Уже в этом году обанкротились такие крупные компании, как ОАО «Холдинг «Инком-авто» (несколько банков и ОАО «Русские инвесторы» подали против компании иски в арбитражный суд на общую сумму около 50 млн долларов), крупнейший ретейлер сотовых телефонов «Бета­Линк» (в реестр кредиторов включено 44 требования на сумму свыше 5 млрд рублей), известный нижегородский производитель макаронных изделий ОАО «Вермани» (задолженность, внесенная в реестр кредиторов, — более 934 млн рублей) и целый ряд других.

США — АБСОЛЮТНЫЙ ЛИДЕР

Неплатежеспособность компаний по всему миру бьет исторические рекорды.

Ведущие рейтинговые агентства приводят неутешительную ста­тистику.

Из цифр, которые приводит агентство Moody’s, следует, что в ушедшем году субъекты финансово-хозяйственной деятельности в различных уголках земли отказались платить по долгам на общую сумму 329 млрд долларов, обновив рекорд 2008 года, когда объем корпоративных дефолтов составил 281 млрд долларов.

Ушедший год принес изменения и секторальной структуры кризисного воздействия. По словам директора по исследованию банкротств Moody’s Кеннета Эмери, в отличие от 2008 года, когда дефолты банков и финансовых организаций занимали 80% в общем объеме банкротств, в 2009 году основными неплательщиками стали компании из других секторов, на долю которых пришлось около 74,8% по объему и 80% по числу дефолтов.

В континентальном плане безусловное лидерство по количеству и размерам потерь вылетевших в трубу компаний за Северной Америкой. Местные банкроты задолжали 291 млрд долларов. Это неудивительно, ведь здесь расположена пока еще ведущая экономика мира. Именно компании из США последние десятилетия были лидерами по части получения кредитов, сделок по слияниям и поглощениям и т. п. Кризис во многом нарушил привычный ход экономической жизни для этих игроков. Рынок заемного капитала заметно сузился, товарно-денежный оборот упал, а конкуренция повысилась.

По подсчетам аналитиков, количество компаний, ушедших на дно в период еще не закончившейся нынешней рецессии, уступает только Великой депрессии 30-х годов. Достаточно сказать, что в 2008—2009 финансовом году были начаты пять из восьми крупнейших за всю историю США дел о банкротстве. Список, начинающийся с инвестиционного банка Lehman Brothers, пополнили Washington Mutual, Tornburg Mortgage, General Motors и Chrysler. Кризис не обошел стороной никого. На исходе 2008 года заявление о защите от кредиторов подал эксклюзивный лыжный и гольф-курорт для супербогатых людей Yellowstone Club, расположенный в Монтане, а в марте 2009 года о своем банкротстве заявил отель The Greenbrier, являющийся «национальным достоянием Америки» и долгие годы принимавший монархов и президентов.

Соединенные Штаты, как известно, являются самым крупным в мире потребителем товаров и услуг, поэтому неудивительно, что многие громкие банкротства в кризисный период оказались связаны с названиями фирм, целиком и полностью зависящих от американских покупателей и пользователей. Например, таких, как один из крупнейших ретейлеров одежды Eddie Bauer или представитель старейших розничных сетей Hackett's Stores Inс. Оглушительный крах постиг самую большую в США и мире корпорацию развлекательных парков Six Flags (20 принадлежащих ей парково-развлекательных комплексов ежегодно посещают до 25 млн человек). В середине прошлого года она объявила о подаче в суд документов на банкротство. В собственной несостоятельности расписались и многие другие рангом поменьше. Среди компаний, обратившихся в суд за защитой от кредиторов, можно найти производителей мыла и парфюмерии, фирмы проката автомобилей, сети кофеен, кинотеатров и даже казино.

Ко всему прочему подвел американцев рынок спекулятивных облигаций (облигаций с высоким доходом), на котором до некоторого времени они так любили играть. Любовь к азартным играм очень многих привела к печальному концу. Так, в начале лета прошлого года 9,2% данного вида ценных бумаг в масштабах всего мира значительно обесценились, превратившись практически в обычную бумагу. Для сравнения, в 2008 году прогорел лишь 1% компаний, выпустивших эти облигации.

Всего же, по данным Администрации федеральных судов США, за последний отчетный год (с 1 октяб­ря 2008 года по 30 сентяб­ря 2009 года) в американские федеральные суды было направлено 1 402 816 заявлений о банкротстве, что на 34,5% больше данных за предыдущий отчетный период. Со стороны коммерческих структур на 30 сентября 2009 года было подано 58 721 заявление о банкротстве, что на 52% больше по сравнению с преды­дущим отчетным годом. Что касается частных лиц, то было зарегистрировано 1 344 095 заявлений о банкротстве (рост за год на 34%).

