Сергей ПОДЛЕСНОВВ середине марта состоялся официальный визит президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в Узбекистан. Итогом встречи станет подписание пяти двусторонних документов. Это межправительственные соглашения, касающиеся воспроизводства поголовья сайгаков и взаимного предоставления земельных участков для строительства зданий дипломатических представительств, а также программы сотрудничества между двумя МИД и министерствами культуры.

Рогун не пожелаешь

Признавая несомненную важность сохранения популяции сайгаков, можно с высокой степенью вероятности предположить, что главной темой встречи президентов были все же не они. Вода, а точнее ее растущий дефицит — вот что, скорее всего, реально беспокоит лидеров двух крупнейших стран Центральной Азии.    

Казинформ передает, что после встречи с Исламом Каримовым Нурсултан Назарбаев озвучил совместную позицию Казахстана и Узбекистана по вопросам экспертизы строящихся в регионе ГЭС. Оба президента настаивают на обязательном проведении международной экспертизы проектов возведения новых гидроэнергетических сооружений в регионе.

Как подчеркнул в своем заявлении для прессы узбекский президент Каримов, Рогунская ГЭС в Таджикистане возводится в сейсмически опасной зоне и без достаточной инженерной поддержки, что может повлечь экологический коллапс.

Агентство приводит также слова Назарбаева, который отметил, что необходимо провести экспертизу не только проекта строительства Рогунской ГЭС, на чем давно настаивает Узбекистан, но и оценить экологическую и техногенную безопасность строящихся Камбаратинских ГЭС в Киргизии и урегулировать вопросы стока воды. «Пока же результатов экспертизы нет, строить плотины нельзя», — сказал Назарбаев.

Вершки и корешки

В репортаже «Лампочка Эмомали» («Однако», №7 (23) от 1 марта 2010 года) мы писали об обмене резкими заявлениями между премьер-министрами Узбекистана и Таджикистана как раз по поводу экспертизы Рогуна и циркулирующих в Душанбе слухах о якобы пойманных узбеках-диверсантах, намеревавшихся взорвать один из туннелей строящейся ГЭС. Все это весьма напоминает информационную, а если учесть транспортную блокаду (как сообщают наши источники, в Узбекистане задержаны тысячи вагонов с народнохозяйственными грузами для Таджикистана), то и экономическую войну между двумя странами.      

И вот теперь к требованиям Ташкента присоединилась Астана, что в общем-то понятно. Дело в том, что, нарезая из бывшего Туркестанского генерал-губернаторства и позже Туркестанской АССР (она просуществовала с 1918 по 1925 годы) республики Средней Азии, Советская власть позаботилась о том, чтобы ресурсы, главный из которых — вода, были распределены неравномерно. Проще говоря, у одних воды — хоть залейся, зато у других ее нет совсем. Именно тогда была заложена основа будущих конфликтов, которые, судя по всему, еще впереди.      

Бывшие республики СССР, а ныне независимые государства Центральной Азии можно условно разделить на те, что находятся в верховьях и низовьях рек Амударья и Сырдарья. В верховьях находятся Таджикистан и Киргизия — наименее развитые экономически и самые слабые в военном отношении, но зато богатые водными ресурсами. В низовьях рек — Туркмения, Казахстан и Узбекистан. Последние — самые крупные, самые экономически развитые и самые мощные в военном отношении страны в регионе. И при этом полностью зависящие в плане воды от своих гораздо более слабых соседей. Ситуация противоестественная, а значит, неустойчивая и, следовательно, опасная. 


Давление воды

В постсоветский период средне­азиатские государства не раз обменивались угрозами на правительственном уровне. Как-то Ташкент наложил эмбарго на поставки газа в Киргизию с целью вынудить Бишкек пойти на территориальные уступки. В ответ Бишкек пригрозил перенаправить часть воды из Токтогульского водохранилища на выработку дополнительной электроэнергии, а это значит, что об урожае хлопка Ташкенту пришлось бы забыть. Дело даже доходило до того, что, как писала Asia Times, военные учения, проводимые в 2002 году Узбекистаном, подозрительно напоминали отработку сценария по захвату расположенного на территории Киргизии Токтогульского водохранилища. Также относительно недавно местная пресса писала, что Казахстан списал Киргизии почти 22 млн долларов долга, только чтобы добиться прогресса в переговорах о распределении воды. И вот теперь  совместное заявление президентов Казахстана и Узбекистана.

Вопросы экологии и сейсмической безопасности — это, конечно, очень серьезно. Но не менее важно то, что и Таджикистан, и Киргизия, возникни у них подобное желание, смогут эксплуатировать свои гидроузлы таким образом, что экономикам соседних стран будет нанесен колоссальный ущерб. Это признают многие эксперты. В том числе таджикские.     

