Начавшаяся трансформация мировой финансовой системы в среднесрочной перспективе приведет к тому, что США уже не смогут компенсировать превышение импорта над экспортом, расплачиваясь долговыми обязательствами. В этих условиях для американского руководства становится критичным снизить поставки нефти из-за рубежа, чей вклад в дефицит торгового баланса превышает 50%.

С другой стороны, рост собственной добычи, сопряженный с разработкой высокозатратных месторождений, может привести к падению цен на мировом рынке, что поставит под вопрос рентабельность новых источников нефти. По альтернативному сценарию, увеличение американской добычи лишь компенсирует падение экспорта из неспокойных регионов. Готовясь к такому развитию событий, США необходимо оптимизировать и географию нефтяных поставок.

14 мая в своем еженедельном обращении к нации Барак Обама призвал существенно увеличить объем собственной нефтедобычи Соединенных Штатов. И хотя выступление было обусловлено ростом текущих цен на бензин, предложения об интенсификации добычи скажутся на нефтяных котировках лишь исключительно в долгосрочной перспективе. Заметим, что за последнее время это уже вторая подобная инициатива американского президента. В конце марта в речи на тему будущего американской энергетики Обама уже выдвинул амбициозную идею снизить зависимость американской экономики от импорта нефти на треть. То, что эти предложения являются неким экспромтом и не вписываются в долгосрочные планы американского министерства энергетики, видно из свежего (апрель 2011 года) обзора Управления энергетической информации (EIA) Annual Energy Outlook 2011.

Три миллиона недостающих баррелей

Взглянем на ситуацию на американском рынке жидкого топлива. В 2010 году США потребляли 19,2 млн баррелей в день нефти, нефтепродуктов, биотоплива и другого жидкого моторного топлива. Из них 9,4 млн баррелей — собственного производства, а 9,8 млн баррелей — импорта (график 1). Долгосрочный прогноз предполагает незначительный рост общего объема спроса — до 21,9 млн баррелей в день даже к 2035 году. Столь умеренное увеличение связано с развитием призванных снизить потребление жидких топлив-технологий — электромобили, гибриды, водородная энергетика, двигатели, использующиеся в качестве источников топлива газ, технологии, снижающие расход топлива на единицу пробега. Так или иначе, из 21,9 млн баррелей потребления собственные источники обеспечат 12,8 млн баррелей, а импорт составит 9,1 млн, незначительно снизившись на 0,7 млн баррелей в сутки. Учитывая погрешности долгосрочных прогнозов и краткосрочные колебания, EIA фактически предлагает модель, согласно которой в течение ближайших двух десятилетий увеличение собственного производства будет компенсировать растущий спрос при фиксированном импорте — на уровне 9 млн баррелей в день. Снижение этого показателя на треть (согласно предложениям Обамы, это должно произойти в течение десяти лет) означает дополнительный рост собственной ежедневной добычи (к уже предполагаемому прогнозом EIA росту на 1,5 млн баррелей) еще на 3 млн баррелей в сутки. Стоит также отметить, что, согласно прогнозу EIA, даже запланированный ранее скромный рост собственного производства будет связан исключительно с альтернативными источниками топлива, в то время как традиционная нефтяная добыча будет стагнировать (график 2).

Хотя США часто упрекали в том, что они, якобы покупая нефть за рубежом за «зеленые бумажки», припасают свои запасы на будущее, основные месторождения нефти на суше действительно истощены. Достаточно сказать, что средний дебит американских скважин на суше составляет около 10 баррелей в день по сравнению с 70 баррелями для среднемирового значения и на порядок большими цифрами на Ближнем Востоке. Однако, «кубышка» у США все же есть. Это месторождения на шельфе страны, где запасы оцениваются в десятки миллиардов баррелей нефти. Мораторий на шельфовую добычу (за исключением некоторых участков в Мексиканском заливе и на Аляске), по соображениям экологической безопасности был введен еще в 1990 году. Озвученные чуть более года назад планы Обамы по снятию запрета на добычу нефти и газа на шельфе были практически сразу отложены в долгий ящик после катастрофы в Мексиканском заливе. Теперь же, после тщательного разбора полетов аварии на платформе Deepwater Horizon, вопрос об освоении шельфа может быть поднят вновь.

