5 марта умер венесуэльский каудильо Уго Чавес — пожалуй, самый экстравагантный из современных мировых лидеров, один из главных вдохновителей интеграционных процессов в Латинской Америке и яростный критик «лицемерной империи гринго». В Венесуэле его будут помнить как «короля бедняков» и идеолога боливарианской революции, которая проводилась в интересах жителей ранчо и бедных кварталов Каракаса. Для остального мира он останется «латиноамериканским Дон Кихотом», человеком, который привнес эмоции в политику.

«Дай мне свой терновый венец, Христе, — провозгласил Чавес во время мессы в апреле 2012 года, — но позволь мне жить и работать для моего народа». К тому моменту он уже пережил две онкологические операции и понимал, что дни его сочтены. Как заявил президент Уругвая Хосе Мухика, из жизни ушел «борец и романтик, который всегда сражался с противниками, превосходящими его по силе». Победить смерть Чавесу не удалось, хотя он, похоже, до конца верил в свою счастливую звезду.

Король бедняков

Каудильо был убежден в своей избранности. И эта убежденность понравилась в свое время аргентинскому публицисту Норберто Сересоле, одному из идеологов диктаторского режима Хуана Перона. Он-то и помог полковнику Чавесу, который за несколько лет до этого пытался организовать государственный переворот, одержать победу на президентских выборах 1998 года. По словам Сересоле, «единственные лидеры, подходящие для Латинской Америки, — это вожди: националисты, милитаристы и харизматические диктаторы, способные положить начало постдемократической эпохе».

Первое правительство Чавеса проводило довольно умеренную политику, и многие важные посты в нем заняли люди консервативных убеждений. Тем не менее президент уже в конце 90-х начал осуществлять социальные реформы, модернизировать обветшавшую инфраструктуру Венесуэлы, развивать бесплатное здравоохранение и субсидировать питание для бедных. В 2001 году была принята программа, направленная на освоение заброшенных земель. Около 5 млн гектаров были национализированы и переданы безземельным крестьянам и скотоводам. Во время второго срока каудильо объявил уже о масштабной национализации. Национализировалось, как говорится, все, что двигалось, в том числе иностранные компании. И это, безусловно, позволило Венесуэле добиться серьезных экономических успехов. Даже несмотря на мировой кризис, за 14 лет, что Чавес находился у власти, ВВП в совокупной покупательской способности вырос в 2,5 раза, количество граждан, живущих за чертой бедности, сократилось на 20%, почти в два раза уменьшился уровень безработицы.

Да, Чавес был очень эмоционален. Он прославился своей любовью к многословным выступлениям (еженедельное телевизионное шоу «Алло, президент» длилось однажды 8 часов и 15 минут без перерыва). Однако эмоциональность помогала венесуэльскому президенту принимать нестандартные решения, на которые не могли отважиться его более взвешенные и рассудительные коллеги. Взять хотя бы указ 2011 года о переводе золотых запасов Венесуэлы из США и Европы в хранилища центробанка страны. «До каких пор государства Юга будут финансировать развитие Севера? — заявил тогда Чавес. — Это экономический империализм.

Все, хватит, час пробил!» Что бы ни писали западные СМИ о «диктаторских замашках» и «фиглярстве» венесуэльского президента, именно его по праву можно назвать отцом-основателем крупнейших интеграционных объединений в Латинской Америке. Он предложил новую общую идентичность, сумел увлечь и сплотить вокруг себя региональных лидеров в противостоянии Вашингтону и капиталистическим ценностям. «На Марсе тоже была жизнь, — говорил Чавес, — она дошла до стадии капитализма. Он-то и прикончил планету».

Боливарианская альтернатива

С 1823 года, когда Соединенные Штаты провозгласили Западное полушарие сферой своих национальных интересов, им всегда удавалось отстоять гегемонию в этом регионе: будь то во время испано-американской войны, карибского ракетного кризиса или так называемых грязных войн в Центральной Америке. Однако, по словам научного сотрудника Центра стратегических и международных исследований Джоанны Мендельсон-Форман, «в нулевые годы Соединенные Штаты ослабили бдительность, и в результате регион отказался от концепции однополярного мира».

