Детство без льгот

В Государственном историческом музее представлен детский костюм XVIII — начала ХХ века. Скромная выставка отражает сложные перипетии моды для нежного возраста. Всякая эпоха до нашей демократической эры диктовала не просто стиль, а подход к туалету ребенка в целом, поскольку одежда подтверждала тот или иной социальный статус. Во времена былинные требовалось строго пеленать дитя свивальниками до полной неподвижности, по мере роста разумности и членов следовало обряжать как девочек, так и мальчиков в платья до полного неразличения — малютки носили локоны. Следующий этап — поход к портному. Отпрыскам всерьез шили кринолины и сюртучки, как того требовала мода XVIII века. И неважно, что девочке нечем дышать в корсете, а движения мальчика сковывает тесный мундир — ребенок вполне естественно почитался взрослым в миниатюре. Костюмы чадам, как и родительские, шились из дорогих тканей. Со временем тенденция в пользу свободы движения ребенка возобладала, и маленькие дамы обрели удобные кружевные платья с панталонами, а под стол ходящие кавалеры — костюмные пары: брюки и курточки. Впрочем, к крикам моды по-прежнему внимательно прислушивались, о чем свидетельствуют иллюстрации из тогдашних фэшн-журналов и снимки начала века, запечатлевшие мелких модников. Безусловно, главное место в экспозиции отдано разнообразным вышитым чепчикам и рубашкам, крошечным туфлям и капорам, шинелькам и костюмам а-ля рюсс. В наличии даже наряд девочки с короткой юбкой и миниатюрным турнюром. Помещенные в тех же витринах платья для зрелых дам иллюстрируют не только сходство силуэтов при разнице масштабов, но и создают странное ощущение, будто взрослые попрежнему приглядывают за детьми. По 8 апреля.

Дитя режима

В Московском музее современного искусства на Гоголевском бульваре открылась выставка Марии Сафроновой «Распорядок дня». Выпускница Суриковского института, финалистка последней Премии Кандинского в номинации «Молодой художник», участница 3-й Московской биеннале молодого искусства занимается актуальным искусством весьма нетрадиционно. Она рисует. Притом реалистично. Такая вот академическая на первый взгляд история отчего-то завоевывает и зрителей, и экспертов. Сафронова в своей живописи не чужда тем, касающихся любых времен, включая самоопределение человека в этом смутном из миров. Первая ее персональная выставка «Среда обитания» состояла из контрастов освоения космических далей и поездки в метро, ее персонажи дожидались, дрались и даже укладывались спать на путях. И если космос мог служить прообразом будущего, по определению светлого, то подземка явно вела к какой-то неприятной альтернативной версии грядущего, которое опять же кто-то за нас к нам приближает. В «Распорядке дня» Мария Сафронова изображает будни психиатрической клиники. Ее обитатели параллельны миру «адекватных». Художница проводит едва ли не аналогию с артистическим миром, где каждый вынужден приспосабливаться к законам арт-рынка. И если основа существования клиники — распорядок дня как система повторяющихся действий, строго контролируемых врачами, то пациент в ней лишь малый винтик, хоть и свихнувшийся, но все же гуляющий по резьбе. Ее же автор, рынок, социум, физика остаются за кадром. По 10 марта.

Крещение в пейзаже

В зале старых мастеров ГМИИ им. Пушкина теперь висит полотно «Крещение Христа» кисти сразу двух голландцев — Хендрика ван Балена и Яна Брейгеля-младшего. Картина, созданная примерно во второй половине 1620-х годов, приобретена Министерством культуры РФ в декабре. Прежде Хендрик ван Бален (1575–1632) не был представлен в России. Ученик Адама ван Норта, как Рубенс и Йорданс, он работал в Антверпене и уже в 18 лет стал мастером Гильдии св. Луки, наставником Франса Снайдерса и Антона ван Дейка. Живописную манеру этого мастера определило слияние двух школ — сворачивающегося Высокого Возрождения и подкрадывающегося маньеризма. Поклонником и знатоком итальянского искусства ван Бален стал после посещения Рима. Таких, как он, паломников, впитавших наследие Микеланджело и Рафаэля, назвали «романистами». Хендрик ван Бален совмещал приемы великих итальянцев, передающих движение тела со свойственным маньеризму изысканным колоритом. Над картиной «Крещение Христа» ван Бален трудился в соавторстве с Яном Брейгелем-младшим (1601–1678), сыном Яна Брейгеля-старшего, прозванного Бархатным, и внуком Питера Брейгеля Мужицкого. Если Хендрик ван Бален был силен по части мифологических, исторических и аллегорических сюжетов, то потомок славной династии Брейгелей пошел по стопам отца, мастера пейзажей и натюрмортов. На картине Спаситель и Иоанн Креститель, крещающийся люд и сонм ангелов в облаках окружены идеальным пейзажем. Тщательно и тонко прописаны художником растения и воздушные слои. Именно разница в трактовке действующих лиц и элементов ландшафта позволила специалистам определить количество рук, трудившихся над полотном. Письмо в две руки не было редкостью в XVII столетии. Еще Брейгель Бархатный писал картины в соавторстве с ван Баленом и передал занятие по наследству. Его сын совершал путешествие по Италии, когда получил известие о смерти отца, и немедленно вернулся, чтобы возглавить антверпенскую мастерскую. Возможно, тогда он и принял наследие в виде работы над полотном ван Балена «Крещение Христа». Кстати, успех этого произведения у современников был настолько велик, что подмастерья, трудившиеся в мастерской Хендрика ван Балена, создали копию, которая в настоящее время хранится в запаснике Королевского музея изящных искусств в Антверпене.

Хрупкий модерн

«Стеклянная рапсодия» Эмиля Галле выставлена в Большом дворце музея-заповедника «Царицыно». В экспозиции представлено 76 экспонатов из стекла эпохи модерн, принадлежащих Восточно-Европейскому антикварному дому. Эмиль Галле происходил родом из Лотарингии, жил и работал в Нанси. Его отец был видным предпринимателем, производителем изделий из стекла и керамики. Однако сын, рожденный в 1846 году, прославил фамилию на века. Младший Галле был уникальной личностью. Чрезвычайно талантливый и энциклопедически образованный, он преуспел в ботанике, химии, философии, литературных занятиях. Еще в XVI веке в небольших деревушках Лотарингии работали стеклоплавильные печи, а их продукция была хорошо известна в Европе и успешно соперничала с произведениями из знаменитого венецианского стекла. Естественно, что семейное предприятие родителей, выпускавшее зеркала, позволяло Галле экспериментировать с технологией. Результатом тех экспериментов стало признание на Парижской всемирной выставке 1878 года, где высоко оценили талант Галле соединять разнообразные инновации с принципами символизма. В его руках по-новому зазвучала эмалевая роспись по стеклу, появилась техника «лунного света», вазы «маркетри» и «камео» из многослойного стекла. Будучи увлеченным натуралистом, он хорошо разбирался в растениях. Его произведения украшает присущий эпохе модерна растительный орнамент . Только навеян он не экзотическими и фантастическими биоформами, а типичными лотарингскими сорняками, в которых Галле знал толк. Вот и цветет на его вазах чертополох или дягиль, в простонародье — борщевик. По 16 февраля.