Интернет-издание Slon.ru, зарегистрированное чуть более года назад, сменило ориентацию. В услугах журналистов это СМИ более не нуждается. «Слон» переформатирован в площадку бесплатных информаторов. Или информантов. Кому что нравится.

Мы живем в эпоху торжества информации. С этим уже давно никто не спорит. Именно она, сакраментальная инфа, призвана удовлетворять экзистенциальные потребности народонаселения. И если раньше обывателю давали хлеба & зрелищ, дабы он был физически сыт и морально удовлетворен, то теперь зрелище замещено. Замещено информацией. Информацией о зрелищах. Потребители смотрят в экран/дисплей/страницу и там зрят жизнь. Причем не такой, какая она есть, а такой, какой ее для них увидел вездесущий медийный работник. Или медиум… Таким образом, прямого контакта с тем, что ранее считалось «зрелищем», практически нет. Имеем секс с реальностью через предохраняющее приспособление в виде СМИ-ресурса. И потребляют медиапродукты все без исключения — выключенных из медийного поля, видимо уже и в рисовых полях не найти.

Но пересмотреть и перечитать все, что предлагает рынок все равно невозможно. И бывает, что опубликованную информацию не потребляет вообще никто. Кроме тех, кто ее произвел, да коллег по работе. Процесс пошел довольно давно. Еще Пьер Бурдье в своей статье о журналистике писал: «Большая часть сенсационного материала, считающегося козырем в борьбе за аудиторию, обречена на то, чтобы пройти мимо внимания зрителей или читателей, и будет замечена только конкурентами, ведь журналисты — это единственные, кто читает все газеты…».

Помню забавный случай с маргинальным писателем Александром Никоновым. Десять лет назад мы с ним экспериментировали с одним бульварно-сатирическим форматом, пытаясь сделать стёбную газету, что-то вроде парижского еженедельника Le Canard enchaîné (это одно из старейших, популярнейших & влиятельнейших изданий во Франции), под названием «Московская комсомолка» (которая не имела отношения ни к «МК», ни к «Комсомолке»; контентил газету патологически плодовитый Дима Быков и его коллеги по «Огоньку). Естественно, Никонов в полный рост представлен был в каждом из двадцати выпусков проекта. Но однажды Саша предложил материал, который я не дерзнул публиковать ввиду того, что издание гарантированно читала не только администрация президента Ельцина, но и его благовоспитанное семейство, нервно реагировавшее на ненорматив. Речь шла об очень смешном обзоре туалетных надписей. Просто забавном, без какого-либо тайного посыла.

Через пару недель после моего отказа Александр, заехавший в штаб-квартиру «Новых Известий» (где с подачи тогдашнего владельца Бориса Березовского и окопалась хулиганистая «Московская комсомолка»), гордо продекларировал:

— «Туалеты» я всё-таки опубликовал!

— Ну и какая реакция?

— Не знаю, в редакции еще не был.

Так и сказал. Фраза вошла в местные анналы. То есть эффект публикации уже тогда измерялся не потоком читательских писем или правительственными постановлениями, а местечковыми отзывами коллег. Изменились масштабы. «И миллион меняют по рублю» (© В.С. Высоцкий).

В культовой комедии Эльдара Рязанова «Дайте жалобную книгу!» (1965) есть примечательный эпизод. По сюжету отстойное кафе «Одуванчик» возглавила молодая заведующая Татьяна Шумова (Лариса Голубкина). Молодой и настырный репортер Юрий Никитин (Олег Борисов), мечтающий употребить Татьяну по прямому назначению и заодно ликвидировать недостатки в работе общепитовской точки, пишет злобный фельетон. Обиженная девушка порывисто упрекает мстительного журналюгу (© А.Б. Градский):

— Из-за вас мою фамилию теперь склоняет миллион человек!

— Вообще-то тираж нашей газеты — пять миллионов, — гордо ухмыляется журналист.

И ведь действительно: в советское время центральные газеты издавалась такими мега-тиражами. Самих газет-то было не более дюжины при этом. Из ежедневных — «Известия», «Комсомольская правда», «Правда», «Советская Россия», «Социалистическая индустрия», «Труд». Стоили по 2 копейки. Объем, как правило, четыре полосы. Первая занята тупым официозом. На второй — про закрома Родины. Читабельной инфы — не более сотни-другой строк. Немудрено, что и сами эти строчки и междустрочье изучалось подписчиками пристально. И эффект от публикаций всегда был. Заметка реально могла стать приговором. Репортаж решал судьбу министерства. Фельетон ломал судьбу. Обложка была событием. А корректорских ошибок не было. Из фактических — только идеологически выверенные.

Все всё читали и смотрели. А сейчас не успевают. Наслаждаться душевым потоком и принимать на темечко Ниагару — не одно и то же. И действительно размножение единообразия утомляет потребителя и дорого обходится владельцам. Поэтому смекалистые СМИ-руководители идут другим путем. Профессиональные журналисты им больше не нужны. Коли есть моськи-блоггеры! Которые, как кошка в анекдоте с горчицей, делают свое дело «добровольно и с песней». А главное безвозмездно. И грех Слону, гиганту мысли, не воспользоваться услугами орды борзописцев-добровольцев, коли это может продлить ему жизнь.