Еще более амбициозные предложения изложил осенью заместитель председателя правления ОАО «Газпром» Александр Медведев: за десять лет занять 20% мирового рынка СПГ, что может составить чуть менее 150 млрд кубометров в пересчете на газообразное топливо (1 миллион тонн СПГ соответствует примерно 1,4 млрд кубометров газа). Несмотря на различие оценок, ясно одно: руководство и страны, и газовой монополии всерьез обратило внимание на развитие рынка СПГ (сразу отметим, что в настоящей статье речь будет идти о международных контрактах, хотя во многих странах — производителях газа небольшая часть СПГ производится и для внутреннего потребления). И для того есть все основания.


СПГ или «труба»?

Хотя первые коммерческие поставки СПГ пришлись на 60-е годы прошлого столетия, долгое время развитие этого рынка сдерживалось высокой себестоимостью сжиженного газа. Однако со временем технологии подешевели, что привело к бурному развитию этого сегмента газового рынка. По данным на 2008 год, мировое производство СПГ составляло около 240 млрд кубометров, к 2015 году эта цифра может удвоиться. По очевидным причинам в первую очередь заинтересованность как в экспорте, так и в импорте этого вида топлива проявили островные государства, как правило, не имеющие развитой газопроводной связи с другими странами. В свою очередь, среди подобных потребителей СПГ наибольшая доля приходится на индустриально развитые страны с ограниченными собственными запасами энергоресурсов. В 2008 году 40% мирового спроса СПГ предъявляла Япония, 17% — Южная Корея и 5% — Тайвань (таблица 1). Список производителей-экспортеров (таблица 2) также наглядно демонстрирует отмеченную тенденцию — Индонезия, Малайзия, Австралия, Тринидад и Тобаго. А также Катар и Алжир, у которых не остается вариантов: ближайшим соседям газ не нужен, зато недалеко европейский рынок. В свою очередь, страны с протяженной береговой линией, такие как Испания или Франция, стали импортировать сжиженный газ.

Если у островных государств выбор невелик — СПГ или дорогостоящие (или же технически невозможные) подводные газопроводы, — то у континентальных государств выбор был больший, поэтому длительное время они отдавали предпочтение классическим газопроводам. Но стремительное удешевление технологий производства СПГ, происходившее на фоне роста мировых цен на энергоресурсы, привело к тому, что при выборе пути транспортировки газа финансовая составляющая все чаще стала отходить на второй план. Хотя многие по-прежнему считают СПГ более дорогостоящим вариантом транспортировки, этот вопрос стал как минимум дискуссионным.

О динамизме развития отрасли СПГ и торговли им свидетельствует статистика о возрасте танкеров: подавляющее их число было построено в последние годы (график 1).

К тому же расчет себестоимости — вещь далеко не очевидная, ведь при сравнении альтернативных схем доставки помимо энергозатрат и расходов на обслуживание в стоимость необходимо включить расходы на строительство инфраструктуры по сжижению или трубы. За последние годы мы уже не раз наблюдали переоценку (на десятки процентов) стоимости строительства проектируемых трубопроводов — что наших «Южного» и «Северного» потоков, что иностранного Nabucco. Кроме того, вклад этой компоненты в цену топлива, в свою очередь, зависит от сроков эксплуатации трубопроводной системы, которую не всегда можно точно спрогнозировать. Правда, одно правило в любом случае остается в силе: СПГ-поставки тем выгоднее, чем длиннее протяженность альтернативного им трубопровода. Но и в это, казалось бы, очевидное правило жизнь вносит свои коррективы.