А вот оценка одного узбекского эксперта, тоже не раз цитируемая прессой: только за пять лет потери крайне зависимой от поливного земледелия экономики страны из-за острого дефицита воды составили один миллиард долларов. Отсюда вывод: напряжение в отношениях между странами в дальнейшем будет нарастать.

Кто не помнит: в 1990 году произошли крупные столкновения в городе Ош в Киргизии, в результате которых только по официальным данным погибли более 300 человек. Причина — выдача киргизскому кооперативу официального разрешения на строительство жилья на орошаемых землях узбекского колхоза. То есть опять вода. Вообще же исторические документы свидетельствуют, что на протяжении XIX столетия было зафиксировано не менее 20 крупных столкновений между узбеками и киргизами.

Военные аналитики разных стран уже назвали несколько мест на планете, где вопросы распределения воды могут последовательно перейти из экономической плоскости в военную. Традиционно это некоторые регионы Африки, а также Ближний Восток. И с некоторых пор Центральная Азия. По некоторым оценкам, число жителей пяти стран к 2030 году практически удвоится и достигнет 100 млн человек, примерно к этому же времени, полагают эксперты, перестанет существовать Аральское море.

По интересам

Сделанные в Ташкенте заявления двух лидеров дают основания для осторожного предположения, что страны Центральной Азии начинают собираться в группы по интересам. Вместе добиваться цели легче, особенно если усилия объединяют самые мощные в военно-экономическом отношении государства региона. Озвученная Каримовым и Назарбаевым готовность поучаствовать (в случае положительных результатов экспертизы, разумеется) в сооружении объектов энергетики в Таджикистане и Киргизии говорит о тактике относительно мягкого давления. Наши источники в Бишкеке полагают, что Ташкент и Астана намерены вынудить киргизскую сторону пойти на создание консорциума по строительству Камбаратинских ГЭС. Тогда все вопросы, связанные с использованием Токтогульского водохранилища, которое еще называют водонапорной башней Центральной Азии, будут решаться совместно, а точнее — в Ташкенте и Астане.         

А чтобы Бишкек стал сговорчивее, Астана, по данным источников, начала финансировать киргизскую оппозицию, которая в последние два-три месяца серьезно активизировалась. Положение усугубляется еще и тем, что с 1 июля вступят в силу некоторые положения соглашения о Таможенном союзе между РФ, Белоруссией и Казахстаном. В Киргизии не без оснований предполагают, что страну, половина населения которой живет за счет перепродажи китайских товаров, просто возьмут в блокаду.   

Что касается Рогунской ГЭС, то достроить ее на «народные» деньги нищих таджиков вряд ли реально, да и сам проект этот скорее политический, чем экономический. Но кто-то все равно должен вложить деньги в проект, так почему бы это не сделать более сильным и богатым соседям. Недаром ведь больше чем за месяц до визита Назарбаева в Ташкент казахстанский посол в Душанбе заявил, что его страна при ряде условий может принять участие в строительстве Рогуна.      


Выбор России

Примечательно, что строительство упомянутых ГЭС — как в Таджикистане, так и в Киргизии — было начато еще во времена Советского Союза. Затем, после начала перестройки, работы остановились, и совсем недавно проекты реанимировали. Причем при самой активной роли России.

Что понятно: российское участие в качестве главного и чуть ли не единственного инвестора означало возвращение в регион, традиционно бывший зоной влияния Москвы.

Но дальше все пошло не так. Если Сангтудинскую ГЭС-1 удалось построить при стопроцентном участии российского капитала (75% ее акций принадлежат «Интер РАО ЕС»), то с Рогуном оказалось сложнее.

Сначала достраивать его собирался  «Русал» — с тем чтобы обеспечить электроэнергией Таджикский алюминиевый завод, на который имелись серьезные виды. Но в итоге Таджикистан не захотел продавать завод (одно из немногих предприятий, продукция которых идет на экспорт), а сам по себе дорогостоящий Рогун особого интереса для российского инвестора не представляет.
Кроме того, возникли разногласия по поводу высоты плотины.    

Таджикская сторона настаивала на высоте  в 385 метров, российская — на  285. 

Скорее всего, помимо нежелания вкладывать деньги в заведомо не слишком прибыльный проект, не последнюю роль сыграли опасения Москвы испортить отношения с Узбекистаном и желание учитывать интересы Казахстана. Обе эти страны — партнеры РФ по крупным нефтегазовым проектам, а Казахстан еще и ключевой партнер по Таможенному союзу. 

