Сирия на пороге «жасминовой революции»

Когда глава Всемирного союза мусульманских богословов шейх Юсеф аль-Кардауи заявил, что «следующей остановкой революционного поезда станет Сирия», многие эксперты возражали ему, отмечая, что режим Башара Асада – один из самых стабильных на Ближнем Востоке. Однако в середине марта Сирию действительно охватили беспорядки, которые застали врасплох не только западных политологов, но и местные власти.

В переводе с арабского «асад» значит лев. Отца нынешнего президента Сирии Хафеза аль-Асада так и называли «лев из Дамаска». Он действительно походил на царя зверей: мощный, величественный генерал, грозный, иногда даже свирепый. Старший Асад держал страну в ежовых рукавицах, а когда в 1982 году сирийские «Браться мусульмане» подняли восстание в городе Хама, безжалостно расправился с ними, разрушив город и перебив 17 тысяч бунтовщиков. Его сын и преемник Башар аль-Асад не унаследовал львиной хватки отца. По словам недругов, он скорее напоминает страуса, который постоянно прячет голову в песок. Представители старой гвардии, которые сделали карьеру в 70—80-е годы, называют его «слюнтяем».

«Дамасская весна»

Башар не должен был стать президентом. Хафез готовил себе в наследники его старшего брата Басиля. Однако в 1994 году, после того как тот погиб в автокатастрофе, вынужден был сделать ставку на среднего сына, который был далек от политики и учился в Лондоне на врача-офтальмолога. Башар в спешном порядке был вызван в Дамаск, окончил военную академию в Хомсе, и уже к 1999 году получил звание полковника. Через год умер его отец, и сирийский меджлис тут же изменил конституцию, снизив минимальный возраст кандидата в президенты с 40 до 34 лет (младшему Асаду тогда как раз исполнилось 34 года).

Для верхушки правящей партии «Баас» это был наиболее приемлемый кандидат: соратники его отца не сомневались, что им можно будет управлять. И хотя первое время Башар пытался проявить характер, в итоге он вынужден был смириться с всевластием номенклатуры. «Вначале он всячески открещивался от старой гвардии, — пишет The Foreign Affairs, — заигрывал с диссидентами, позволил критиковать власть, ослабил цензуру. Однако «дамасская весна» оказалась миражом, и в последующие за ней десять лет в Сирии не было проведено ни одной серьезной реформы». Многие в стране до сих пор вспоминают «дней Башаровых прекрасное начало». В 2000 году он провел массовую амнистию политзаключенных, разрешил проводить оппозиционные собрания, пользоваться спутниковым телевидением и даже открыл два интернет-кафе в Дамаске. Он не раз подчеркивал, что принадлежит к новому поколению сирийской элиты, культивировал образ «народного президента». Как отмечала Le Mond, «Башар мог запросто зайти в обычный магазин, пообедать с семьей в скромном ресторанчике, прогуляться по центру Дамаска. По сравнению с отцом он казался подлинным демократом. Да и первая леди Асма аль-Асад, бойкая дамочка, воспитанная в Лондоне и занимавшаяся инвестиционными проектами, составляла разительный контраст с женой Хафеза, которую народ увидел лишь однажды — во время государственного визита в Советский Союз».

Избавившись от наиболее одиозных представителей «старой гвардии», Асад приступил к экономической либерализации. В Сирии были основаны частные банки, в страну потекли иностранные инвестиции. Однако дамасская весна быстро прошла, молодой президент начал закручивать гайки, и партийная номенклатура вновь заняла привычное положение «руководящей и направляющей силы». Асад сделал вывод, что сирийское общество еще не доросло до таких вольностей как свободная пресса и Интернет.

«Остров стабильности»?