Чавес фактически стал лидером нового поколения латиноамериканских руководителей, большинство из которых придерживались левоцентристских, если не левацких взглядов. Наследники Че Гевары, они органически не выносили «заносчивых и меркантильных гринго», которые пытаются навязать им свою волю. Практически во всех странах Латинской Америки рабочие движения одерживали победу и избавлялись от проамериканских неолиберальных режимов. «Быть правым сейчас не модно, — заявил в 2008 году президент Эквадора Рафаэль Корерра своему мексиканскому коллеге Фелипе Кальдерону. — Присоединяйтесь к нам, ведь в наших руках будущее континента».

Венесуэльский лидер во многом способствовал тому, что идея США о создании зоны свободной торговли в Западном полушарии провалилась. Бразилия, Аргентина, Уругвай, Венесуэла и Парагвай — «пять доблестных мушкетеров», как окрестил их Чавес, — не поддержали принципы так называемого «Вашингтонского консенсуса». Для противодействия зонам свободной торговли, которые Соединенные Штаты пытались навязать странам региона, президент Венесуэлы и его духовный наставник — кубинский команданте Фидель Кастро создали в 2004 году Боливарианскую альтернативу ALBA — организацию левых правительств, которые обращались к идеям учителя Боливара Симона Родригеса, призывавшего страны Латинской Америки сохранить свою самобытность и удержаться от слепого бездумного повторения опыта США и Западной Европы. Основатели блока противопоставляли «ибероамериканские идеалы» «культурному империализму» США. Их трибуной был базирующийся в Венесуэле телеканал «Телесур», который транслировался в 24 государствах Латинской Америки.

Нефтяная дипломатия

Венесуэле, конечно, сложно было соревноваться с такими региональными центрами, как Бразилия и Аргентина, однако ее претензии на лидерство подкреплялись нефтяной дипломатией Чавеса. Созданный им энергетический консорциум «Пет рокарибе» позволял странам Центральной Америки и Карибского бассейна покупать венесуэльскую нефть с 60-процентной скидкой, а разницу возвращать в течение 25 лет, выплачивая при этом всего один процент годовых. Конечно, разоренные государства, из последних сил пытавшиеся справиться с ростом цен на продовольствие и энергоресурсы, отказаться от такого заманчивого предложения не могли. Критики венесуэльского лидера называли эту тактику нефтяным подкупом. Однако сам Чавес был убежден, что для реализации его основной задачи — политической интеграции Латинской Америки — хороши любые средства.

Он оказывал помощь соседним государствам, не требуя ничего взамен, как это делал когда-то Советский Союз. В нулевые годы из государственного бюджета Венесуэлы было выделено 10 млрд долларов на поддержку «социалистической Кубы», несколько миллиардов получили Бразилия и Эквадор на строительство нефтеперерабатывающих заводов, в 20 млрд обошлось строительство газопровода из Венесуэлы в Аргентину вдоль бассейна реки Амазонки. Латиноамериканские лидеры подтрунивали над щедростью Чавеса. В 2006 году в эфире телепрограммы «Алло, президент» в ответ на предложение венесуэльского лидера выделить ему 30 млн долларов боливиец Эво Моралес пошутил: «Это будет ежемесячный оклад, мой президент?»

«Пощечина гринго»

Чавес стремился «объединить народы континента в политической борьбе против американского империализма». «В этом веке мы должны похоронить империю США», — заявил он в одном из своих выступлений. Он рассуждал о создании Конфедерации латиноамериканских стран, политического объединения, противостоящего североамериканскому «террористическому» государству.

Безусловно, для такого противостояния странам АLВА была необходима военная организация. В 2006 году Чавес пригласил аргентинского президента Нестора Киршнера и боливийского лидера Эво Моралеса на парад в Каракасе, на котором впервые предложил создать военный союз стран Латинской Америки со своей собственной доктриной, которая «не имела бы ничего общего с доктриной НАТО». На следующий год в эфире телешоу «Алло, президент» Чавес объяснил лидеру Никарагуа Даниэлю Ортеге задачи, которые он ставит перед таким союзом: «Страны, входящие в блок АLВА, должны выработать единую военную стратегию, объединить вооруженные силы и разведывательные службы для противостояния с нашим главным врагом — американской империей. И если она нападет на одного из нас, мы выступим против агрессора единым фронтом. Это будет хорошей пощечиной гринго».

