственности — после №1, постсоветского правления Завгаева; №2, национал-со¬циалистической диктатуры Ду-даева; №3, коллаборационистского правительства Хаджиева. Время Масхадова характеризовалось поиском последних компромиссов, попытками предотвратить внутренний раскол в обществе и новую гражданскую войну. Внешне же все это выглядело как метание из стороны в сторону. Масхадов то жестко выступал против радикалов, то вступал с ними в союз, пытался сформировать коалиционное правительство (Басаев был приглашен на пост премьер-министра), потом опять шел на конфликт.

В это время экономика республики практически перестала существовать. Нормальной государственной власти не было. Масхадов не контролировал ни всей территории, ни всех вооруженных формирований. Наступили хаос и дезинтеграция. А главная цель его избрания — установление мира и дружбы с Россией — так и не была выполнена. Отчасти потому, что это не входило в планы России. Отчасти потому, что сам Масхадов не мог быть достаточно последовательным в борьбе с террористическими устремлениями неподконтрольных ему радикалов.
Масхадов пытался играть роль общенационального лидера и сглаживать противоречия, а на деле оказался ничьим и никому не нужным, после чего стал и сам сползать в лагерь Басаева, видя в религиозном радикализме единственный путь «сплочения нации».

Между тем консервативные националисты периодически переходили к активным действиям, изгоняя ваххабитов и беря под свой контроль целые районы и населенные пункты. Так в Гудермесе укрепились Кадыров и клан Ямадаевых.

Вот такой была Ичкерия перед катастрофой: здесь Масхадов, там Басаев, в лесу Хаттаб, в Гудермесе Ямадаевы, и никто никого не слушается.

Полковнику никто

7 августа 1999 года боевики Басаева и Хаттаба с территории Чечни вторглись в соседний Дагестан, чтобы поддержать ваххабистский мятеж в горных аулах. Мятеж был подавлен федеральными войсками. 11 сентября боевики вернулись в Чечню.

Так началась вторая чеченская война. Для России стало слишком очевидно, что Чечня превратилась в анклав террористов, и мирное сосуществование с ней невозможно. Правительство Масхадова заняло странную позицию. Масхадов осудил поход на Дагестан. Но силовых мер против боевиков не предпринял. Он продемонстрировал, что глава государства, президент Чеченской республики Ичкерия реально не способен контролировать ни территорию, ни вооруженные формирования. С точки зрения международного права это очевидное обстоятельство немедленно свело шансы признания ЧРИ как независимого государства хотя бы и де-факто к нулю. Вмешательство России стало оправданным.

Поход боевиков в Дагестан стал последней каплей и для другой внутренней политической силы в республике — консервативных националистов во главе с Кадыровым. В их сознании произошел переворот. Очевидно, они поняли, что идея построить в Чечне полностью независимое национальное государство оказалась преждевременной. Имея несколько лет фактической независимости, чеченцы не смогли наладить работу основных институтов государственной власти. Вместо этого они допустили к себе носителей чуждой и мироотрицающей идеологии, и Чечня стала плацдармом для экспансии религиозного радикализма и терроризма.

Все это поставило сам чеченский народ в опасное положение. С учетом технических возможностей российской армии (наследницы вооружения Советской армии, едва ли не самой сильной в мире) и слабой гуманистической составляющей в планах российских властей, чеченский этнос на чеченской земле в очередной раз в своей истории оказался на грани физического уничтожения.

Националисты по определению выше всего ставят интересы своей нации. Если интересы нации диктуют временный союз, подчинение, принятие протектората — националисты жертвуют идеей независимости в пользу фактического выживания. Чеченские консервативные националисты вспомнили заветы своего первого идеолога — Кишиева. И решили, что вопреки многовековой распре им снова нужен мир и союз с Россией.

