Первая половина марта была отмечена всплеском дискуссионной и публицистической активности на постсоветских территориях, которым со временем, возможно, предстоит стать Евразийским экономическим союзом.

Интерес представляет не столько перечисление трудностей на пути интеграции, сколько видение своего будущего отдельными участниками потенциального союза. В данном случае — Казахстаном, который часто называют локомотивом интеграционных процессов. Создается впечатление, что локомотив по-прежнему рвется вперед и его все больше раздражает инертность (читай — бесполезность) прицепленных вагонов.

14 марта в Бишкеке прошла международная конференция «Современные перспективы политической и экономической интеграции стран Центральной Азии», на которой прозвучали довольно откровенные оценки. Так, казахстанский эксперт, координатор центра программ безопасности Талгат Мамырайымов высказался о том, что в экономическом плане ни Киргизия, ни Таджикистан не представляют интереса как для Таможенного союза в целом, так и для отдельных его участников. По мнению политолога, экономический потенциал обеих стран слишком ограничен, а водноэнергетические ресурсы нельзя использовать в полной мере, поскольку в этом вопросе имеются серьезные трения с Узбекистаном, Туркменией и Казахстаном. Таким образом, считает Мамырайымов, членство Бишкека и Душанбе в Таможенном союзе будет обозначать дополнительную головную боль для остальных участников.

Трудно сказать, насколько такая точка зрения близка позиции высшего руководства Казахстана, но, похоже, Назарбаева больше волнуют вопросы модернизации своей собственной страны, чем проблемы подтягивания отстающих соседей. Словно предчувствуя грядущие потрясения, президент явно спешит дать республике новый импульс развития, сделать ее привлекательнее для инвесторов и партнеров и в конечном счете устойчивее.

Это особенно отчетливо заметно на фоне большинства соседних стран, где политика и экономика сведены к решению одной задачи — сохранение у власти нынешних правителей и их союзников. Назарбаева, известного своей способностью предвидеть ход событий, можно сравнить с капитаном корабля, который перед выходом в длительное плавание приказал обновить всю оснастку. Другой вопрос, насколько это возможно со старой командой, которой и так живется неплохо.

«Времени на раскачку нет, и все, что происходит в мире, нас поджимает, ситуация в глобальной экономике будет на нас влиять. Главный наш принцип — всеобъемлющий прагматизм». Это слова из послания президента Казахстана от 14 декабря 2012 года, в котором он изложил новую стратегию, получившую название «Казахстан-2050». Цель — добиться, чтобы к указанному году республика вошла в тридцатку наиболее развитых государств мира. В послании Назарбаева обозначено 10 глобальных вызовов XXI века: ускорение исторического времени, демографический дисбаланс, нехватка продовольствия, дефицит воды, энергетическая безопасность и связанная с ней конечность природных ресурсов, третья индустриальная революция, нарастающая социальная нестабильность, кризис ценностей нашей цивилизации и угроза новой дестабилизации в мире.

«Когда начинается сильный ветер, — приводит китайскую пословицу директор Института стратегических исследований при президенте РК Булат Султанов, — нет смысла строить укрытия. Нужно строить ветряную мельницу». Кстати, в программе «Казахстан-2050» Китаю отводится важное место, поскольку, как сказано в послании, республика нуждается в оптимальных путях экспорта нефти, инвестициях и «опыте бывших социалистических стран Европы и Азии, прежде всего Китая».

Внешнеэкономическая стратегия Казахстана будет строиться по следующим направлениям: СНГ (углубление интеграции и создание евразийского экономического союза); ось Пекин — Токио — Сеул (с выходом на страны Юго-Восточной Азии); Азия и Ближний Восток (особое внимание — Турции); Европа (приоритет — Германии); Соединенные Штаты Америки.

Назарбаев настаивает на максимальной либерализации экономической системы, в которой роль государства будет сведена к минимуму. Выступая на прошлой неделе на «круглом столе», организованном посольством Казахстана в России, посол Галым Оразбаков подчеркнул, что «вся страна будет работать как единая корпорация, в которой решения принимаются только с точки зрения экономической целесообразности и развития глобальной конкурентоспособности Казахстана».

