Операция «Одиссея» идет уже месяц, однако никто до сих пор не может объяснить, зачем западные страны ввязались в ливийскую гражданскую войну на стороне повстанцев. В первую очередь, похоже, они руководствовались мотивами личного характера: Каддафи перебежал дорогу европейским бизнесменам, заинтересованным в африканском рынке и политикам, которых возмущал его непокорный нрав.

Друг Запада

В течение последних семи лет режим Муаммара Каддафи последовательно и довольно успешно встраивался в глобальную экономическую модель. В стране работали такие крупные западные компании как английская British Petroleum, французская Total и немецкая Wintershall. Что же касается итальянского концерна ENI, то он активно сотрудничал с ливийцами даже в годы экономических санкций 1992—1999 гг., а импорт нефти из Ливии покрывал 24% всех итальянских потребностей.

В политической сфере экстравагантный ливийский лидер также проявлял в последние годы завидное взаимопонимание с Западом. В 2003 году он официально отказался от военной ядерной программы и прекратил спонсорскую поддержку террористических движений. Он неоднократно заявлял, что Израиль не является врагом Ливии, а сближение с Америкой всегда было одним из приоритетов Джамахирии. Впрочем, по мнению французского журналиста Рене Наба, много лет проработавшего в странах Магриба, Каддафи и в 80-е годы не представлял для интересов США серьезной политической угрозы, эксплуатируя антиимпериалистическую риторику лишь для получения военной и дипломатической поддержки со стороны СССР.

Смешно говорить и о военной угрозе со стороны режима Каддафи. По словам российского военного аналитика Владимира Евсеева, проблемы у Ливии начались в середине 1980-х, когда Каддафи попытался воплотить в жизнь свою идею о «вооруженном народе», способном якобы заменить регулярную армию и полицию. В результате армия лишилась монопольного права на оборону страны и передала часть своих функций формированиям местной народной обороны и вооруженного народного дежурства. Кроме того, международные санкции существенно подорвали техническую оснащенность и боеготовность ливийской армии, а военные заговоры 1993—1995 гг. привели к чисткам среди офицерства и вынудили Каддафи окончательно сделать ставку на народную милицию и элитную преторианскую гвардию.

Конечно, в последние годы у ливийского лидера возникали разногласия с Западом, но не с Америкой — политиков в Вашингтоне он вполне устраивал — а именно с Европой. Представителей английского и французского истеблишмента раздражала активность Каддафи на черном континенте, амбициозный проект Африканского союза и претензии на панафриканское лидерство. К 90-м годам прошлого века руководитель Джамахирии осознал, что быть общеарабским лидером ему не по плечу. Ведь Ливия как в политическом, так и в культурном отношении является удаленной периферией арабского мира, и не может предложить привлекательный панарабистский проект. Другое дело — Африка, которая с падением Советского Союза и окончанием холодной войны в значительной степени оказалась бесхозной территорией.

«Царь царей Африки»

Каддафи не преминул этим воспользоваться, и за последние двадцать лет Ливия стала одним из центров притяжения для стран черного континента, причем как с экономической, так и с политической точки зрения. Инвестиции Триполи в экономику тридцати африканских стран, по самым скромным подсчетам, составили около 5 млрд долларов. И это лишь официальные инвестиционные программы, связанные с Ливийской государственной нефтяной компанией Tamoil, Ливийской арабской африканской инвестиционной компанией (LAAICO) и Ливийским арабским зарубежным банком (LAFB). Между тем часть вложений проходила через западные банки и компании. Крупнейшими экономическими проектами Триполи в Африке стали инвестиции в замбийскую телекоммуникационную компанию Zamtel (364 млн долл.) и в нефтяной терминал и нефтепровод в Демократической Республике Конго (300 млн долл.). В Центральноафриканской республике (ЦАР) ливийцы, фактически, выкупили у правительства алмазные копи. Широко практиковалась и раздача кредитов союзным режимам. Например, правительству Зимбабве был предоставлен заем в размере 500 млн долларов на закупку ливийской нефти.