Возьмем, к примеру, совсем не короткий проектируемый газопровод «Южный поток», значительная часть которого будет проходить по морскому дну, что дополнительно увеличивает себестоимость. Согласно оценкам концерна RWE, цена прокачки газа по газопроводу (с учетом возврата инвестиций в строительство) до хаба в Австрии может составить свыше 100 долл. за 1 тыс. кубометров. Для сравнения: стоимость катарского СПГ для Европы еще недавно составляла всего около 120 долл. за 1 тыс. кубометров. И пусть конкурирующая RWE несколько завышает расходы, альтернатива в виде строительства завода по сжижению, казалось бы, напрашивается сама собой. Проблема, однако, заключается в знаменитых турецких проливах Босфор и Дарданеллы, и без того перегруженных нефтяными танкерами. И нет никаких гарантий, что Турция в какой-то момент не откажет России в проходе танкеров с СПГ, особенно учитывая, что у Анкары есть свой интерес в деле транспортировки газа. А без проливов гипотетический танкерный флот СПГ окажется запертым в Черном море.

Впрочем, некоторые страны готовы реализовать даже такой вариант. Недавно стало известно о намерениях Азербайджана и Грузии построить заводы по сжижению газа для последующей транспортировки в Румынию. Которой, в свою очередь, придется создать у себя терминалы по приемке СПГ. Планов у Бухареста много — снабжать газом и себя, и соседнюю Болгарию (а как же «Южный поток»?), и другие европейские страны. Аналогичные амбиции и у Польши, которая через пару лет должна построить терминалы для приема СПГ из Катара — соответствующие контракты уже заключены. Публикуемые в СМИ данные об объеме поставок различаются, но есть все основания предполагать, что Варшава в перспективе хотела бы не только создать альтернативный источник газовых поставок для собственных нужд, но и подзаработать на соседях.


На пути к спот-рынку

Из вышесказанного ясно, что хотя СПГ, как и нефть, перево­зят танкерами, знак равенства между двумя энергоносителями поставить не удается. Если черное золото при желании можно перевозить хоть в трехлитровых банках, то в случае СПГ, помимо дорогостоящего производства по сжижению, у стран-потребителей должны быть терминалы по приемке и переводу СПГ в газообразное состояние.

Все это подразумевает серьезные затраты по строительству инфраструктуры не только для производителей, но и для потребителей. И как следствие — механизм долгосрочных контрактов на поставки СПГ. Ценообразование, как и в случае с трубопроводным газом, привязано к ценам на нефть и на, как правило, так называемую S-формулу, названную по виду кривой, отображающей зависимость цен на СПГ от нефтяных котировок. Подобный механизм ценообразования, фактически ограничивающий цены сверху и снизу, позволяет, с одной стороны, компенсировать затраты на сжижение в случае слишком сильного падения нефтяных цен. С другой стороны, если цены на черное золото будут слишком высокими, формула позволит покупателям СПГ сэко­номить. Последнее время, впрочем, от некоторых производителей СПГ слышны предложения (в частности, об этом недавно заявил министр энергетики Катара на конференции в Дохе) отвязать ценообразование на рынке СПГ от нефтяных котировок. Это особо актуально для спотового рынка СПГ, который существует параллельно с поставками на основе долгосрочных контрактов. Пока «Газпром» не поддерживает этих предложений, но очевидно, что в среднесрочной перспективе, по мере развития рынка сжиженного газа, подобный подход к ценообразованию будет представляться наиболее логичным. С 2000 по 2008 год рынок поставок на основе спотовых и краткосрочных контрактов увеличился в пять раз. В условиях, когда рынок СПГ все больше будет напоминать нефтяной, заметную роль начнет играть и так называемая газовая ОПЕК — форум стран — экспортеров газа (ФСЭГ). Организация, в которую входят 15 государств, была основана в 2008 году тремя странами с крупнейшими запасами газа — Россией, Ираном и Катаром.