Нечто похожее произошло и с проектами ГЭС в Киргизии, которые тоже планировалось достраивать с помощью России. Об этом говорилось на самом высоком уровне в 2008 и 2009 годах, но уже в начале 2010-го в отношениях двух стран наступило некоторое охлаждение.  

Причин несколько. Многие аналитики сходятся во мнении, что это и нецелевое расходование российских кредитов, использованных для создания коммерческого инвестиционного фонда, и отказ ликвидировать американскую военную базу в Манасе, и намерение заменить Россию Китаем в таких важнейших проектах, как Камбаратинская ГЭС-1.

В январе этого года Китай посетил с визитом руководитель  Центрального агентства Киргизии по развитию, инвестициям и инновациям Максим Бакиев (сын президента Курманбека Бакиева). По сообщениям СМИ, главной темой переговоров было участие Китая в строительстве  Камбаратинской ГЭС-2 и модернизации Бишкекской ТЭЦ.

Таким образом, выделение Россией крупного кредита в размере 1,7 млрд долларов оказалось под большим вопросом. А 27 февраля на 11-м заседании Межправительственной Российско-Киргизской комиссии по тор­го­­во-экономическому, научно-техническому и гуманитарному сотрудничеству, которое проходило в Москве,  в кредите Киргизии хоть и в мягкой форме, но, по сути, отказали.

Как было сказано, Россия готова принять участие в строительстве всех ГЭС на территории Центральной Азии, но только после соответствующей международной экспертизы. Условие российской стороны вполне совпадает с требованием Узбекистана — и это притом что раньше ни о какой международной экспертизе российские представители не говорили.

Интерес к гидроэнергетике Центральной Азии проявляет не только Китай, но и Иран, который строит Сангтудинскую ГЭС-2 в Таджикистане. После пуска, который намечен на следующий год, объект в течение 12,5 лет будет считаться собственностью Ирана, после чего на определенных условиях перейдет Таджикистану.   

Многовекторная политика центральноазиатских стран требует гибкости подходов со стороны России. Трудно сказать, сделан ли Москвой окончательный выбор в пользу Ташкента, но именно так в Центральной Азии трактуют все последние события.

«Строительство крупных гидротехнических сооружений в Средней Азии должно осуществляться при полном согласовании со всеми сопредельными государствами», — заявил в ходе визита в Узбекистан вице-премьер Российской Федерации Сергей Иванов.
Это заявление было однозначно понято таким образом, что узбекский президент Каримов создает коалицию и фактически перетянул на свою сторону не только Нурсултана Назарбаева, но и Дмитрия Медведева. 


Сказку сделать былью

Значит ли это, что Россия скоро окончательно утратит рычаги влияния в Центральной Азии — регионе, где еще совсем недавно никому даже в голову не приходило оспаривать ее первую роль? На этот счет существуют различные точки зрения, есть и проекты, в том числе и довольно необычные.

Дело в том, что в советские времена на самом высоком  партийно-хозяйственном уровне были сторонники идеи переброски воды из Сибири в республики Средней Азии. Был даже подготовлен проект, который рассматривался настолько серьезно, что осталось только начать строительство искусственной водной артерии.

Речь шла о сооружении канала, который бы соединил реку Обь в районе Ханты-Мансийска с Сырдарьей. Согласно проекту, канал должен был достигать 2225 километров в длину, 200 метров в ширину и 16 метров в глубину. Предполагалось, что канал будет судоходным, а общий объем переброшенной в Среднюю Азию воды будет достигать до 27 кубических километров воды ежегодно.

И это только первая очередь проекта — в перспективе планировалась переброска 60 кубических километров воды в год. 

Реализации амбициозных планов помешал крах СССР, и проект остался на бумаге. Но в 2002 году с инициативой возродить проект выступил московский мэр Юрий Лужков, который предложил специально для строительства канала создать Международный евразийский консорциум.

Инициатива Лужкова, которую не поддержал никто из политиков, повисла в воздухе. Газета «Коммерсант» даже привела слова анонимного источника в правительстве, который выразился в том плане, что подобные идеи следует рассматривать не экономистам, а врачам-психиатрам.

Зато предложение московского мэра очень понравилась в Узбекистане. Ташкент даже спонсировал проведение целого ряда конференций и международных встреч в поддержку проекта, на которых говорилось, что реализация идеи переброски воды выгодна не только для стран Центральной Азии, но и поможет решить проблему водоснабжения Тюменской, Курганской и Оренбургской областей.

По мнению сторонников проекта, такое решение не только поможет восстановить политическое влияние России в регионе, но и принесет серьезные коммерческие выгоды. Вода — не только инструмент геополитики, но еще и товар, который с каждым годом становится все дороже.