А в остальном празднование Нового года в этом городе принципиально ничем не отличается от того, как это делается в большинстве стран мира. Разве что Деда Мороза называют Ноэль Баба — как дань геополитическому положению страны, связывающей Восток и Запад.

Но не это главное в Стамбуле. Его удивительная особенность заключается в том, что каждый здесь, как правило, находит что-то созвучное собственным мыслям и даже нюансам настроения на данный конкретный момент. Мыслящему масштабными категориями человеку, стоящему на берегу Босфора, обязательно придет в голову банальная, как все глобальное, мысль о том, что Стамбул (как и собственно Турция) находится на двух континентах, и это обуславливает его особое место в мире.

Турист, склонный к духовным исканиям, после посещения переделанной в мечеть византийской церкви Святой Софии просто не сможет не подивиться причудливому сочетанию православного и исламского в одном отдельно взятом месте. И кем бы ни был путешественник по вероисповеданию, в Голубой мечети (мечеть Султана Ахмета) его накроет мощной волной покоя, и наступит долгожданный мир с самим собой. Ну если не мир, то хотя бы перемирие.

Еще можно долго удивляться неистощимой деловой активности местных жителей, благодаря которой за последние годы Турция стала одной из самых динамично развивающихся экономик мира.

Мы же удивлялись другим вещам. Например, кошкам. И дело даже не в том, что их в Стамбуле великое множество. Просто они здесь настолько ухожены и вальяжны, настолько любимы горожанами и настолько в курсе своего привилегированного положения, что даже сама мысль о том, что можно сказать такому существу «Брысь!», кажется кощунственной.

Кошки, часто украшенные ожерельями с бирюзой, сидят в дверях лавок, устраивают деловые встречи и разборки прямо на тротуарах среди путающихся под ногами прохожих. Последние при этом не выражают ни малейшего неудовольствия — наоборот, могут остановиться и понаблюдать или даже собраться в группу поддержки.

Повсюду на улицах специально для кошек расставлены мисочки с кормом и блюдца с водой — если этим занимается муниципалитет, то в его структуре должен находиться отдельный кошачий департамент, не меньше.

Мы наблюдали такую сцену: человек сел перекусить в уличном кафе. Но не успел он приняться за принесенную официантом половинку курицы, как к его столику немедленно подошла беременная кошка. Он дал ей один кусочек мяса, потом еще и еще. Кончилось тем, что пришел еще и кот, а там и курица закончилась. Мужик, которому почти ничего не досталось, пожал плечами, улыбнулся и ушел.

Целые кошачьи популяции отираются на рыбных рынках, и никому в голову не приходит гнать их прочь. Еще кошки любят находиться среди рыбаков, густо стоящих на всех мостах через залив Золотой Рог, но не попрошайничать, а с чувством собственного достоинства ждать полагающейся им доли улова.

Золотой Рог — место многочисленных ресторанчиков. В основном они сосредоточены в районе пристаней, откуда морские автобусы (так называются небольшие суда), ходят в азиатскую часть города и обратно. В этих заведениях можно вкусно и недорого поесть, что с удовольствием и делают местные жители. Тарелка жареной хамсы или ставриды, причем свежайшей, только что из моря — всего рублей 140 на наши деньги. А если добавить к этому салат из настоящих душистых помидоров с луком, да еще заправленный оливковым маслом, то вы имеете еще один серьезный повод примириться с собой.

Но 140 рублей для обычных стамбульцев — деньги. И в связи с этим — вторая вещь, которая нас удивила. В Москве, если задаться целью, то, болтаясь по улицам, вполне можно насобирать на кусок хлеба с колбасой. Достаточно погулять в районе станций метро, по переходам, в районе вокзалов — везде валяется мелочь, иногда целые россыпи мелких монет. Кому не знакома сцена: бросаете нищему копейки, а он шипит вслед трехэтажным матом — мало дал. Вокруг каждого такого умирающего от голода всегда валяется мелочь, подбирать которую он считает ниже своего достоинства.

В Стамбуле не так. Вы можете часами ходить по 15-миллионному (данные четырехлетней давности) городу, но нигде не найдете ни куруша (турецкий аналог копейки). Деньги здесь ценят, наверное, потому что достаются они нелегко. Зарплаты в Турции, в сравнении с московскими, небольшие, а цены, хоть и пониже наших, но все равно кусаются. Крутых иномарок намного меньше, да и люди одеты гораздо скромнее.

Прогуляйтесь на рынок и просто проявите интерес к какому-нибудь товару. Продавец вцепится в вас как клещ, и если все же отпустит, не соблазнив скидками и отменным обхождением, то это плохой продавец. А попробуйте сказать, что хотите пройтись по рядам и прицениться — вам непременно ответят, что «там тоже не раздают». Это, пожалуй, самое простое и точное объяснение оздоровления и роста турецкой экономики: никто никому не раздает. Или еще проще: никакой халявы.

Сейчас часто говорят о пути, которым пойдет Турция. Одним не нравится ее сотрудничество с Америкой и Израилем, других пугает исламизация значительной части населения и «отход от принципов светского государства», третьи недовольны ее растущим влиянием в регионе. Как сказал бы Ходжа Насреддин, правы и те, и другие, и даже третьи. Наверное, это неплохо.

Третья поразившая нас вещь: здоровый прагматизм и, как следствие, здоровая же толерантность. В Стамбуле можно запросто увидеть как намалеванные на заборе слова «Смерть Израилю», так и выполненную на иврите надпись «кошер» на рекламе ресторана.

В одном кафе (после распития ракы, естественно) с нами говорили о политике очернения ислама, которую проводят США и их европейские союзники, зато в другом совладелец заведения, закатав рукав, с гордостью показал вытатуированную свастику и что-то, наколотое готическим шрифтом. «Очень люблю Германию», — объяснил он.

И те, и другие, и третьи — жители Стамбула. Они разные, но в главном похожи. Кроме любви к кошкам, их объединяет ясное понимание того, что без труда не бывает ни рыбки, ни водки, ни других хороших вещей.