Еще в 1990-е годы судьба бывших африканских колоний не очень волновала европейцев: они были слишком сосредоточены на своем эксперименте по созданию единого пространства, эксперименте, который предполагал отказ от политического суверенитета и превращение Европы в аморфную пацифистскую структуру, способную применять лишь мягкую силу на международной арене.

Законы джунглей

В начале нулевых даже один из главных идеологов «постсовременного государства» британский дипломат Роберт Купер вынужден был признать, что европейский опыт невозможно в мгновение ока перенести на остальной мир, где военная сила все еще остается существенным политическим инструментом. В 2002 году он опубликовал памфлет «Либеральный империализм», который стал обоснованием имперского внешнеполитического курса европейских держав. В постсовременном мире, заявил Купер, необходимо действовать на основе законов и коллегиальной безопасности, но, сталкиваясь с государствами старого типа, применять более жесткие методы, соответствующие этапу развития, на котором они находятся. «По отношению к тем, кто все еще живет в XIX столетии, оправданно применение силы, хитрости, превентивных ударов. Если мы находимся в джунглях, мы должны жить по законам джунглей, — отмечал Купер. — Единственный способ справиться с хаосом — это колонизация. И сейчас потребность в колониальном управлении может быть даже больше, чем в XIX столетии».

Первой совместной операцией Франции и Британии на африканском континенте стала «военно-гуманитарная» миссия «Артемида» в республике Конго, которая началась в 2003 году. Политологи уже тогда стали утверждать, что страны ЕС собираются укрепить свои позиции в богатой природными ресурсами Африке, пока американцы увязли в ближневосточных войнах. Ведь территория Конго представляет собой удобный плацдарм для дальнейшей экспансии в регионе. В самом Конго находятся большие запасы алмазов, относительно недалеко Ангола, также с алмазами и нефтью, а там и Намибия с залежами урана. И когда на франкобританском саммите в городе Ле Туке было объявлено о конголезском походе, американцы тут же провозгласили, что в Африке создается первая военная база ЕС, которая позволит Лондону и Парижу начать масштабную военную кампанию на Черном континенте. И действительно, уже на следующий год европейские войска были введены в Судан.

Маленькие победоносные войны

Кончено, у Франции сохранились интересы в бывшей французской экваториальной Африке, у Бельгии — в районе Великих озер, у Британии — в Судане и других государствах, когда-то находившихся под ее властью. Но многие эксперты отмечают, что восстановить влияние на Черном континенте европейским странам будет нелегко, ведь они давно уже принадлежат к клубу бывших империй. Так, эксминистр иностранных дел лорд Хард, выступая в Королевском Институте международных отношений, заявил, что «политический вес Британии не соответствует ее амбициям»: за последние десять лет страна участвовала в пяти войнах и продолжает взваливать на себя все новые и новые обязательства по урегулированию конфликтов. То же самое касается и Франции. «Это угасающая звезда, которая пытается удержать былую славу, расхаживает с важным видом и позирует перед камерами, — отмечает The National Interest. — Да, у французов остается мощная военная сила, которая по европейским меркам очень впечатляет. Но это уже не Великая Франция эпохи наполеоновских войн. И когда гиперактивный президент Саркози марширует в туфлях на платформе, бомбит одну страну за другой и строит из себя Бонапарта, выглядит это нелепо. Настоящему Наполеону не приходилось ходить с кружкой для подаяния, выклянчивая военную помощь у союзников. Когда он говорил, люди слушали. Когда говорит его незадачливый подражатель, они смеются».

Как сказал французский военный аналитик Жан-Доминик Мерше, «амбиции Сарко непомерны. Такое ощущение, что он готов отправить солдат во все горячие точки франкоговорящей Африки и восстановить империю, существовавшую во времена Клемансо. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что операции в Ливии и Кот-д’Ивуаре — это только начало. Победоносные африканские походы, по замыслу советников Саркози, помогут ему вернуть популярность внутри страны». Той же цели добивается британский коалиционный кабинет консерваторов и либеральных демократов, который с самого начала правления теряет политические очки. Дэвиду Камерону не дают покоя лавры Тони Блэра, игравшего значительную роль на мировой арене. «Коалиция тори и вигов, — предупреждает The Prospect, — это гремучая смесь. Последняя такая коалиция вела самую страшную войну в истории Соединенного Королевства».

Воинственные кузены

«Сердечное согласие» между президентом Саркози и премьерминистром Камероном во многом было обусловлено тем, что они желали прослыть у себя в стране волевыми лидерами, одержавшими победы на поле брани, и понимали, что в одиночку им с этой задачей не справиться. В ноябре 2010 года, через несколько месяцев после того как к власти в Британии пришел кабинет Камерона, на франкобританском саммите в Париже было подписано два договора о сотрудничестве в военной сфере, беспрецедентные по уровню взаимного доверия. Один из документов предполагает создание совместного экспедиционного корпуса в несколько тысяч солдат для участия в военных операциях НАТО, ООН и ЕС. Второй касается «чувствительной» темы ядерного оружия: Британия и Франция отныне смогут совместно использовать испытательные тренировочные центры. «Признаком того, как далеко зашли лидеры современной Антанты, — пишет The Times, — может служить решение о реконструкции британских авианосцев, которая позволит использовать их французским самолетам».

«В области безопасности у Британии и Франции не должно быть никаких секретов», — провозгласил Николя Саркози после первой встречи с Камероном. И совместная операция в Ливии позволит на практике проверить жизнеспособность новой Антанты. Муамар Каддафи, безусловно, считался основным соперником англо-французской элиты, которая рассчитывала завладеть в Черной Африке самыми лакомыми кусками колониального пирога. Политиков в Лондоне и Париже раздражал амбициозный проект Африканского Союза и претензии ливийца на панафриканское лидерство. И хотя европейцы традиционно поддерживали на Ближнем Востоке автократов, на этот раз им пришлось вспомнить о революционных корнях. «Чтобы сохранить свои позиции в Африке, — пишет The Independent, — потомок королей Дэвид Камерон нацепил на себя маску Кромвеля, а надменный Саркози вспомнил о Марсельезе, борьбе с тиранами и гильотине». Как это ни удивительно, во французском и британском обществе африканские походы пользуются популярностью. Даже один из идеологов либеральных демократов Джулиан Эстл заявил, что «представление о вигах как об антивоенной партии глубоко ошибочно и в случае с Ливией у Британии просто не существует другого выбора, кроме как военное вмешательство». Как объяснить столь непривычные для политкорректной Европы настроения? «Самым разумным объяснением, — пишет The Daily Telegraph, — является имперское сознание британцев и французов, которые хоть и осуждали «американскую» войну в Ираке, никогда не имели ничего против доктрины гуманитарных интервенций, воспринимая ее как нечто органичное, отражающее глубинные черты их менталитета».

Возникновение новой Антанты, которая стремится утвердить европейское лидерство в Африке, вызывает положительные эмоции в Лондоне и Париже. «Франция всегда была надежным союзником, — пишет The Spectator, — а на данный момент это единственная держава в континентальной Европе, которая что-то представляет собой в военном отношении. К тому же, если другие европейские народы являются просто хорошими соседями Британии, французов мы давно воспринимаем как своих кузенов».

Другие материалы главной темы