Отряды Ямадаева и прочих сторонников Кадырова передавали подконтрольные им территории российским военным без сопротивления. И присоединялись к боевым действиям против сепаратистов и ваххабитов. Переходы боевиков на сторону (не российских войск, а) своих земляков, вступивших в союз с российскими войсками, продолжались все годы военных действий и обескровили сопротивление. Русские были научены печальным опытом первой войны и относились к союзникам более внимательно, чем ранее. И это приносило свои плоды.
Довольно быстро сопротивление потеряло характер политической борьбы за независимость, превращаясь в джихад с неверными. Масхадов полностью попал под влияние джихадистов, хотя и пытался сохранять какие-то остатки ат¬рибутики лидера светского государства, особенно в своих обращениях к зарубежным правительствам и международным органам. Территория республики перешла под контроль российских военных и новой — союзной им — администрации. И Масхадов превратился в руководителя (одного из руководителей) вооруженного подполья. В таком качестве он и был убит 8 марта 2005 года.

Четвертая республика со смертью президента перестала существовать даже в качестве подпольного государства. А 10 октября 2007 года второй преемник Масхадова, лидер боевиков Умаров, объявил об упразднении Чеченской республики Ичкерия — его бандитские группы отныне стали называть себя Имаратом Кавказ.

Последний шанс

12 июня 2000 года указом президента РФ Ахмат Кадыров был назначен главой администрации Чеченской Республики, а 5 октября 2003 года был избран президентом, набрав около 80% голосов избирателей.

Консервативные националисты во главе с Кадыровым понимали, что история предоставляет чеченцам, пожалуй, последний шанс обрести свое государственное устройство, и успех зависит от их активных действий внутри республики и гибкости в отношениях с Россией. И этот шанс они использовали.

Кадыров для национально-го¬сударственного строительства привлекал как можно более широкие группы элиты, вовлекал все способные к сотрудничеству силы. В первую очередь Кадыров принимал своих соратников по националистическому движению, даже бывших убежденных сепаратистов (он ведь и сам был таковым в начале своей политической карьеры). Остатки бывшей демократической оппозиции также приглашались к сотрудничеству, правда, в частном порядке — в виде политической силы национал-демократы уже давно не существовали. Цель — консолидация нации, консолидация всех политических сил в единый фронт, создание жизнеспособного коалиционного правительства — была достигнута. По мере того как федеральные власти убеждались в эффективности местного управления, полномочия переходили от российских силовиков к республиканским властям.
В считаные годы основные катастрофические последствия многолетней разрухи и войны были преодолены. Заработали полноценные государственные и социальные службы. Был осуществлен переход к мирной жизни и мирному строительству и восстановлению республики.

Вместе с тем для времени пятой республики характерны и негативные моменты: продолжение активных действий бандитского подполья на территории республики, а также неадекватное применение силы федеральными войсками, с жертвами среди местного населения; вынужденное, но все же чрезмерное присутствие российских силовиков; формирование зачатков авторитарного стиля правления и культа личности; отсутствие продуманной, подкрепленной ресурсами и основательной политики по возвращению на территорию Чечни русскоязычных беженцев, восстановлению их в правах и компенсации им утраченного жилья и имущества.

Последнее трудно признать недостатком работы только местной администрации, скорее, это просчет в политике федеральных властей. Но критическая важность и необходимость такой кампании до сих пор не осознана в Москве, а теперь, пожалуй, уже и поздно.

Ахмат Кадыров прошел большой путь личного роста и трансформации убеждений. От главного идеолога джихада против русских, каковым он был во времена Дудаева, он пришел к отрицанию идей джихадизма, осознав, что в настоящее время военный джихад становится в реальности никакой не «священной войной», а преступным и бесчеловечным терроризмом. Кадыров и его соратники сумели сплотить чеченский народ, столько лет раздираемый, казалось, неразрешимыми противоречиями, и привести его к мирной жизни в составе России.
9 мая 2004 года в результате покушения Кадыров погиб.