Тем не менее до последнего времени Сирия считалась «островком стабильности» на бушующем Ближнем Востоке. Еще в феврале Асад заявил в интервью The Wall Street Journal, что его «режим пользуется популярностью в народе и обладает иммунитетом к «жасминовым революциям». В общем-то, у него были веские основания для таких заявлений. Несмотря на косметические рыночные реформы, сирийское общество, по сути, остается эгалитаристским. В этой стране, в отличие от Египта и Туниса, нет ничего похожего на политически-сознательный средний класс, который является базой для «твиттерных революций». Большинство граждан получают деньги от государства и, казалось бы, заинтересованы в стабильной политической ситуации. Нет в Сирии и влиятельной независимой армии, как в Египте. Военные и спецслужбы на сто процентов зависят от режима Асада. С другой стороны, это все-таки дисциплинированные вооруженные формирования, а не банды головорезов, как в Ливии. В добавление ко всему, Асад — лидер молодой, на посту президента он находится всего десять лет и еще не успел приесться. Сирийцам импонирует его жесткая антизападная и антиизраильская риторика, и его популярность в народе, особенно среди молодежи, которая была главным действующим лицом в шоу на площади Тахрир, не вызывает сомнений.

Рассуждая об устойчивости сирийского режима, политологи отмечали также тот факт, что династия Асадов уже несколько десятилетий подряд оберегает Сирию от конфликтов на конфессиональной почве. Сами правители принадлежат к религиозному меньшинству — алавитской секте. Алавитов в стране не более 12 процентов, однако они занимают ключевые должности в госаппарате, армии и спецслужбах. Объясняется это тем, что во время колониального господства в Сирии, французы слишком сильно опасались суннитского большинства и противопоставляли ему представителей других направлений ислама, из которых и формировали военные и полицейские отряды. После обретения независимости суннитская элита какое-то время управляла государством, но затем вынуждена была уступить власть армии, в которой первую скрипку играли представители алавитской общины.
«Как и в случае с саддамовским Ираком, где правящее суннитское меньшинство было заинтересовано в секуляризации, алавиты в Сирии всегда отстаивали светские принципы и противостояли исламским радикалам, — пишет The Forieign Policy. — При этом им удалось заключить прочный союз с суннитским предпринимательским классом, который играл ключевую роль в экономике страны». Не случайно, когда в южных регионах начались волнения, один из самых влиятельных суннитских муфтиев Сирии Ахмед Бадр Хассун выступил с призывом «не поддаваться на провокации проповедников смуты, стремящихся расколоть державу».

«Страха больше нет»

Беспорядки начались в середине марта в городе Дераа на юге Сирии. Разъяренная толпа сожгла дворец правосудия, здание местного отделения правящей партии «Баас» и сбросила с пьедестала статую Хафеза Асада. Для властей это стало громом среди ясного неба, и республиканская гвардия во главе с братом президента Махером Асадом устроила в Дерааа настоящую резню. Погибло более ста человек, в город были введены танки, мятежные районы окружены спецназом. Тем временем волнения перекинулись на крупнейший средиземноморский порт страны Латакию и древние западносирийские города Хомс и Хама. В старой партийной речовке «Только Бог, Сирия и Асад» фамилию президента заменили словом «свобода». «Страха больше нет», — скандировали демонстранты, опровергая слова знаменитой диссидентки Сухаир Атасси, пару месяцев назад назвавшей Сирию «королевством молчания и страха».

Поначалу казалось, что президент будет действовать по ливийскому сценарию. Власти объявили, что в стране орудуют иностранные наемники и преступные банды, и принялись разгонять демонстрации, не стесняясь использовать военную силу. Однако в последний момент Асад, который из кожи вон лез, чтобы предстать на Западе светским просвещенным правителем понял, что топить восстание в крови он не может. «Сирийский президент пошел на попятный, — пишет The Economist, — он уволил местного губернатора, отставки которого добивались манифестанты, представ в роли доброго халифа, избавляющего народ от злых эмиров».

Кроме того, Асад выступил в Народном совете, повинившись перед родственниками погибших и пообещав предоставить сирийцам свободу слова, ввести в стране многопартийность и укрепить независимость судебной власти. Он вновь вспомнил о своем образе времен дамасской весны, заявив, что нынешнее правительство запоздало с проведением реформ и потому будет оправлено в отставку. Поговаривают даже о том, что в угоду мятежникам Асад готов отменить чрезвычайное положение, действующее в стране с 1963 года и пресловутую 8-ю статью Конституции, которая наделяет «Баас» привилегиями правящей партии. У многих экспертов вызвало недоумение решение сирийского лидера выпустить на свободу несколько сотен политзаключенных, большинство из которых принадлежат к запрещенной в стране группировке «Братья-мусульмане».

