В странах даже с относительно цивилизованной структурой власти, гарантирующей безопасность государства как такового, подобная политическая активность не представляет особого интереса. Другое дело — Таджикистан, который вот уже много лет является самой нестабильной страной на постсоветском пространстве, а если уж называть вещи своими именами, самой взрывоопасной территорией Центральной Азии.

На минувшей неделе в Таджикистане был закрыт доступ к популярным новостным интернет-порталам news.tj и centrasia.ru. Как сообщила Би-би-си, это не первая попытка таджикских властей блокировать сайты, публикующие критические статьи в их адрес. В последнее время поводов для критики хватает — чего стоит один доклад института «Открытое общество» о неэффективности западной помощи, направляемой на борьбу с наркоторговлей. Причиной всему, естественно, коррупция.

Увеличившееся количество публикаций, которые не нравятся таджикским руководителям, можно объяснить еще и некоторым оживлением общественной жизни страны. В преддверии президентских выборов, назначенных на 2013 год, здесь создаются политические движения, которые, судя по всему, скоро станут партиями.

Упоминания достойны три из них: Национальное движение Таджикистана, состоящее из граждан республики, а также таджиков, живущих в России, Иране, США и Европе, «Народный фронт без оружия», активисты которого хотят воссоздать упраздненную в 1997 году партию «Народный фронт», Молодежная партия.

В принципе возникновение новых движений совсем необязательно свидетельствует о каких-то драматических переменах — по крайней мере в ближайшее время. Во-первых, все партии находятся в полузачаточном состоянии, а во-вторых, нельзя исключать, что большинство созданы самим Рахмоном, как это было перед президентскими выборами 2006 года, когда в стране образовалось сразу несколько политических структур.

Однако Молодежная партия — это нечто другое и гораздо более серьезное, если учесть, что эта организация в равной степени близка как молодежи, так и религиозной части населения. В среде таджикской молодежи религиозная идеология приобретает все большую популярность, и это чревато проблемами для существующего режима.

Сейчас вновь создаваемая Молодежная партия находится в стадии регистрации. По замыслу ее создателей, новая организация должна обеспечить широкое участие молодежи в политической жизни государства. Лидером движения является Иззат Амон, которого считают близким к руководству Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), в частности, ее председателю Мухиддину Кабири. В 2004—2008 годах Амон возглавлял молодежное крыло ПИВТ в таких странах, как Иран, Пакистан и Турция, а также работал с активистами партии в Российской Федерации, где вроде даже зарегистрировал «Союз таджикской молодежи России».

В 2006 году ПИВТ бойкотировала президентские выборы в Таджикистане, объявив саму систему проведения выборов и подсчета голосов нечестной. Что, впрочем, вовсе не означает, что активисты ПИВТ не будут участвовать в предстоящих выборах, используя позиции новой Молодежной партии.

В последнее время таджикское руководство испытывает все большее беспокойство, связанное с усилением в молодежной среде влияния религии и ростом популярности идей политического ислама. Спецслужбы постоянно проводят операции, направленные на ограничение активности сторонников подобных взглядов и, главное, недопущение их контактов с зарубежными единомышленниками.

По мнению аналитиков американского исследовательского центра STRATFOR, приход в таджикскую политику Молодежной партии при всей невинности задекларированных целей может стать сильной головной болью для режима Рахмона, особенно в преддверии президентских выборов, которые должны состояться в 2013 году, и предстоящего в 2014 году вывода сил союзников из Афганистана.

Об опасности, исходящей со стороны исламистов и талибов, постоянно твердит и таджикское руководство. Некоторые оппозиционные политики считают это лукавством: как известно, наличие постоянной угрозы — лучшее средство консервации режима.

В недавнем интервью блогу The Bug Pit на сайте EurasiaNet лидер ПИВТ Мухиддин Кабири заявил, что власти в Душанбе преувеличивают угрозу со стороны Афганистана, а правительство талибов в Кабуле может на самом деле улучшить обстановку в сфере безопасности в Центральной Азии. «Вокруг Афганистана и движения «Талибан» существует много мифов. Я не уверен, что сегодняшний «Талибан» — это то же самое движение, что и десять лет назад. Десять лет назад они были более романтично настроенными, более идеологически выдержанными. Сегодня талибы стали большими прагматиками. Если они появятся в следующем правительстве, они будут чувствовать большую ответственность, и я не уверен, что они станут посылать террористов в Таджикистан или Узбекистан, так как тоже заинтересованы в стабильности в регионе».

Трудно сказать, как будет на самом деле, но к Кабири, похоже, прислушиваются и присматриваются. Партия исламского возрождения Таджикистана пользуется все большей популярностью в народе, которая только возрастет с появлением ассоциируемой с ней Молодежной партии.

Кабири слывет умеренным и прагматичным политиком, с которым считаются главные внешние игроки в регионе. Достаточно сказать, что в апреле с разницей в один день консультации с лидером ПИВТ провели послы России и Соединенных Штатов. Рахмону в любом случае придется нелегко. Ему все труднее играть роль консолидирующей фигуры и гаранта стабильности, тем более что он никогда им и не был.

Нынешний президент Таджикистана пришел к власти в 1994 году, во время гражданской войны 1992—1997 годов между Народным фронтом (НФ) и Объединенной таджикской оппозицией (ОТО). Война началась с восстания в Горно-Бадахшанском и Гармском регионах. В условиях силового вакуума, образовавшегося в результате распада СССР, местная элита открыто заявила о претензиях на власть, потребовав более широкого представительства в руководстве страны, президентом которой был тогда Рахмон Набиев.

Эмомали Рахмон в то время был одним из лидеров Народного фронта. НФ поддерживали влиятельные кланы из Кулябского и Ходжентского (бывшая Ленинабадская область) регионов, а также Узбекистан и Россия. Объединенную таджикскую оппозицию возглавлял Саид Абдулло Нури, и входили в нее не только Партия исламского возрождения, Демократическая партия Таджикистана и представители гармских и памирских кланов, но и ИДУ, или Исламское движение Узбекистана, признанное впоследствии террористической организацией.

При военной поддержке Узбекистана победу в войне одержал Народный фронт. По условиям мирного соглашения НФ обязался предоставить ОТО 30% мест во всех правительственных и силовых структурах, но договоренность эта осталась лишь на бумаге. Более того, таджикское руководство начало охоту даже на тех оппозиционеров, которые получили руководящие посты, — многие были убиты или осуждены на длительные сроки, главным образом, по обвинению в заговоре и попытках госпереворота. Для Рахмона это вылилось в целый ряд неприятностей, включая попытку покушения в 1997-м и две попытки переворота в 1998 году.

Сейчас официальный Душанбе контролирует большую часть страны, кроме некоторых труднодоступных территорий (например, в Раштском регионе), которые, в свою очередь, контролируют сторонники бывшей Объединенной таджикской оппозиции. Власти называют их исламскими боевиками, но в большинстве своем это люди, которые не верят режиму и находятся в горах только из чувства самосохранения. Точно так же значительное количество сторонников бывшей ОТО ушли в свое время в Афганистан и Пакистан, где пребывают до сих пор. Там эти люди, чтобы элементарно выжить, были вынуждены примкнуть к вооруженным группировкам, базирующимся в том числе в зоне племен.

фото: REUTERS