Еще один источник, о котором немало говорится в последнее время и который может быть задействован для решения поставленной американским президентом задачи, — это сланцевая нефть. Новости об активизации добычи нефти в сланцах только начинают появляться, поэтому оценки и прогнозы достаточно осторожны. Но многие эксперты полагают, что в ближайшее время успех сланцевого газа (который в долгосрочной перспективе составит большую часть добываемого в США газа) в случае «сланцевой нефти» вряд ли может быть повторен. Дело в том, что получение сланцевой нефти имеет принципиальные отличия от добычи сланцевого газа. Если последний есть обычный природный газ, находящийся в сланцевой породе в разреженном состоянии, то источник «сланцевой нефти» — это порода-предшественник нефти — кероген. Чтобы ускорить его превращение в нефть, проводится термический разогрев пласта — удовольствие, естественно, недешевое. В некоторых случаях одновременно с термическим разогревом или независимо от него, используются и гидроразрывы при горизонтальном бурении (как для получения сланцевого газа). И хотя запасы исчисляются многими миллиардами тонн, экономические и технологические трудности пока не позволяют говорить о сланцевой нефти как о реальном факторе восполнения нефтяного дефицита. С другой стороны, если на сланцевую нефть будет сделана принципиальная ставка, то развитие технологий в этой области может привести к заметному снижению себестоимости добычи.

Таким образом, пока, скорее всего, именно шельф станет основной базой предполагаемого роста американской добычи. Кроме того, США могут производить жидкое топливо и с помощью конверсии природного газа и угля, активнее используя различные формы биотоплива. Собственные резервы для увеличения производства действительно существуют, но оснований предполагать появление дешевой нефти не много. Исходя из публиковавшейся официальной информации, глубоководная добыча на шельфе оценивается в 70–80 долларов за баррель, оценки себестоимости добычи сланцевой нефти говорят о 50–100 долларах за баррель (хотя по неофициальным инсайдерским сведениям, в последнее время в этой сфере идет бурное развитие технологий, которые радикально снижают издержки).

Вернется ли бумеранг?

В результате может сложиться парадоксальная ситуация: установка на импортозамещение нефти отечественной продукцией может привести к появлению на мировом нефтяном рынке значительных свободных объемов нефти, что приведет к падению цен. В свою очередь, снизившиеся цены сделают убыточной добычу на тех самых затратных дополнительных мощностях, призванных снизить объем импорта.

Примерно это уже произошло в США на газовом рынке. Развитие внутренней добычи сланцевого газа в США привело к тому, что Соединенные Штаты практически отказались от импорта этого энергоносителя (в виде СПГ), после чего цены на биржевом рынке природного газа резко упали. От разорения многих американских производителей сланцевого газа спасло то, что транспортировка природного газа составляет значительную, а часто и большую долю конечной стоимости. Этот фактор и стал своего рода запретительной импортной пошлиной на привозной природный газ, тем самым все же позволив американским производителям получить конкурентные преимущества. Но с нефтью, где транспортные расходы относительно невелики, этот вариант уже не пройдет.

У американского руководства наверняка есть понимание этой проблемы. На что может быть расчет при запуске такого бумеранга? Первое. Возможно, по оценкам американских экспертов в случае появления избыточного предложения нефти, произойдет небольшое снижение цены, в результате развивающиеся азиатские рынки переварят дополнительные объемы нефти, и система придет к новому равновесию при ценах на нефть, позволяющих с прибылью работать отечественным производителям. Второй вариант. Если цены все же снизятся ниже допустимого уровня, возможно введение реальных импортных пошлин для защиты собственного производителя. Хотя подобные действия теоретически противоречат постулируемым идеологическим установкам американского руководства, начавшаяся перекройка мировой финансовой системы и снижение роли доллара может не оставить США другого выхода кроме протекционизма, в том числе и нефтяного. Тем более что цены на нефть вносят основной вклад в дефицит торгового баланса США — в прошлом году на импорт нефти и нефтепродуктов пришлось 252 из 497 млрд долларов дефицита. В марте текущего года проблема стала еще более выраженной: дефицит торгового баланса страны составил 48,2 млрд долларов, а без учета импорта нефти — «всего» 16,9 миллиарда.

Борьба за нефтяное подбрюшье

Есть и третий вариант, причем последние события дают основания предполагать, что американское руководство готовится именно к нему, — «лишней» нефти на рынке так и не окажется, так как дестабилизация на Ближнем Востоке и в Северной Африке приведет к падению добычи и экспорта «черного золота» из этого региона на мировые рынки.