Конец истории

Собственно, на этом политическая история Чечни заканчивается. Что последовало — это современность, для взвешенной исторической оценки которой необходима временная дистанция и переход к какому-то иному этапу. Мы можем дать только несколько тезисов.

Москва поддержала передачу власти сыну Кадырова, главным образом потому, что убедилась в реальной способности сил, сплоченных вокруг Кадырова-старшего, контролировать ситуацию на своей территории. Новая администрация продолжила бескомпромиссную борьбу с подпольем и достигла значительных успехов для себя, хотя и с сомнительным результатом в плане ликвидации терро¬ризма вообще — активность бандитских формирований, вытесненных из Чеченской Республики, переместилась на территорию соседних Дагестана и Ингушетии. Был продолжен мягко, но настойчиво проводимый предшественниками курс на фактическую самостоятельность чеченского государственного образования, при внешней демонстрации лояльности Москве и лично (более даже лично) российскому президенту (позже премьер-министру). И в этом новая администрация достигла полного и безоговорочного успеха: режим контртеррористической операции (КТО) был отменен, и исчезли все ограничения в самоуправлении и все оговорки и препятствия в осуществлении власти.

Время широкой коалиции, однако, закончилось. Установился режим личной власти главы республики, со всеми особенностями режима личной власти.

Производительная экономика, до настоящего времени не развилась достаточно, чтобы обеспечить рабочими местами население республики, и регион остается сугубо дотационным.

Экономическая, культурная, политическая и социальная интеграция Чечни в российское пространство остается очень низкой и, пожалуй, продолжает падать.

Русские беженцы в республику не вернулись. Напротив, русскоязычное население продолжило свой исход, пока к настоящему моменту территория не стала практически мононациональной.
В политической и информационной сфере царит единообразие. Полным ходом идут процессы клерикализации всех сторон жизни.

Выводы

История ничему не учит. История рассказывает «как это было», но не объясняет «почему». Тем более в истории глупо искать подсказок «что делать». Но, ознакомившись с историей, человек лучше понимает основы и истоки современности. И может сделать выводы на будущее — впрочем, каждый сделает свои.

 

И даже я могу сделать свои выводы. Естественно, частные выводы, не претендующие на роль универсальных рекомендаций и постулатов.

Мне кажется, что основной ошибкой российских политиков, политологов и управленцев было упорное непризнание того обстоятельства, что на их глазах происходит генезис чеченской национальной государственности. Это процесс объективный, закономерный, даже неизбежный. В определенном смысле он не зависит от воли даже самих чеченцев, взятых как частные лица. Просто этнос достиг той стадии, когда государственная жизнь становится для него насущной необходимостью. Российские власти всегда пытались бороться с частными проявлениями, не желая понять и признать сути самого исторического явления.

И российская сторона всегда объясняла ситуацию «из себя, любимой». Не признавая, что в историко-политических процессах, происходящих в Чечне, могут быть собственно внутренние, чеченские, основания и течения.

Например, россияне пытались характеризовать партии и силы в Чеченской Республике как пророссийские и антироссийские, как будто другого критерия, кроме как отношение к России, и быть не могло. В действительности в последние десятилетия в Чечне вообще не было и нет ни одной пророссийской партии, силы или движения. И это не означает, что все силы обязательно антироссийские. На самом деле все они никакроссийские просто потому, что они чеченские.

Чеченские политические элиты, движения и силы имели свои собственные программы, и в этих программах Россия была и остается естественным образом не целью, а средством. Поэтому на разных этапах одни и те же элиты могут действовать и как пророссийские, и как антироссийские. Например, консервативные националисты вначале занимали непримиримую антироссийскую позицию, а затем, пересмотрев пути достижения своих собственных и своей нации интересов в сложившихся реалиях, стали активно пророссийскими.
И это не преступление. Это жизнь.

Вернее, это политика. Национальная политика.
Повторюсь, что на этапе создания национального государства не могут быть актуальны никакие политические движения кроме националистических.