Однако какие бы действия ни предпринимал Асад, на какие бы уступки мятежникам он не шел, страна продолжает бурлить. Больше всего сейчас власти опасаются, что с юга волнения перекинутся на северо-восток, населенный курдами, и северо-запад, где расположены самые крупные суннитские провинции страны. «Если распадется альянс алавитской правящей элиты с суннитами, — пишет The Foreign Affairs, — Сирию ждет хаос. Не случайно, многие партийные идеологи «Баас» настаивают на том, что восстание нужно давить на корню и предлагают заменить на посту президента мягкотелого Асада на его брата Махера, который считается сторонником жесткой линии». Чтобы «революционная зараза» не распространялась по стране, военные предлагают отрезать южные регионы от центральных и северных, блокировать район Друзской горы, в котором проживают около миллиона друзов, и сирийскую часть Голанских высот.

Вторая Ливия?

Многие в Дамаске убеждены, что беспорядки в стране стали возможны лишь в результате «большого заговора» западных крестоносцев и израильских ястребов. Еще в эпоху Буша Сирия, как известно, была включена американскими неоконами в «ось зла». «Если продолжить ряд Ирак — Ливия, — пишет The Nation, — следующим звеном должна стать Сирия. Три этих государства очень похожи. В арабском мире это были изгои, не попавшие под влияние США, пережившие длительный период санкций, светские, социалистические, копирующие насеровскую модель державы. И если американцы будут последовательны, а последовательность, как известно, главная добродетель, следующий удар они нанесут по Дамаску». Такого же мнения придерживается венесуэльский каудильо Уго Чавес. По его словам, в Ливии и Сирии реализуется один и тот же сценарий: «жителей этих стран провоцируют на кровопролитные конфликты, чтобы потом осуществить гуманитарную интервенцию, завладеть их природными ресурсами и превратить в колонии».

Асад действительно является для Вашингтона персоной нон грата. Он даже родился 11 сентября. Американцы не могут простить ему тесную связь с Ираном, который поставляет в Сирию оружие и планирует превратить местный порт Латакия в свою военную базу на Средиземном море. Раздражает США и поддержка, которую Асад оказывает ливанскому движению «Хезболла» (во время ливано-израильской войны 2006 года он вызвал на Западе волну возмущения, заявив, что арабские лидеры, критикующие ливанских исламистов, — это «отступники», «паразиты» и «нелюди»).

Не удивительно, что некоторые представители администрации Обамы проводят параллель между Асадом и полковником Каддафи. По словам вице-президента Брукингского института Мартина Индика, «крах сирийского режима в интересах Вашингтона. Это могло бы стать хорошим противовесом иранскому влиянию в регионе, которое резко возросло после падения режима Мубарака в Египте, шиитских волнений в Бахрейне и охлаждения американо-саудовских отношений». Однако реалисты в США утверждают, что, несмотря на заигрывания Асада с Тегераном, светское правительство алавитов может оказаться меньшим злом по сравнению с радикальными суннитами, которые придут ему на смену.

Падения сирийского режима опасаются и в Израиле. «Ничего не может быть хуже неопределенности, — пишет газета Haaretz, — и хотя Асад не раз позволял себе антиизраильские выпады, он мог обеспечить стабильность. Если его свергнут с престола, не совсем понятно, кто будет контролировать ракеты Скуд с химическими боеголовками и командовать сирийской армией на Голанских высотах?» Конечно, Асад ориентируется на Тегеран, говорят израильтяне, но его режим все-таки лучше прямого иранского вмешательства во внутренние дела Сирии, поводом для которого могут стать волнения в курдских регионах.

В защиту Асада выступили даже в Эр-Рияде, хотя саудовское королевство всегда считалось геополитическим противником Сирии (чего стоит хотя бы противостояние двух держав в Ливане). «Сирийская революция, — отмечается в исследовании американского аналитического центра Stratfor, — парадоксальным образом может сблизить Дамаск с его старинным соперником. Да, у них есть противоречия в Ливане, однако общими усилиями они будут сдерживать Иран на Аравийском полуострове и в зоне Персидского залива. Не случайно Асад в ответ на реверансы Эр-Рияда поддержал операцию по наведению порядка в Бахрейне, где саудовский воинский контингент пытается спасти суннитскую династию Аль Халифа».