В прокат вышла пятая часть легендарной франшизы о приключениях копа из Нью-Йорка Джона Макклейна «Крепкий орешек. Хороший день, чтобы умереть». Он же — день, подходящий для спасения мира, чем бессменный Брюс Уиллис занимается в Москве. Об участии в съемках и о роли «плохого русского» Чагарина рассказал Марии Разлоговой актер театра и кино Сергей КОЛЕСНИКОВ.

 Вы сыграли в «Орешке» главного русского подонка?

— Ну, это сильно сказано. До съемок я думал, что буду играть самого нехорошего русского. Но оказалось, нет — есть там и похуже ребята. И девочки. Мой персонаж из высших эшелонов власти, почти на вершине иерархической лестницы, у него много связей. Серьезный человек в политике и общественных делах. Он вступает в конфликт с другом юности, у которого на него компромат. Под конец все оказывается сложнее: выясняется, что этот деятель, приятель моего персонажа, который поначалу предстает невинной жертвой, на самом деле тип похлеще, чем мой герой.

 Существуют ли в действительности определенные стереотипы изображения современной России в голливудском фильме или это миф?

— Не думаю, что к русским в Голливуде какое-то особое отношение. Им все равно, как кого изображать. Я говорю это со знаком «плюс», ни в коей мере не критикую. Просто это такая махина — Голливуд. Они продают свою продукцию по всему миру. Для них Россия, Китай, Европа, Австралия — это лишь части глобального кинорынка. Они рассчитывают на весь мир, а не на отдельный регион, и еще до начала съемок знают, где и когда состоятся премьеры. Американцы не слишком озабочены тем, насколько достоверно будут выглядеть русские в наших глазах. В этом фильме не стоит выискивать «тараканов», хотя они там действительно есть. Мне показалось, что мой персонаж, пусть это и небольшая роль, абсолютно не передернут, не «скомикован», что ли... Вообще-то, все «Крепкие орешки» — это довольно смешные истории, ну или во всяком случае — с юмором. Не стоит рассматривать их как нечто, имеющее отношение к действительности. Все это сказка. Даже, на мой взгляд, мультик, добротно сделанный, хорошо поставленный. Очень радует, когда столько ресурсов вкладывается в работу. Они не жалеют денег, хотя и считают каждую копейку. В этом, наверное, кроется залог успеха.

 Свобода актерского самовыражения у них регламентирована в большей или меньшей степени, чем у нас?

— Свобода есть всегда. Если тебя взяли на роль, ты становишься ее полноценным соавтором. С тобой советуются, к тебе прислушиваются. До какого-то предела, естественно. И на «Орешке» можно было попросить поменять какие-то реплики, которые звучали не совсем по-русски. Другое дело, что утвердить то или иное изменение было непросто. Мы снимали в Будапеште, и чтобы решить любой вопрос, связывались по скайпу с Лос-Анджелесом. Редакторы вели скрупулезную работу по поводу буквально каждого слова. Это меня очень радовало, их профессионализм. Они

должны сто раз отмерить. Но, несмотря на это крючкотворство, получилось легкое кино. Там очень много всяких погонь, взрывов, перестрелок, обрушений, самолетов-вертолетов... Всего-всего много. Но это не производит гнетущего впечатления — нет трупов. Хотя там есть кровь, но ты понимаешь, что это, скорее всего, вишневый сок.

 Кто был вашим партнером по фильму?

— Основным партнером был немецкий актер Себастьян Кох, который играет того самого шантажиста. Еще была сцена с Юлией Снигирь. Она красавица и вписалась на сто процентов в эту историю. Ей повезло, в прошлом она была учительницей английского языка. На съемках она как рыба в воде в отличие от меня — я ведь языком не владею. Тем не менее мне было все понятно, никаких проблем, к счастью, не возникло.

 Вы не впервые снимаетесь на Западе, ведь был еще фильм «Холодные души» режиссера Софи Бартес, где герой сдает душу на временное хранение, а потом никак не может ее вернуть. Это, наверное, был совсем другой тип съемок?

— В отличие от боевика типа «Крепкого орешка» в «Холодных душах» есть мощная глубокая тема. Как это вообще возможно — отделить душу от человека? И если возможно, то что будет после? Каким может быть наказание за это? Что у тебя на самом деле забирают? Мы же сталкиваемся с этой проблемой ежедневно, ежечасно и ежесекундно. Мы все время со своей душой производим какие-то манипуляции, закладываем ее, сдаем в аренду, всячески эксплуатируем. И что от этого получаем? На съемках «Холодных душ» у меня была одна сложность: нужно было говорить по-английски. И с чувством, а не как попугай. Я зубрил в Москве все реплики и выучил их довольно неплохо, как выяснилось потом, когда я посмотрел фильм. Мы в Нью-Йорке почему-то снимали русский завод. Видимо, это было связанно с какими-то профсоюзными делами. Этих полуразрушенных заводов у нас сейчас полно, но вместо того чтобы снять их в России, они нашли у себя помещение, декорировали его надписями на русском языке, поставили станки, и стоило большого труда привести это место в нужное состояние.

 Вы довольно известный актер дубляжа: озвучивали Джеймса Бонда и Безумного Макса. Нравится ли вам работать голосом, оставаясь при этом за кадром?

— Я люблю заниматься всем, что касается моей профессии. Люблю и дубляж, и сериалы, и антрепризу. Очень люблю радио. Каждую осень уже лет 7–8 мы с большим удовольствием записываем Кремлевскую елку — озвучиваем большие куклы, их голоса, песни.

 Я слышала, что артисты дубляжа образовали своеобразный закрытый клуб, куда трудно попасть новичкам. Правда ли это?

— Это скорее можно назвать корпорацией. Чтобы быть постоянно в дубляже, надо только этим и заниматься. А я люблю заниматься всем. Если я хочу быть в дубляже постоянно и при этом зарабатывать приличные деньги, от чего-то другого нужно отказываться. Но не все готовы так работать. Когда меня зовут, если могу, соглашаюсь. А есть артисты, которые дублируют кино постоянно, каждый день ходят как на работу.

 Сергей, долгое время вы вели программу «Фазенда» на Первом канале. Почему перестали?

— Этой осенью пришел наш продюсер на площадку и объявил, что в моих услугах больше не нуждаются. Вот и все. На вопрос «почему?» он ответил, что сам не знает... На самом деле это обычная история, так устроена жизнь. Другое дело, что часто это исполняют не по-человечески, не изящно. Даже без «спасибо». Предупредили бы хоть за две недели.

 Очевидно, что роль телевидения в кино возросла, и не только в производстве сериалов. Почти за каждым кинофильмом стоит тот или иной телеканал. Этот симбиоз как-то сказывается на вашей работе?

— Если что-то происходит, значит, это кому-то нужно. Я склонен думать, что нынешнее оживление связано с денежными потоками. Естественно, у этого явления есть свои плюсы и минусы. Знаете, в кино совсем другая специфика съемки, она не предполагает «гонки». В кино артист не произносит 30 страниц текста в день — такого просто не бывает. В кино ты можешь сказать всего две фразы за смену, зато красиво их подать. Я радуюсь тому, что в сериалы стали вкладывать больше денег. Я люблю смотреть костюмные исторические драмы, особенно произведенные каналом BBC. Это дорогое удовольствие. Деньги, конечно, не главное — поражает, как у них все это подано, как снято. Сделано без суеты, как полноценное кино. Возможно, мы когда-нибудь придем к тому, чтобы снимать сериалы так же качественно, как и кинофильмы. Было бы здорово.