Ортега поддержал своего венесуэльского союзника. «Если они хотя бы пальцем тронут Венесуэлу, — заявил он, — это взорвет регион. Нападение на Венесуэлу — это нападение на всю Латинскую Америку». Боливия также не возражала против идеи военного союза. Глава боливийского Генштаба генерал Фредди Берсатти неоднократно предлагал объединить вооруженные силы своей страны и Венесуэлы. Чавес, в свою очередь, обещал разместить военные базы на территории Боливии и поддержать Эво Моралеса в случае внутренних неурядиц.

Ставка на Россию

Венесуэльский лидер стремился объединить все страны, которые выступают против односторонней политики США. Он наладил прекрасные отношения с Ираном, Белоруссией, Китаем, но главные надежды связывал с Россией. «Соединенные Штаты не хотят возрождения этой державы, — говорил он в 2008 году, — но Россия возрождается, и миру нужна сильная Россия».

Российские компании получили право на разработку нефтяного пояса реки Ориноко и строительство завода по переработке венесуэльской нефти. Однако главным раздражителем для Вашингтона стало военное сотрудничество Москвы и Каракаса. За время своего правления Чавес заключил несколько миллиардных контрактов на поставку вооружений. «Если русский флот придет в Карибское море или Атлантический океан, то он может посетить с визитом Венесуэлу. Добро пожаловать, — говорил он. — Если у дальней авиации России появится необходимость совершить посадку на территории Венесуэлы, с этим также не будет проблем». «Уго Чавес рассматривает боливарианскую революцию как часть глобальной борьбы против американского империализма, — отмечал британский журнал The Economist. — И неслучайно он приглашает русский флот для совместных операций в Карибском море». А конгрессмен от штата Флорида Конни Мэк заявил, что партнерство между Каракасом и Москвой стало «мрачным напоминанием о партнерстве времен холодной войны между Советским Союзом и Кубой».

«Здесь пахнет серой»

Конечно, наиболее яростно венесуэльский лидер нападал на Соединенные Штаты в эпоху Буша. Начало американской кампании в Афганистане он окрестил «борьбой с террором при помощи террора». «Здесь все еще пахнет серой! — провозгласил Чавес с трибуны Генеральной ассамблеи ООН в сентябре 2006 года. — Вчера здесь говорил дьявол. Он говорил так, словно ему принадлежит весь мир!»

Администрация Буша в ответ пыталась изолировать венесуэльский режим. Американские чиновники обвиняли его в развязывании гонки вооружений в Латинской Америке, сравнивали Чавеса с Гитлером, называли его смутьяном и подстрекателем, демагогом, который забрался на вершину власти, используя расовые и социальные противоречия. Однако такие заявления вызывали обратный эффект. Ведь экстравагантные лидеры — это часть политической культуры латиноамериканских стран. Они становятся кумирами континента, и их преследование, естественно, вызывает негативную реакцию. Как бы то ни было, неоконсерваторы в характерной для них манихейской манере пытались разделить латиноамериканские правительства на плохих и хороших левых. К первым они относили Венесуэлу, Боливию, Эквадор и отчасти Аргентину, ко вторым — Бразилию и Чили. Однако это деление было искусственным, хотя бы потому, что хорошие слишком часто принимали сторону плохих.

После того как в 2009 году Белый дом завоевал Барак Обама, политика США изменилась. На саммите Америк в Тринидаде и Тобаго новый президент неожиданно протянул руку лидерам блока АLВА, понимая, что без этого Вашингтон не сможет восстановить свое влияние в Западном полушарии. Выступая затем в ООН, Чавес объявил, что «в зале заседаний, наконец, витает надежда», и даже исполнил испанскую песню о любви к ближним. Однако уже после ливийской операции, в результате которой был свергнут его «близкий друг» — полковник Каддафи, венесуэльский президент вновь обрушился на «бессердечных янки». «Я не враг Обамы, — отметил он в интервью Би-би-си, — но в своей политике Вашингтон опять руководствуется империалистическими интересами, и те, кто не видит этого, ведут себя, как страусы».

