В силу некоторых особенностей своей деятельности наиболее яркие представители российской творческой интеллигенции выработали совершенно необходимые для выживания навыки. Немедленно после премьеры очередного своего киношедевра они укрываются от благодарного зрителя на зарубежных фестивалях и правительственных приемах, где охраной занимается ФСО. И, таким образом, у публики нет никакой возможности пронести с собой на встречу с любимым творцом ничего полезного — ни черенка от лопаты, ни по одной винтовке на троих.

Именно такого разумного поведения я и ожидал от команды, снимавшей «Высоцкого». Но они почему-то вели себя странно: премьера уже прошла, а их след из страны еще не простыл. «Подозрительно, — подумал я. — Экие смельчаки. Сходить что ли?». Сходил.

И не ошибся.

За 128 минут фильма у меня ни разу не возникло желания выйти из зала. Более того, один раз чуть было не пустил слезу. Мужскую такую, по-правильному скупую и на небритое рыло.

Фильм про начало конца СССР (а это фильм именно про конец СССР, а не про Высоцкого) начинается, как положено, с чистосердечного признания, сделанного в застенках узбекистанского КГБ неким «Фельдманом из филармонии». Фельдман из филармонии пойман на махинациях с «левыми» концертами. Технология проста. Артисты дают несколько концертов, а администрации театров, залов и прочего — отчитываются за меньшее число. Прибыль не в кассу, а себе в карман.

Дело поставлено на широкую ногу. Чтобы всякое пролетарское быдло не догадывалось, что платит не государству, а Фельдману и Ко, печатались настоящие билеты. В настоящих типографиях. То есть речь идет не об отдельных «предпринимателях», а о целой теневой контрсистеме, антисоветской по своей сути. В ней и директора филармоний, и директора типографий, и милиция уже начинают осваивать технологию крышевания.

Понятное дело, что примерно такие же системы существуют не только в деле развлечения населения, но и во всех остальных отраслях народного хозяйства. Для дотошных читателей могу порекомендовать следующие запросы для «Яндекса»: дело Мджаванадзе, дело Донецкого обкома, хлопковое дело, дело «Океана». Чтение занудное, но познавательное: сразу станет ясно, откуда мы взяли нашу нынешнюю элиту и почему она так ненавидит СССР с его КГБ и ОБХСС.

…На экране появляется Высоцкий. Чтобы сразу закруглиться с инновационным гримом: никак по-другому Высоцкого невозможно было снять. Нет другого способа. Поэтому сделали вот так. И хватит о технике — пускай спецы оценивают.

Важный момент — Высоцкий умирает. Его сердечная болезнь дошла до такой стадии, когда человек уже постепенно начинает собираться в путь — утрачивает связь с этим миром каждый день еще чуть-чуть. Он умирает и знает об этом. Он уже немного не здесь.

Высоцкий находится в сужающемся коридоре между болезнью сердца и наркотиками и понимает, что скоро стенки этого коридора сомкнутся.

Отдельно отмечу, что наркотики ему кто-то регулярно поставляет. То есть бизнес уже идет.

На концерты Высоцкого в Узбекской ССР приходит местная номенклатура, по которой уже видно, во что она превратится в будущем, то есть в наше с вами время.

В общем, все уже готово. Все элементы нынешней системы уже есть. Им только не дают развернуться, разрастись и сожрать, наконец, окружающий их мир — в том числе Высоцкого и его публику.

В наблюдаемом механизме важно отметить особенность: деньги, которые присваивают доблестные труженики культуры, приходят от публики Высоцкого, которые любят его и его песни. А это советские песни. Песни про настоящих мужчин и настоящих женщин, про войну и про солдата. Его любят именно за это.

Но вокруг взаимоотношений Высоцкого и его публики, то есть народа, уже сложились другие, закулисные, отношения, которые противоположны поэзии Высоцкого во всем. И убивают и Высоцкого, и народ, и поэзию. СССР был уничтожен всеми теми силами, которые погубили и Высоцкого. О чем и фильм. Еще один важный момент: на пути у этой номенклатуры, наркотиков, торгашей и воров стоит честный и жутко мне кого-то напоминающий полковник КГБ. Но, будучи сначала очарованным личностью Высоцкого, а потом поставленным перед дилеммой — остаться человеком или свести себя к государствоохранной функции, он выбирает человечность.

Когда-то человечность Высоцкого — Жеглова великой стране ничуть не угрожала, даже наоборот. Всего через 35 лет она становится последним недостающим элементом в механизме машины, которая спустя несколько лет уничтожит охраняемую им страну.

Вот такая трагедия страны и эпохи в преломлении знаковой личности этой страны и этой эпохи.

Другие материалы главной темы