И с этим не надо бороться. С этим невозможно бороться. С этим надо жить, понимая и соответственно строя свою политику, чтобы достичь правильного баланса интересов, в идеале — гармонии. Внутреннюю жизнь, политическое и государственное развитие каждого народа в федерации надо не просто терпеть, но и уважать. Вместе с тем не забывая об интересах всего федеративного и многонационального государства.

Далее, по моему мнению, основным парадоксом с трагическими последствиями в многовековой национальной политике России — СССР — России, в частности, на Северном Кавказе, было какое-то нелепо расточительное отношение к собственному русскому населению. Русских Россия, а потом СССР, то заселяло туда, куда не нужно было заселять, то потом бросало на произвол судьбы. Очевидно, что заселение русскими тех или иных территорий было неправильным шагом, потенциально опасным. Этого не нужно было делать. Однако, с другой стороны, если уж заселили, то ни в коем случае нельзя потом просто забыть и бросить! Если первое — просчет и глупость, то второе — преступление и предательство.

Да, Россия — многонациональное государство. Но, понимаете, это единственное государство русских. Во всем мире больше нет никакого другого государства, которое было бы обязано защищать интересы русских.

После развала СССР только Россия могла и была обязана позаботиться о русском населении в отделившихся республиках, а также на собственных полуотделившихся мятежных территориях, в Чечне. Когда дудаевцы начинали понемногу притеснять русскоязычных соседей, это был пробный шар. Как отреагирует Россия? Съест?
Съела. И начались масштабные этнические чистки. И началась конфронтация. Россия сразу потеряла свой авторитет, даже авторитет силы: какой может быть авторитет у страны, не способной защитить своих? Я уверен, что если бы Россия с самого начала жестко и определенно отреагировала на притеснения русских в Чечне, вся эта дудаевско-фашистская вакханалия быстро закончилась бы. И не было бы последующих войн со всеми жертвами и разрушениями, не было бы и ныне выплачиваемой контрибуции.

Вы хотели пророссийскую партию? Единственной возможной пророссийской партией в Чечне могли быть ее русские жители. Они же могли быть естественным фактором взаимной интеграции. Теперь русских в Чечне нет. И не будет. Поздно.

Все чеченские партии — это прочеченские партии, только так. И не стоит обманываться их восторженным отношением к российскому национальному лидеру. Просто в Путине чеченцы увидели воплощение своей многовековой мечты — турецкого султана. То есть такого султана, который их прикрывает от внешних напастей, и дарует формальный статус подданных, а сам далеко и во внутреннюю жизнь чеченцев не вмешивается.
Чеченцы в результате достигли своей исторической цели. Чеченское национальное государство построено. Да, оно еще на ранней стадии. Со всеми прелестями ранней стадии национальной государственности, известными нам опять же из истории различных народов. Но вполне возможно, что эти детские болезни оно преодолеет. Что, может, позже, появится богатая палитра мнений, живая политика, своя версия демократии. Но даже если чеченская государственность пойдет по пути дальнейшей исламизации — что ж, и это самостоятельный выбор чеченской нации, нации, которая уже имеет собственное государство и сама решает, каким ему быть.

Чеченское государство существует в рамках Российской Федерации, но существует вполне комфортно. Правильный баланс интересов достигнут. Правильный для чеченского государства. Остается вопрос: а что получила Россия?
У меня нет ответа на этот вопрос.

Я написал политическую историю Чечни.
Вопрос же о российских интересах относится к предмету политической истории России.

PHOTOXPRESSДосье
Герман Садулаев родился в 1973 году.
Писатель, автор семи книг. Среди них —
«Я — Чеченец», «Таблетка», «Шалинский рейд».
Его роман «Таблетка», вышедший в 2008 году, вошел в шорт-листы литературных премий «Русский Букер» и «Национальный Бестселлер». Роман «Шалинский рейд» вошел в шорт-листы «Русского Букера» и «Большой Книги» в 2010 году.