ФСЭГ пока еще не ОПЕК

Хотя официально декларировалось, что целью создания ФСЭГ не является воздействие на цены на голубое топливо, ясно, что аналогии с ОПЕК появляются не на пустом месте. Однако на практике для влияния на цены необходимо добиться существенного увеличения доли СПГ в экспортируемом газе. Из «большой тройки» пока в этом преуспел только Катар. Географическое положение страны привело к тому, что весь экспортируемый Катаром газ сжижается. По данным на 2007 год, в стране добывалось около 60 млрд кубометров газа ежегодно (экспорт — около 40 млрд кубометров), но, согласно прогнозам, к 2030 году суммарная добыча может превысить 250 млрд кубометров. Крупнейшие потребители катарского СПГ — Япония, Южная Корея и Индия. Кроме того, у Катара есть долгосрочные контракты и с европейскими странами — Испанией, Бельгией, Польшей. Уже к 2012 году Катар планирует довести объем СПГ до 80 млн тонн в год (110 млрд кубометров в год).

Российские планы также достаточно амбициозны. Но в отличие от Катара пока в нашей стране существует единственный завод по переработке СПГ, который находится на Сахалине. Его мощность — около 10 млн тонн СПГ, что соответствует 14 млрд кубометров обычного топлива, 65% из которых будет направляться в Японию. Газа на Сахалине еще хватает, но и потенциальных импортеров тоже: интерес к СПГ стал проявлять и Китай. Кроме того, несколько очередей по производству СПГ будет запущено на Штокмановском месторождении. Правда, как стало недавно известно, его разработка откладывается на три года из-за ожидаемого низкого спроса на газ в ближайшее время. Кроме того, завод мощностью не менее 5 млн тонн СПГ в год планируется построить и на Ямале.

Что касается Ирана, то, несмотря на колоссальные запасы газа, экспортный потенциал страны пока невелик, а заводов по сжижению в стране пока нет вообще. Однако в Тегеране также планируют развивать перспективный сегмент газового рынка. Объем первоначальных инвестиций в проект Iran LNG составит около 5 млрд долларов, а производство составит 10,5 млн тонн СПГ в год. Любопытно, что еще в декабре прошлого года Барак Обама, видимо уже не надеющийся на то, что крупнейшие энергетические компании мира откажутся от участия в разработке иранского газа, призвал мировое сообщество заблокировать для Ирана хотя бы технологии производства СПГ. Тем не менее, по сообщениям некоторых СМИ, Иран и Германия уже подписали соглашение на 1,5 млрд долларов о поставке 100 газовых компрессоров для производства СПГ.
Если трубопроводный газ ставит во взаимную зависимость и поставщиков, и потребителей газа, то СПГ позволяет добиться той самой диверсификации, о которой в равной степени мечтают и экспортеры, и импортеры голубого топлива. Геополитические игры последних лет во многом были завязаны на маршруты нефте- и газопроводов, равно как и на водные пути танкерной транспортировки нефти. Все очевиднее становится, что в дальнейшем СПГ будет играть не менее заметную роль в энергетическом и, как следствие, геополитическом раскладе. К примеру, в январе этого года Ричард Холбрук давил на руководство Пакистана с целью заставить его отказаться от строительства газопровода из Ирана. Альтернатива, предлагаемая Холбруком, — сжиженный природный газ, разумеется, не иранский. Не следует забывать, что СПГ пока серьезно не занялся Китай. В минувшем году Поднебесная импортировала около 3,5 млн тонн СПГ, что соответствует 6% потребляемого страной газа. Тем не менее все говорит о том, что Пекин заинтересован в расширении использования газа и в первую очередь СПГ. В стране существует три терминала регазификации, планируется строительство новых. Кроме того, Китаю удалось освоить технологию строительства танкеров для транспортировки СПГ и построить первые пять судов.

Критики российской газовой монополии считают, что «Газпром» проспал развитие рынка СПГ. Может, и так. Парадокс однако заключается в том, что в ближайшие пару лет на рынке СПГ будет сохраняться избыток предложения, поэтому консервативность «Газпрома» позволила ему избежать лишних затрат, связанных с возможным простаиванием мощностей по сжижению. В дальнейшем же прогнозируется нарастание мировой потребности в этом виде топлива, и активное присутствие на рынке СПГ позволило бы нашей стране получить в свои руки эффективный инструмент проведения энергетической политики.