Муаммар Каддафи принимал активное участие и в политической жизни континента. Ливия оплачивала 15% бюджета Африканского союза, покрывая долю расходов беднейших африканских государств. Ливийский лидер претендовал также на роль арбитра во внутриафриканских конфликтах и гражданских войнах. В Судане он пытался примирить правительство Омара аль-Башира с дарфурскими повстанцами, возложил на себя посредническую миссию в ЦАР. В Чаде, где в 1987 году ливийцы потерпели военное поражение, он сумел наверстать упущенное, приведя к власти своего союзника Идриса Деби. Кроме того, он вел переговоры с непокорными туарегами в Мали и Нигере и устраивал благотворительные акции, снабжая их продуктами питания. В результате Каддафи пользуется у аборигенов Сахары большим авторитетом, чем их собственные правители, и если он будет вытеснен с прибрежной полосы Ливии вглубь пустыни, у туарегов его ждет самый теплый прием. Неслучайно на саммитах африканских государств лидер ливийской революции получил почетный титул «царь царей».

Активность Каддафи очень не нравилась крупным французским и английским компаниям, продолжавшим работу на африканском континенте, невзирая на то, что влияние бывших метрополий здесь постоянно сокращалось. В девяностые годы и в начале нулевых они еще мирились с амбициями ливийского полковника, однако, когда стало очевидно, что интерес к «черному» континенту проявляют США и Китай, кто-то должен был выбыть из игры. И выбор, естественно, пал на Каддафи.

Размолвка с Саркози

Немалую роль в развязывании нынешней неоколониальной войны против Ливии играют запутанные отношения Муаммара Каддафи с французским президентом Николя Саркози. Стратегическое партнерство между Ливией и Францией началось еще до прихода Саркози к власти, в декабре 2006 г., когда между двумя странами было подписано соглашение о модернизации французами 12 истребителей «Мираж Ф1», находившихся на вооружении ливийской армии. 25 июля 2007 года вновь избранный президент Франции посетил Триполи и договорился об освобождении болгарских медсестер, оказав тем самым большую дипломатическую услугу Каддафи. В благодарность за это французы получили неплохие дивиденды: было подписано ливийско-французское соглашение о сотрудничестве в области атомной энергии, предусматривавшее строительство атомного реактора-опреснителя стоимостью 3 млрд. евро. Начались и разговоры о поставках в Ливию крупных партий французского вооружения и боевой техники.

Саркози надеялся, что экономическая зависимость от Франции вынудит Ливию к безоговорочной поддержке его внешнеполитических инициатив. Однако этого не произошло. Напротив, Каддафи раскритиковал проект Средиземноморского союза, который являлся любимым детищем Саркози и заявил, что арабам незачем «участвовать в создании новой Римской империи под эгидой Парижа». Атлантиста-Саркози раздражало и то, что Ливия упорно избегала участия в региональных инициативах НАТО и Африканского командования США, оставаясь одной из трех средиземноморских стран (наряду с Сирией и Ливаном), не подписавших соглашения о сотрудничестве с Североатлантическим альянсом.

В 2009 году ливийцы привели Саркози в бешенство, отказавшись от покупки 14 французских истребителей нового поколения «Рафаль». Сумма сделки, которую активно лоббировал сам французский президент, составляла 4,5 млрд евро, и в Триполи посчитали, что это слишком дорого.

Однако последней каплей для Саркози стало решение ливийских властей наложить штраф на французскую компанию Total в размере 500 миллионов евро. Дальше все более или менее известно: февральские волнения в Ливии и поездка в Бенгази французского неолиберального гуру, философа и сексолога Бернара-Анри Леви, который из ничего создал ливийскую «оппозицию».

Безусловно, президент Саркози и его партнеры по бизнесу извлекут выгоду из ливийских событий. Но пойдут ли они на пользу Старому Свету? Можно с большой долей уверенности утверждать, что даже в случае гибели Каддафи сопротивление сторонников Джамахирии не прекратится. Режим Каддафи поддерживает большинство племен Триполитании (западная Ливия) и Феццана (пустынные внутренние районы). И если побережье перейдет в руки оппозиции, Ливия, скорее всего, погрузится в длительную гражданскую войну по образцу Сомали, а у границ Франции и других средиземноморских стран Европы появится очаг нестабильности и терроризма, который будет тревожить их долгие годы.