При таком развитии событий большое значение приобретает не только цена, но и стабильность поставок. Понимая этот факт, американское руководство помимо снижения нефтяной зависимости будет также стремиться изменить и географию оставшегося импорта. В этом плане США уже находятся в неплохом положении — половина импортируемой нефти приходится на Канаду, Мексику и страны Южной Америки (в первую очередь Венесуэлу) (график 3).

На Саудовскую Аравию и другие страны Ближнего Востока пришлось около 17% импорта, хотя поставки именно из этого региона (около 1,5 млн баррелей в день) должны вызывать наибольшую озабоченность. Если не учитывать политический аспект закупки нефти у аравийских монархий, то наиболее удачными источниками импортной нефти для США должны стать страны обеих Америк и западное побережье Африки, где ожидается бурный рост шельфовой добычи. Это относительно стабильные регионы с коротким и безопасным транспортным плечом до точек назначения. Однако к тем же регионам проявляет интерес и Китай. Несмотря на очевидные удобства покупки ближневосточной нефти с точки зрения доставки, ситуация, когда эти страны являются доминирующим поставщиком нефти, не может полностью устраивать Пекин. Их доля и так уже критично велика, и дальнейший рост импорта Поднебесная хотела бы осуществлять за счет закупок из других стран. Еще одним поводом для озабоченности является проблема прохождения через Ормузский пролив и пиратство в районе Африканского рога (подробнее об этом см. «Безопасный запасный путь», «Однако» №36 (52), 2010).

О борьбе за Африку между США и КНР сказано уже немало, нам бы хотелось обратить внимание читателя на новую интригу, разворачивающуюся вокруг Южной Америки, и в первую очередь — Бразилии. Напомним, что до недавнего времени Бразилия оставалась чистым импортером нефти, но в 2009 году добыча нефти и производство биотоплива из сахарного тростника стали превышать собственные потребности. В 2010 году в стране производилось около 2,7 млн баррелей в день жидкого топлива. Начинающаяся разработка нефтяных месторождений на шельфе в ближайшие годы резко увеличит объем добычи: наиболее оптимистичные прогнозы предполагают удвоение к 2020 году — до 5,4 млн баррелей в день. Правда, экономический рост страны приведет и к увеличению внутреннего потребления, что ограничит экспортный потенциал. Тем не менее одна только Petrobras, крупнейшая нефтяная компания страны, контролируемая государством, ожидает к этому времени экспорт на уровне 800 тыс. баррелей в день. Претенденты на эту нефть уже есть, главные среди них — Китай и США. Еще в 2009 году Китайский Банк Развития выдал Petrobras кредит на 10 млрд долларов под гарантии поставок 200 тыс. баррелей нефти в день в течение ближайших десяти лет. Пекин хочет расширять и непосредственное нефтяное сотрудничество. В апреле этого года во время визита в Китай нового президента Бразилии Дилмы Руссеф Sinopec и Petrobras подписали договоренности о совместной разработке двух блоков морских нефтяных месторождений на северном побережье Бразилии. Тем временем незадолго до визита Руссеф в Китай, в марте этого года, Бразилию посетил Барак Обама, где заявил, что США хотят помочь в освоении бразильского шельфа, а также стать покупателями бразильской нефти. Как предполагают некоторые эксперты, главной целью визита и стал именно нефтяной вопрос. Одной из причин заинтересованности является желание сменить ненадежного поставщика Венесуэлу (около 1 млн баррелей в день, или 10% американского импорта) на Бразилию. В свою очередь, сама Венесуэла может переориентировать часть поставок в Поднебесную. Хотя пока их объем составляет всего 120 тыс. баррелей в день, экспорт в Китай, видимо, будет расти. Стоит напомнить, что за последний год Пекин дал взаймы Каракасу 28 млрд долларов, которые должны выплачиваться за счет нефтяных поставок.

Квазиавтаркия как ответ на нестабильность

Как показывает опыт предыдущих десятилетий, предсказание цен на нефть — дело неблагодарное. Начавшаяся смена экономических центров мира, которая будет продолжаться еще не один год, лишь добавляет неопределенности. Скорее всего, дешевой нефти уже не будет, труднее сказать, будет ли она дорогой или очень дорогой. Тем временем именно ответ на этот вопрос является ключевым при принятии решений о запуске проектов по добыче или производству различных «нетрадиционных» видов жидкого топлива.

С другой стороны, колебания нефтяных котировок часто становились фактором, определяющим и крупные политические изменения. Достаточно вспомнить, что снижение цен на нефть оказалось одной из причин масштабных изменений в нашей стране в конце 80-х — начале 90-х годов.