Конечно, очень показательна реакция американцев на смерть венесуэльского каудильо. «Уго Чавес был тираном, который заставил народ Венесуэлы жить в страхе, — заявил глава Международного комитета палаты представителей республиканец Эд Ройс. — Его смерть — это удар по антиамериканскому альянсу левацких лидеров. Что ж, скатертью дорога! Теперь отношения США с Венесуэлой могут наладиться». «Венесуэльский диктатор умер в тот же день, что и советский палач Иосиф Сталин, — написал обозреватель The American Spectator, — прошло ровно 60 лет. И теперь у всех друзей свободы будет двойной праздник». Вполне естественно, что сторонники Чавеса начинают демонизировать США, объясняя «происками янки» смерть своего патрона. «Это умышленное убийство, — утверждают официальные власти в Каракасе, — американцы заразили его раком». В лучших традициях каудильо его преемники объявляют сейчас о высылке атташе ВВС США Дэвида Дельмонако, который якобы пытался вербовать венесуэльских военных с целью свержения законного правительства. Осталось только добавить: «Идите к черту сто раз, дерьмовые янки» (именно так напутствовал Чавес американского посла в 2008 году).

Битва Давида с Голиафом

В прошлом году страны АLВА приняли решение выдворить со своей территории Агентство США по международному развитию (USAID), которое бесцеремонно вмешивалось в их внутреннюю политику. И в итоге американский ставленник Энрике Каприлес проиграл президентские выборы в Венесуэле. Чавес вырвал у него победу, несмотря на резкое снижение ВВП, вынужденную девальвацию боливара и диагноз «рак кишечника», узнав о котором западные журналисты стали говорить, что каудильо может не дожить до выборов. «Я хотел уйти в 2021 году, — бросил он им в ответ, — но раз мои недоброжелатели утверждают, что я умираю, у меня возник другой план: с Божьей помощью буду править до 2031 года».

Президент отказался от дебатов, не упоминал фамилию своего соперника, заменяя ее такими эвфемизмами, как «неудачник» и «свинья», и обвинял оппозицию в том, что она подписала секретный пакт с американцами, пообещав им в случае победы на выборах провести либеральные экономические реформы.

Кандидат от объединенной либеральной оппозиции губернатор провинции Миранда Каприлес пытался уверить избирателей, что боливарианская революция обернулась для страны усилением бюрократии и дефицитом. Выпускник Колумбийского университета в Нью-Йорке, он всегда восхищался Соединенными Штатами, планировал покончить с антиамериканской риторикой и отказаться от союза с «государствами-изгоями» вроде Кубы, Ирана и Белоруссии.

Дон Энрике, как величают его местные СМИ, происходит из польско-еврейской семьи финансистов и считается ставленником крупного бизнеса и «креативного класса». Правда, по его собственным словам, ориентируется он на бразильскую экономическую модель, которая позволяет повысить уровень благосостояния населения за счет государственных вложений и развития частного предпринимательства.

После смерти Чавеса Каприлес, судя по всему, вновь попытает счастья на президентских выборах. Сражаться ему предстоит с исполняющим обязанности президента верным последователем каудильо Николасом Мадуро. Бывший водитель автобуса, который был рядом с Чавесом еще в 1992 году во время неудачной попытки переворота, Мадуро пользуется в стране огромной популярностью. «Он производит впечатление харизматичного лидера, — пишет The Daily Telegraph, — усатый, напористый, хитрый политик с жесткой хваткой».

Тем не менее шансы у оппозиции неплохие. «В прошлом году на выборах за Каприлеса голосовали даже жители ранчо и бедные кварталы Каракаса, — отмечает эксперт университета Симона Боливара Анхель Оропеса. — Это опровергло миф о том, что все бедняки поддерживают Чавеса. Когда-то они, конечно, видели в нем «своего парня», однако сейчас наступило разочарование. Как говорится, идеалами боливарианской революции сыт не будешь». «Мы понимаем, что сражение, которое нам предстоит, — это битва Давида с Голиафом, но надеемся, что закончится оно так же, как в Библии», — утверждает один из лидеров Фронта демократического единства Рамон Гильермо Авеледо.