«Страна-корпорация» — звучит впечатляюще. Если таковая реально состоится, то казахстанский локомотив сможет протащить партнеров по Таможенному и будущему евразийскому союзам достаточно далеко вперед. Российские эксперты, обсуждавшие стратегию «Казахстан-2050», оценили смелость и своевременность послания Назарбаева, названного одним из участников «круглого стола» «образцом практической футурологии».

При этом нельзя не сказать о ряде факторов, которые могут поставить под вопрос выполнение намеченного. Прежде всего, это дефицит качественной бюрократии и саботаж со стороны старого управленческого аппарата, не заинтересованного в либерализации экономики. Затем следует геополитическая уязвимость Казахстана, особо заметная на фоне прогнозов об «экспорте нестабильности» после предстоящего в 2014 году вывода сил коалиции из Афганистана.

Третья проблема (многие эксперты, в том числе и зарубежные, считают ее первой) — вопрос преемственности курса. Действительно, все без исключения прорывные инициативы Казахстана исходят лично от президента, он же является единственным гарантом их реализации. Но что будет после ухода Назарбаева? Важно, чтобы этот курс был сохранен и в дальнейшем. Ведь то, что в одних условиях является преимуществом государства, в других может достаточно легко стать его слабостью.

Есть, правда, точка зрения, что Назарбаев потому и торопится с модернизацией, что хочет обеспечить плавную и безболезненную передачу власти. Сделать это без конфликтов и потрясений возможно только в стабильном и, если можно так выразиться, сытом обществе. И неслучайно в своем послании президент Казахстана (кстати, первый из центральноазиатских лидеров) предложил формулу «одна страна, один народ».

Провозглашая курс на создание не этнической, а политической нации, Назарбаев хочет снять напряжение в казахстанском обществе.

Вопрос языка (а точнее — языков) для Казахстана особо чувствительный. Именно на этом поле чаще всего происходят схватки сторонников и противников интеграции, националистов всех мастей и тех, кто им противостоит. Заставить договориться всех раз и навсегда вряд ли получится, зато можно технично снять остроту проблемы. Что Назарбаев и сделал.

В своем послании он еще раз подчеркнул, что государство будет всячески развивать и поощрять трехъязычие — владение наряду с казахским и русским еще и английским языком. Казахским языком должны владеть 95% казахстанцев. Но не прямо сейчас, а только в 2025 году. То есть если ребенок пойдет в школу с обучением на казахском в этом сентябре, то через 10–12 лет страна получит новое поколение граждан, поголовно говорящих на государственном языке.

Казахский язык станут переводить на латиницу. Но опять же — начиная с 2025 года. «Такое решение мы должны принять ради будущего своих детей, и это создаст условия для нашей интеграции в мир, лучшего изучения нашими детьми английского языка и языка интернета и самое главное — это даст толчок модернизации казахского языка», — сказал президент.

Что касается русского языка и кириллицы, то к ним президент призывает относиться так же бережно, как к языку казахскому. «Всем очевидно, — говорит Назарбаев, — что владение русским языком — это историческое преимущество нашей нации». К другим историческим преимуществам казахстанцев следует отнести 7598 километров сухопутной и практически открытой границы (кстати, самой протяженной в мире) с Россией, почти 1 млн россиян казахского происхождения и 3,7 млн русских граждан Казахстана, составляющих более 23% населения республики.

Таким образом, можно с высокой долей вероятности предположить, что облик Казахстана в 2050 году будет в числе прочих определяться и перечисленными выше факторами. Тем же, кто считает такое чисто внутреннее дело страны, как переход на латиницу, чуть ли не изменой вековой дружбе народов и делу евразийской интеграции, можно напомнить, что кириллицу придумали в общем-то болгары, благополучно вступившие вместе с ней в НАТО и Евросоюз.