В свою очередь, высокий уровень цен на нефть при определенном развитии событий может стать конкурентным преимуществом США: обладая крупнейшим технологическим потенциалом, Соединенные Штаты могут в полной мере воспользоваться этим для применения относительно дорогих технологий добычи. Кроме того, дорогая нефть позволит увеличить добычу из нефтяных песков Канады, что, в свою очередь, создаст США резервный источник стабильных поставок. Не стоит забывать, что и сами определяющие политическую ситуацию цены на черное золото часто являются объектом закулисных договоренностей. Подобные предположения выстраивались и в отношении обвала котировок в середине 80-х годов, и в отношении нефтяного кризиса 70-х, когда рост цен позволил сделать рентабельной добычу в Северном море. Для крупных государств ответом на влияние внешних факторов может стать курс на создание квазиавтаркичной модели развития, подразумевающей самодостаточность в области основной части товаров и ресурсов, в том числе энергетических. США могут быть не озабочены ни поставками угля, так как обладают крупнейшими в мире его запасами, ни импортом газа, так как технология добычи сланцевого газа сделала США самодостаточной и по этому виду топлива. Решение проблемы нефтяной зависимости помогло бы США не только успешно пережить непростой переходный период, но и сохранить лидирующие позиции в мировой табели о рангах.

Мнение

Михаил Юрьев, инвестор

Я вполне согласен со всеми общими выводами и прогнозами статьи, кроме разве что того, что американской экономике выгодны высокие цены на нефть, позволяющие конкурентно использовать дорогие технологии добычи. По моему мнению, как раз низкие цены на нефть в среднесрочной перспективе позволят США провести реиндустриализацию, сначала за счет особо энергоемких производств. А затем и трудоемких, потому что почти любое трудоемкое производство можно сделать нетрудоемким за счет энергоемкости — при дорогой рабочей силе, но дешевой энергии, в этом есть прямой смысл. Впрочем, это вопрос мнения. Но в статье приводится тезис о том, что «успех сланцевого газа в случае сланцевой нефти вряд ли может быть повторен». Как инсайдер индустрии сланцевых углеводородов в США, могу пояснить полную неправомочность этого утверждения. Главный аргумент автора — то что сланцевые нефтеносные пласты требуют предварительной термической обработки для извлечения нефти, что резко удорожает процесс. Здесь проявляется часто встречающееся непонимание разницы между сланцами в том смысле, в котором этот термин употреблялся в СССР (т. н. «горючие сланцы», есть даже поселок Сланцы в Ленинградской области, где они добывались), и сланцами (shales), как они понимаются сегодня в США, когда речь идет о сланцевой нефти. Первое — это очень тяжелая нефть или даже битумоподобные углеводороды, встречающиеся на очень малых глубинах залегания или даже выходящие на поверхность. Их действительно можно превратить в нефтеподобную жидкость только в результате термообработки, по сути, являющейся предкрекингом. Но при разговорах о сланцевой нефти их никто не считает. Нефть же, добываемая на сланцевых месторождениях Баккен, Игл Форд, Ниобрара, Гранит Уош с помощью многоступенчатых гидроразрывов в горизонтальных скважинах, — это самая обычная нефть WTI, торгующаяся без значимого дисконта от биржевой цены.

Никакой термообработки для нее не требуется. Сегодня такой сланцевой нефти добывается около 0,8 млн барр./ день, в 2013-м будет добываться, безусловно, не менее 2,5 млн барр./день (следует из количества оплаченных и завезенных комплектов для гидроразрыва на уже действующие месторождения, где дебиты скважин известны). А по моему личному мнению, в 2014—2015-м будет уже под 5 млн барр./день — это практически весь импорт с Ближнего Востока. Коэффициент извлечения нефти из сланцев действительно пока существенно ниже достигнутого для сланцевого газа (около 5% против максимальных значений 35—40%), но нефть научились добывать из сланцев на несколько лет позже газа, и есть серьезная надежда на то, что он сильно увеличится в процессе доработки технологии — для газа несколько лет назад он составлял те же 5%. Но даже при нынешнем КИН полная себестоимость барреля сланцевой нефти не превышает 15—17 долларов, и это вполне эмпирическая цифра, а не теоретический прогноз. Так что не будет к началу 2020-х годов в США добываться нефть с шельфов, скорее всего, даже с ныне разрабатываемых — она неконкурентна даже при такой себестоимости сланцевой нефти (а та, скорее всего, понизится), а экологически всех нервирует. Но, повторюсь, на стратегические выводы автора это не влияет.

фото: Reuters