Город давно уже учит нас не замечать круговорота вековечных природных циклов. Бесчисленные исправно работающие фонари изживают адекватное понятие о ночной темноте. Метро и автобусы полностью изменили представления о пространстве и расстоянии. Поскольку в городе жизнь может затихнуть разве что первого января (и то примерно до обеда), на особую зимнюю сонливость и утомленность принято не обращать внимания.

Стоически бодрящиеся граждане, с поистине геркулесовым усилием продрав глаза сумеречным утром, прибывают на службу унылые, как пьяные мухи, для получения сезонного бонуса — возможности пожаловаться коллегам на упадок сил и депрессию во время забега в курилку. Больше других ощущает на себе несоответствие социальных и биологических ритмов студенчество. Недосып и подавленность, всегда характерные для этого сословия, зимой усугубляются ускоренными маршбросками через сугробы под тоскливым светом тех самых бесчисленных фонарей. Едва ли радует также необходимость заворачиваться перед выходом в три слоя хлопкозаменителя, чтобы через сорок минут стаскивать все обратно и вываливать на руки гардеробщице.

Впрочем, не стоит думать, что москвича ожидают в зимнее время лишь трудности и неприятные ощущения. Скажем, сунуть обкусанные холодом подушечки пальцев под струю горячей воды — удовольствие, ведомое далеко не каждому. Как и возможность на новогодних каникулах включить телевизор фоном (обязательно именно фоном!) и вылезать на холодную улицу разве что за свежей порцией того сырного пирога, который на ближайшем рынке зовется пиццей.

К тому же в зиме, как и во всем другом, город видит, прежде всего, источник доходов и активно пользуется сезонными благами. Катки на стадионах, лыжные трассы в парковых комплексах и главная сверкающая изюминка — праздничные распродажи. Бутылки шампанского, небьющиеся елочные шарики по пятьдесят рублей упаковка, коробки конфет под маркой «Клаус и Ко». Даже через две недели по окончании основной волны зимних праздников можно увидеть озабоченных родителей в магазинчике конструкторов LEGO — ведь у некоторых детишек и дни рождения выпадают на январь-февраль.

Неотъемлемым в жизни горожан стало также понятие «настоящая зима». Климатические настройки в городе изрядно барахлят, а потому каждый год велика вероятность, что вместо желанной зимы вам подсунут какую-то влажную гадость со снегом, больше похожим на дождь. Так что морозы и снегопады служат скорее добрым знаком, свидетельством того, что мир еще не сломался окончательно и продолжает нормально функционировать. Ради такого можно даже смириться с необходимостью менять шины и гололедом на дорогах (это если вы располагаете личным транспортом; в противном случае см. выше о маршбросках через сугробы).

Впрочем, город, как уже говорилось, живет в своем ритме, отличном от природного: это правило распространяется, в частности, на коммунальные услуги. Поэтому каждую зиму наступает тот тяжелый момент (обычно это конец ноября), когда уже чертовски холодно, а отопление еще не раскочегарилось, и батареи чуть теплы. Сравните эту ситуацию с летними днями: вам жизненно необходимо мыться почаще, но именно тогда и отключают горячую воду. В абсурде социального общежития есть своя логика.

Если обобщать, то московская зима — явление во многом уникальное: это время борьбы естественных русских холодов и искусственных благ городской цивилизации. В темноте зимних вечеров неоновые огни горят ярче, а сияющие потоки автомобилей, кажется, несутся быстрее обычного (или это мы вязнем в снежном месиве и идем медленнее?) И даже в мегаполисе вроде Москвы, навсегда, казалось бы, отгородившемся от капризной стихии, ежегодные перемены диктуют людям стиль жизни вплоть до самых повседневных мелочей. Из шкафа извлекаются подштанники и водолазки, упирающихся детей заматывают колючими шарфами. И вот спустя неделю-другую по окончании шумных и ярких новогодних торжеств несчастный гражданин просыпается под грохот будильника, смотрит в недокромешную тьму за окном… и грешным делом в голове его мелькает сердитая мысль: а не пора ли уже этому безобразию закончиться?