Десять веков исламского искусства

В Отделе личных коллекций ГМИИ им. Пушкина проходит выставка из собрания Фонда Марджани «Классическое искусство исламского мира IX–XIX веков». На ней представлено 99 предметов — по числу имен Всевышнего, восхваляемого в молитвах. Экспозиция рассказывает о трех периодах восточного искусства: от зарождения ислама до монгольского нашествия, о времени Чингизидов и постмонгольском периоде. Уникальная чаша двухслойного стекла из Сирии конца Х — начала XI века, чудом сохранившаяся до наших дней, содержит надпись «Власть принадлежит Богу». Старинные бронзовые курильницы, листы Корана, предметы одежды, керамические изделия представляют духовный и светский аспекты исламской культуры. Ковер XVI века с вытканными молитвами — подарок османскому султану — вершина тканого мастерства. Изящный рисунок дрессировщика, созданный предположительно художником Разой Аббаси на рубеже XVI–XVII веков, миниатюра с музыкантом иранского мастера Муина Мусаввира, а также вышитые панели с юношей и девушкой не оставляют сомнений, что в исламском искусстве не было как такового запрета на изображение людей. Мусульмане верят, что красота мира создана Всевышним, и эта выставка — отличная возможность созерцать эту красоту, а значит, постигать любовь ее Творца. По 26 мая.

 

Лестница в чау

Галерея Stella Art Foundation представляет проект Игоря Макаревича и Елены Елагиной под названием «Неизвестные разумные силы». Показанный впервые пару лет назад в Лувре на групповой выставке «Русский контрапункт», он представляет собой масштабную инсталляцию. Четыре приставные деревянные лестницы уводят едва ль не в небеса. Между ними светятся три большие буквы, не те, что вы подумали. По полу разбросана обувь разного размера, видно, сбросившим ее уже не пригодится. В отличие от недавнего фильма Балабанова тут взяли всех. Семейно-творческий дуэт Макаревич & Елагина, как это свойственно классикам московской концептуальной школы, дает простор уму и в то же время не оставляет без подсказки. Цитата из одноименного выставке труда Константина Циолковского объясняет, по крайней мере, происхождение тех самых букв. В мае 1928 года ученый в закатном небе разглядел странное слово «чау». Теоретик русского космизма пишет: «Ни на каком известном мне языке это не имеет смысла. Через минуту я вошел в комнату, чтобы записать дату и самое слово, как оно было начертано облаками. Тут же мне пришло в голову принять буквы за латинские. Тогда я прочел: «Рай». По 14 апреля.

Глядя орлом

Всероссийский музей декоративно-прикладного искусства отмечает 400-летие дома Романовых выставкой, посвященной истории фамильного герба в России. Название «Под гербовой моей печатью…» позаимствовали у Пушкина, идею экспозиции предложил Международный союз дворян. Посему и гербы в основном дворянские — князей Трубецких, Оболенских, Куракиных, графов Толстых и иных именитых родов. История российских фамильных гербов началась в XVII веке по воле Петра I, подглядевшего обычай в Европе. Павел I утвердил его законодательно, учредив «Российский Гербовник дворянских родов Российской Империи». Романовы, правившие 300 лет, опирались на дворянство, и его роль в истории становилась ключевой. Герб говорил не столько о знатности, сколько об ответственности. В идеале принадлежать к знатному роду означало нести бремя чести, бремя истории Отечества, за заслуги перед которым и даровался титул. На выставке около 200 экспонатов из семейных и коллекционных собраний: парадные портреты, изделия из стекла и фарфора, экслибрисы и гербовые печати. По 24 марта.

Цены возвышенные

Выставка в Новом Манеже называется «Все на продажу!», хотя купить здесь вряд ли что удастся. Это наглядная, яркая, бравурная история русской вывески конца XIX — начала ХХ века, «богато» намалеванной, вцепляющейся в зеваку, тонко берущей клиента за жабры. Рекламные листовки в стиле модерн, косопузые работы художников «Бубнового валета», рекламные плакаты 1920-х, вывески сурового к торговле советского времени собраны из музеев Москвы и Санкт-Петербурга.

Первая часть выставки своим изобилием способна привести к восторгу вплоть до слюноотделения. Пышная девица приглашает откушать бисквит. Бравый усач с сигарой томится по консервам. Кругом хлеба Ильи Машкова и Петра Кончаловского, черпавших жирное вдохновение в примитиве городских витрин, рыбы с баранками Натальи Гончаровой, натюрморт с вином и фруктами Александра Шевченко. Жестяная вывеска «Чай, пиво» принадлежит кисти Пиросмани. Гигантский сапог или крендель неустановленного авторства были универсальным опознавательным знаком для необразованной публики, прихлынувшей в город за товаром. После НЭПа нарядная, манящая и ликующая вывеска уступает место диэтическому рекламному плакату, где Родченко упражняется в конструктивизме, а Маяковский со знанием дела рифмует галоши от Резинотреста. Со временем уйдет и это. Останутся унифицированные «Ателье», «Ремонт часов», «Кулинария», еще очень свежие в памяти соотечественников. Как нельзя кстати здесь фотографии замечательного хранителя духа времени Игоря Пальмина, запечатлевшие улицы городов позднего СССР с их одинаковыми щедрыми витринами одинаково пустых магазинов. По 17 марта.

Фотоувеличение

В Мультимедиа Арт музее Москвы стартовала ежегодная весенняя, восьмая по счету, Международная биеннале «Мода и стиль в фотографии», объединенная темой красоты, ее мифов и источников вдохновения. На выставку «Это Париж!» из собрания Кристиана Букре, приобретенного парижским Центром Помпиду в 2011 году, отобрали 250 из 7 тыс. снимков, заставших Париж 1920–1950-х годов. Это лучшие мастера ХХ века: Брассай, Луис Бунюэль, Анри Картье-Брессон, Фернан Леже, Дора Маар и Ман Рэй. Городкосмополит показан то в фокусе сюрреализма, то в репортажном жанре, неуклонно приближаясь к окончательному триумфу реализма, призванного фиксировать момент, город, эпоху.

Разговор об эпохе продолжает выставка «Портрет. Пейзаж. Архитектура» Августа Зандера, сформулировавшего облик немецкой фотографии. 150 пейзажей, архитектурных ландшафтов Кельна и портретов «Людей ХХ столетия», признанных нацистами дегенеративным искусством. В глазах рейха истинные арийцы никак не могли выглядеть так, как увидел их Зандер. Тот скрупулезно запечатлевал соседей: священников, студентов, актрис, военных, дворников... В его портретах кроме эпохи есть индивидуальность, не только характер, но и история жизни героев съемки. Под девизом: «Видеть, наблюдать и думать» Зандер выявил и сберег их красоту.

Сильное впечатление оставляет жизнь постколониального Мали в работах африканского фотографа Малика Сидибе, запечатлевшего модные вечеринки, где местная молодежь, отринув традиции, подражает европейской культуре.

Особенно ожидаемы «Автопортреты» Веры Лендорф, более известной как Verushka. Легендарная модель, художница и одна из героинь фильма Антониони «Фотоувеличение» создала серию своих мимикрических портретов, где тело подобно сразу камню, ножницам, бумаге.