Наверное, есть особое упоение палача, которому поставлена ясная и четкая задача — у твоих ног на коленях стоит убийца, положив голову на плаху, откинув с шеи сальные волосы. И вот твоя рука, налившись сиянием Правосудия, вздымает топор. Не бездушная, абстрактная машина насилия! Нет — ты субъект воли народной. Ты отсекаешь паука от сплетенной им липкой паутины, ставишь точку в последней строке его мерзостей, отделяешь преступные желания от инструментов их выполнения. И сотни не умрут, не обеднеют, не лишатся чести.

Опуская топор, убивая, ты веришь — убийца он, а не ты. Ты уверен в его виновности.

Сам ты не читал материалов уголовного дела, не сидел на очных ставках, не знаешь имен свидетелей и обстоятельств преступлений. Ты просто доверяешь тем, кто вынес обвинительный приговор.

Чистая радость расправы со злом.

Но что мы знаем об этом зле на самом деле?

Например, что мы знаем о трагедии под Ейском, когда погибло шестеро детей и учитель физкультуры, который пытался спасти ребят? Это трагическая случайность или преступление? С самого начала СМИ и власти взяли обвинительный тон. Первое, что мы узнали, — вожатые были пьяны, купание проводилось в запрещенном для этого месте, без соблюдения правил, всем скопом, а не поочередно, как это принято. На месте нашли четыре банки из-под пива, сорванные таблички «Купаться запрещено».

Вывод: безответственные вожатые устроили пьянку, а дети без контроля кинулись в гиблое место. Гиблое — в прямом смысле слова. Трагедия страшная. Особенно для родителей, которые отправили детей в лагерь за здоровьем, а получили страшные, смертельные известия.

И когда власти указали сурово разобраться с виновными, общество, казалось, выдохнуло чуть ли не с восторгом. И понеслась радость расправы: директора — в отставку, дела переквалифицировать по более тяжкой статье, произвести в школе выемку документов. А потом еще воспитатели забыли в поезде пакет в вещами утонувшего мальчика. И тут же СМИ начали смаковать подробности, как проводники звонили родителям, убитым горем: ваш мальчик вчера в нашем поезде оставил вещи. И, как выяснилось, все дело — с как бы выводом — вот какие воспитатели в этой школе: мало того, что шестерых угробили, так еще и вещи погибших в поездах оставляют — не мудрено…

Погибших похоронили. И история начала тут же забываться — не для родителей, конечно, которым теперь с этим горем жить до конца веков. Для всех остальных. Виновных ждет заслуженное наказание.

И тут начинают возникать вопросы, которые неудобно задавать, поскольку на самом же деле погибли дети, на самом же деле произошло это страшное…

А есть ли виновные?

А чьи банки из-под пива были? И сколько вообще алкоголя было в крови вожатых?

А точно в том месте нельзя было купаться? Вроде как до трагедии среди мест, запрещенных к купанию, оно не числилось. И таблички появились только после трагедии. Правда ли это?

Кстати, мы в Москве так уверены, что в Азовском море невозможно утонуть! Оно же самое мелкое. Идешь километр, и все по колено. Мы же не знаем, что и тут свои течения, да стремнины разные. Наверное, и этот миф спровоцировал ситуацию…

А за что директора школы №1065  Марину Марченко увольняют с работы? Директор находилась в Москве за тысячу с лишним километров. Лагерь был не первым, и до сих пор организация была вроде на высоте.

И еще несколько вопросов. Но главный: в прошлом году, который от нынешнего отличался разве что довольно холодным и не очень «купабельным» летом, из детских лагерей не вернулось домой около ста детей — погибли. Кто был наказан тогда? Или шума в СМИ не было, потому что (прости, Господи!) тонули поодиночке? Не массово?

Понятно, когда террористы взрывают Москву, и наши верхи командуют: найти и уничтожить!

И когда в данной ситуации говорят — найти виновных, это означает — виновные должны быть. Если нет виновных, то тогда некого будет найти и предъявить. Информация должна строго дозироваться пресс-службами спецлюдей, чтобы виновные не получили широкого доступа в СМИ и не выглядели жертвами обстоятельств. Они должны быть снабжены отпечатками пальцев на предмете преступления, а если это не получится, то хотя бы алкоголем в крови.

Судя по публикациям в СМИ, виновные чувствуют себя винов­ными. И это говорит как раз о том, что они не злонамеренные убийцы и, как мне кажется отсюда, издалека, может быть, и искаженно, не такие уж халатные, непрофессиональные педагоги. Сколько порскнуло из-под камня этой трагедии чиновных тараканов, особенно местных, которые предупреждающих табличек не ставили и надзора не надзирали! Они все невинны как невесты на брачном ложе. А виноваты пьяные учителя-москвичи. И директриса «ихняя» за тридевять земель.

Думаю, трагическая случайность. Не умысел, не халатность — просто трагическая случайность, которую потом подогнали под статьи, правила и реестры. На каждого есть статья. Просто не к каждому она применяется.

И еще думаю, как скоро наше общество на расправу стало…