Хотя падение российского производства газа было обусловлено снижением спроса вследствие кризиса, не очень примечательная, на первый взгляд, новость задала тему для дальнейших дискуссий. Все дело в источниках американского прироста добычи, обеспеченного во многом за счет газовых сланцев.

Апологеты сланцевого газа предрекают революцию в этом секторе энергетики, скептики, которых тоже немало, указывают на многочисленные трудности.


«Золотое дно»?

Что такое сланцевый газ? Это обычный природный газ, то есть преимущественно метан, залегающий в труднодоступных сланцевых породах на большой глубине. Использование для получения такого газа традиционных вертикальных скважин, первая из которых была пробурена еще в позапрошлом веке, позволяло получить незначительное количество энергоносителя из-за низкой пористости и, как следствие, недостаточной проницаемости породы. Повысить объемы добычи смогли технологии так называемого горизонтального бурения, когда после создания глубокой вертикальной скважины бур отклоняется под углом 90 градусов и далее движется горизонтально. В сочетании с последующим гидроразрывом — закачиванием в скважину воды, песка и специальных химических компонентов для разрушения перегородок сланцевых структур — эта технология позволила значительно увеличить эффективность добычи сланцевого газа. Хотя описанные приемы были известны с середины прошлого века, долгое время их применение на практике было ограничено высокой себестоимостью. Как и в случае со сжиженным природным газом (СПГ), конкурентоспособности нового способа добычи удалось достичь вследствие сочетания двух факторов — удешевления технологии и роста цен на энергоносители. Пионером развития отрасли стали Соединенные Штаты. В настоящее время в стране действует уже около 35 тыс. подобных скважин. Крупнейшие месторождения США — Barnett в Техасе, дающее около половины американской добычи сланцевого газа, а также Haynesville, Fayetteville и Marcellus.

Хотя доказанные запасы сланцевого газа в США невелики — около 1 трлн кубометров, что не обеспечивает даже двухгодового потребления страны, оцениваемые запасы, напротив, колоссальны. Только в месторождении Marcellus, которое в ближайшие годы может отобрать у Barnett лидерство по объемам добычи, содержится около 14 трлн кубометров газа. Если же суммировать доказанные и оценочные запасы всего голубого топлива страны, то получится, что Соединенные Штаты обладают около 60 трлн кубометров газа. Исходя из текущего ежегодного потребления в 650 млрд кубометров получается, что при активном использовании нетрадиционных месторождений США обеспечены природным газом на 90 лет. Согласитесь, впечатляет.

Перспективным посчитали развитие новых технологий добычи газа и нефтегазовые гиганты. К примеру, ExxonMobile заплатила по разным данным от 30 до 40 млрд долларов за XTO Energy, американского производителя газа из сланцевых месторождений. BP, Statoil, Total заключили соглашения с Chesapeake Energy, ведущим производителем сланцевого газа в США. Компании оказались заинтересованы как в доступе к месторождениям, так и в освоении соответствующих технологий. Кроме того, нефтяные компании вовсю скупают права на разведку и добычу сланцевого газа в Европе. Кажется, что речь идет о новом Клондайке в мировом масштабе. Действительно, заголовки многих публикаций на эту тему содержат словосочетание «сланцевая лихорадка». Оптимисты рисуют радужные картины, когда многие страны мира смогут добывать сланцевый газ, лежащий буквально под ногами, не испытывая зависимости от поставщиков энергоносителей. А США не только перестанут импортировать газ, но и наладят сжижение получаемого из сланцев газа для дальнейшего экспорта в виде СПГ.

Впрочем, последнее утверждение может вызвать скепсис даже и у сторонников революционной технологии. Действительно, добыча в сочетании с затратами на сжижение едва ли сделают подобную продукцию конкурентоспособной на внешних рынках. Зато даже не очень дешевый сланцевый газ может создать конкуренцию импортируемому США в настоящее время сжиженному газу. Напомним, что согласно недавно анонсированным планам «Газпрома» часть топлива со Штокмановского месторождения должна была направляться на американские рынки в виде СПГ. К слову сказать, оптимисты сланцевой добычи упрекают «Газпром» в ведении PR-кампании, направленной на критику новой технологии, так как, мол, сланцевая добыча приведет к потере рынков российской газовой монополии. Возможно, утверждение действительно верно для американского рынка СПГ. Что касается европейских и азиатских рынков, то тут все оказывается гораздо сложнее.


