Красные огни

Парочка академических скептиков развенчивают парапсихологию и мелкую рать ее шарлатанов, экстрасенсов и телепатов, не щадя их кроликов, цилиндров и крученых-верченых столиков. Играют ученых щелкунчиков самонадеянная, как всегда, Сигурни Уивер и оптимистичный Киллиан Мерфи. На них находится, конечно, нераскалываемый кракатук в лице Роберта Де Ниро, играющего незрячего Саймона Сильвера, воплощающего собой антологию с хрестоматией паранормальных практик от полтергейста и приемов Ури Геллера до хилерской медицины. Поединок рационального с иррациональным, разумеется, неравен, и каждой стороне хотелось бы подсуживать, прекрасно понимая, что люди в XXI веке живут с материализмом в душе, как в постылом браке по расчету, не упуская случая отдаться менее прирученным материям. И в общем, симпатично, что режиссер Кортес с очевидным пониманием относится к этой слабости.

Режиссер Родриго Кортес. В ролях: Роберт Де Ниро, Сигурни Уивер, Киллиан Мерфи. США. 2012.

Космополис

Сухая и будто пощелкивающая, как от электрических разрядов, от близости к первоисточнику экранизация романа Дона Делилло. В книжке финансовый воротила едет сквозь кривые управляемой анархии и вспышки предусмотренного рынком хаоса. Едет стричься в квартал своего детства, разумеется, босоногого. В пути его лимузин по одному подбирает сотрудников магната, с которыми он беседует о том о сем. Кроненберг запаивает их диалоги в бронированный лимузин, акцентируя их стерильность, неприменимость к жизни, которая раскачивает лимузин, но в фильме оказывается едва ли не нарисованным фоном. Эта вонючая, больная, опасная, расплескивающая себя жизнь в самом деле почти превратилась в абстракцию для главного героя в исполнении еле одушевленного Паттинсона, живущего графиками, паттернами и выслеживанием иены. Всего добившись, все получив, он спонтанно поддается желанию все это разрушить — поступок, с одной стороны, творческий, с другой — мало кому доведется пережить столь масштабный опыт саморазрушения и самообладания. И все-таки в фильме, как и в книге, этот масштаб неощутим, поскольку и сам персонаж очень смутно представляет, чем владеет. Все потери несущественны для фильма Кроненберга, ибо происходят за пределом не только человеческого, но и математически абстрактного, гармонического — в сфере умножающегося эха виртуальных манипуляций. И это определенный шаг вперед для Кроненберга, поднаторевшего в скрещивании человека с разнообразными формами жизни и нежизни. Но одновременно и два шага назад для кинематографа — в статику, условность, анестезию.

Режиссер Дэвид Кроненберг. В ролях: Роберт Паттинсон, Жюльетт Бинош, Саманта Мортон, Матье Амальрик, Пол Джаматти. Канада. 2012.

Рай: любовь

Австрийский режиссер-документалист придумал трилогию о дамах разных возрастов в условиях секстуризма для пожилых, стрессового похудания и католического мессианства. Первый фильм трилогии «Рай: любовь» был показан на Каннском кинофестивале и вызвал удивительную реакцию. Дамы, сыгравшие в фильме заплывших западным жирком покупательниц кенийских парней-проституток, рассказывали на пресс-конференции о том, какой неоценимый вклад их прототипы вносят в институт кенийской семьи. Строят дома, содержат жен, вкладывают в образование детей и в здравоохранение бесчисленных родственников. Зайдль не доходит до показа столь грандиозных масштабов филантропии, зато так гипертрофирует последнюю сцену, что она из псевдодокументальной драмы переезжает в титулованное геронто-порно, которым Зайдль влепляет филантропам по сусалам. Фильм точно вышел не лучше, чем предыдущий «Импорт/ Экспорт», может быть, бесстыднее, может быть, концентрированнее на одной теме — удивительном свойстве человека думать, что он создан для удовольствий, и растить в себе изгоя в депрессии, если после 60 он не получает того, что бывает в 20. Может быть, новый фильм получился у Зайдля более универсальным, но при этом без побочных эффектов искусства, таких как понимание, сожаление, не говоря о сочувствии.

Режиссер Ульрих Зайдль. В ролях: Маргарете Тизель, Питер Казунгу, Инге Маукс. Австрия — Германия — Франция. 2012.

4.44. Последний день на земле

Феррара назвал точное время, не сообщив даты. Так же скромно устроен сам фильм: все занятия персонажей явлены подробно, особенно секс, но никаких тебе сверхидей. Так же смонтированы бесчисленные информационные потоки с мониторов, расставленных по квартире: без фокуса на каком-то смысле. А в квартире накануне конца света двое — мужчина и девушка. Никакое светопреставление не способно оттянуть их внимания от себя любимых. С такой разделенной любовью к себе Армагеддон — это просто новый опыт, что-то вроде пикника с медитацией. Нет, конечно, они дадут разносчику пиццы попрощаться с его китайской мамой по скайпу, но это такой способ подчеркнуть свою чуткость, открытость, терпимость. Феррара давно не был так безмятежно ядовит. И это весьма интересная реакция на популярную тему, от которой у одних меланхолия, у других патетические судороги, у третьих патологическая резвость. Без всякого сарказма, более того, с удовольствием он рассматривает всю рутину, в которую погружается последний день людей, потому что масштаб человека не способен увязать необъятность предстоящего небытия с текущей вот именно сейчас слезой, коликой, похотью. Вот за это внимание к масштабу, моему и вашему, хочется назвать Феррару как-то соответственно. Молодцом, что ли.

Режиссер Абель Феррара. В ролях: Уиллем Дефо, Шэннин Ли. США. 2011.

Цезарь должен умереть

«Золотой медведь» Берлинале достался фильму — наблюдению за сценической игрой заключенных большой римской тюрьмы, которые на время спектакля становятся благодаря театральному волшебству свободными людьми. Чужие характеры, судьбы уносят их от сроков, статей к иным берегам, бывает, что и к другим преступлениям, наказание за которые, впрочем, не суммируется с предыдущими. Многие здесь отбывают пожизненный срок. В «Ребиббии» дают «Юлия Цезаря» Шекспира в постановке Фабио Кавалли. Но ни убийство Цезаря, ни лихорадка мартовских ид не идут в сравнение с сюжетом исчезновения тюрьмы, которая развоплощается на театральной сцене. Братья Тавиани устраняются из картины как авторы, они выбрали роль наблюдателей за удивительной метаморфозой, которую преподносит любительский спектакль, в определенном смысле освобождающий своих участников от места, времени и судьбы. Фильм растворяется в этой свободе, возвращаясь к классическому пониманию смысла и целеполагания искусства.

Режиссеры: Паоло и Витторио Тавиани. В ролях: заключенные тюрьмы «Ребиббия». Италия. 2012.