Некоторые вопросы

Вопрос первый: везде ли есть сланцевый газ? Его запасы, по всей видимости, действительно можно обнаружить в Европе, хотя и не во всех странах. При этом у крупных импортеров голубого топлива — Японии, Южной Кореи, Тайваня — с большой вероятностью нет крупных запасов сланцевого газа. Дело в том, что промышленное количество газоносных сланцев обычно находится невдалеке от угольных или традиционных нефтегазовых месторождений. Не все так просто и с Европой. Даже если запасы «нетрадиционного» газа будут найдены, с их добычей могут возникнуть серьезные проблемы. В отличие от США, плотность населения в Европе значительно выше. Это означает и увеличение затрат на возможное переселение из районов добычи, недовольство жителей шумными и грязными технологиями. По некоторым данным, методики гидроразрыва могут приводить и к изменению рельефа местности. Еще одна серьезная проблема — вероятность загрязнения подземных вод закачиваемыми в скважину химикатами. Возможность последующего попадания реактивов в используемую для бытовых нужд воду обсуждается даже в США. Есть все основания предполагать, что помешанная на экологии Европа может и не согласиться пойти на подобные риски. Как отмечает в своей недавней статье The Financial Times, показательно, что Польша, несмотря на свои непростые отношения с Россией, в декабре прошлого года на 37 лет продлила контракт с «Газпромом» на поставки российского газа. Заметим, являясь при этом одним из наиболее перспективных потенциальных источников европейского сланцевого газа.

По данным подготовленного для Еврокомиссии конфиденциального доклада, информация из которого попала в распоряжение новостных агентств (в частности, ИТАР—ТАСС), ЕС по различным причинам — экономическим, социальным и экологическим — в ближайшие двадцать лет не сможет добывать сланцевый газ в заметных объемах. «Великое будущее для русского газа в Европе» прогнозирует даже отвечающий за стратегические вопросы развития высокопоставленный менеджер компании Royal Dutch Shell Джон Барри. Shell уже столк­нулась с общественными протестами при попытке разведать запасы сланцевого газа в Швеции. Схожего мнения придерживается Международное энергетическое агентство, еще в ноябре заявившее, что добыча нетрадиционного газа в Европе существенно не изменит картину предложения топлива до 2020 года. Правда, все эти оценки касаются кратко- или среднесрочной перспективы, ничего не говоря о более далекой.

Остается еще один вопрос: какова же себестоимость добычи? Наиболее оптимистичные оценки говорят о 100—150 долларах за 1 тыс. кубометров газа, что при нынешних ценах позволяет получать прибыль. Считается, что высокие затраты компенсируются возможностью добывать газ в непосредственной близости от потребителя, что сокращает расходы на транспортировку. Однако возможные экологические протесты ставят под вопрос реальность подобного подхода к добыче. Кроме того, скептики подозревают, что компании занижают свои расходы. Сделанные в период рекордных цен на энергоносители инвестиции в проекты потребовали крупных кредитов, и теперь есть основания предполагать, что компании вынуждены искусственно поддерживать оптимизм инвесторов и участников рынка. Себестоимость добычи газа во многом определяется показателями дебита скважин, которые позволяют сделать выводы о запасах месторождения и, как следствие, стоимости расходов, связанных с разведкой и разработкой, в расчете на единицу объема. И нельзя исключить, что прогнозы объема извлекаемого сырья могут оказаться завышенными.

В любом случае, даже если ожидания, связанные с добычей сланцевого газа, окажутся завышенными, эта история должна послужить нам хорошим уроком — необходимость срочной и при этом непоказной модернизации велика как никогда. Стремительное развитие технологий с каждым годом увеличивает вероятность превращения России из «энергетической сверхдержавы» в страну третьего мира.