Кто выигрывает от всего этого разорительного бума, так это юристы. Ведь не зря говорят: Америка не только страна потребителей, но и страна юристов. Они в выигрыше всегда, независимо от того, женитесь вы или разводитесь, приобретаете компанию или банкротитесь. Так, юридическая фирма Jones Day, занимающаяся делом Chrysler (в середине прошлого года Chrysler LLC и 24 ее дочерние компании в Америке подали иск о добровольном банкротстве по статье 11 Закона США о банкротстве в суд Южного округа Нью-Йорка — эта статья защищает компанию от кредиторов, позволяя в то же время продолжать свою деятельность), только за первый месяц с момента подачи заявления в суд заработала 12 млн долларов.


В ЕВРАЗИИ НЕ НАМНОГО ЛУЧШЕ

В Европе в 2009 году масштабы неплатежеспособности скромнее (по объему, но не по числу банкротств). Объем корпоративных дефолтов здесь составил относительно скромные 16 млрд долларов.

Среди европейских государств банкротства не обошли стороной никого — ни самых больших, ни самых маленьких.

Например, в Германии, которую еще называют локомотивом европейской экономики, по данным Федерального статистического ведомства, только в ноябре 2009 года судами было зарегистрировано более 2,5 тыс. случаев банкротства юридических лиц. По сравнению с годом ранее этот показатель вырос на 6,9%. В общей сложности за период с января по ноябрь 2009 года о финансовой несостоятельности заявили более 30 тыс. предприятий, что на 11,3% больше, чем за аналогичный период 2008 года.

Похожая ситуация складывается и среди частных лиц. С января по ноябрь прошлого года неплатежеспособными были объявлены более 92 тыс. немцев. За аналогичный период 2008 года таковых было зарегистрировано на 4,7% меньше.

Не лучше дело обстоит и в маленькой Швейцарии. Столько банкротств, сколько пережила эта тихая европейская страна, Швейцария еще не знала. 5105 фирм и предприятий по всей стране были закрыты в 2009 году по финансовым причинам. По данным фирмы Dun & Bradstreet, отвечающей за информацию о регистрации коммерческих предприятий, это на 26,7% больше, чем в 2008 году. Наибольшее количество случаев финансового краха (558) было зарегистрировано в конце года — в декабре. Это вдвое превышает статистику за декабрь 2008 года и является новым рекордом по числу банкротств в месяц за последние десять лет.

Свыше 13 тыс. компаний в 2009 году обанкротилось в Японии. Это примерно на 5% больше результатов 2008 года и самый высокий показатель за все время сбора подобной статистики. По данным агентства кредитной информации Teikoku Databank, общий объем долгов разорившихся фирм составил 6,810 трлн иен (7,5 млрд долларов).


ВЕРХУШКА АЙСБЕРГА

Всего же нынешняя волна банкротств за 2008 и 2009 годы, по подсчетам Moody’s, привела к отказам компаний платить по долгам на общую сумму 610 млрд долларов. По объемам она на 78% превысила прошлый рекор­д — волну банкротств 2001—2002 годов, связанную с громкими скандалами вокруг мошеннических операций энерготрейдера Enron, телекоммуникационного гиганта WorldCom, корпорации Xerox и др.

Однако оценить масштабы нынешней волны на основе этих данных можно лишь весьма приблизительно.

Мы не знаем, по какой методике были получены данные Moody’s. Напомним, что долги лишь одного инвестбанка Lehman Brothers на момент его банкротства оценивались в 613 млрд долларов. Возможно, что в итоговые данные агентство Moody’s включило только тот объем обязательств, по которым полностью утрачены все надежды на возврат хоть какой-то доли долгов. Но ведь и в тех случаях, когда были достигнуты договоренности о реструктуризации обязательств, только время покажет, какие средства реально удастся вернуть кредиторам.
Реальный же объем банкротств оценить вообще очень сложно.

Так, случаи национализации крупнейших компаний и банков, а также организованные при государственной поддержке (в том числе финансовой) слияния и покупки проблемных компаний более устойчивыми маскируют все те же банкротства. Разница только в отсутствии самой процедуры банкротства. Но ведь компании, подвергшиеся национализации или другому виду спасения, были фактическими банкротами.

Так что юридически оформленные банкротства — это только верхушка айсберга.
Но есть и позитивные новости.

Во-первых, держателям облигаций обанкротившихся структур в 2009 году удалось вернуть в среднем 37,7% стоимости долгов против 33,8% в 2008 году.

Во-вторых, многие компании, оказавшиеся в состоянии банкротства во время нынешнего кризиса, в отличие от прошлых лет не были ликвидированы. Значительная их часть (особенно когда речь заходила о крупной фирме мирового брендового уровня) просто была вынуждена «очиститься» от плохих активов и продать некоторое количество своих подразделений.

И, наконец, в-третьих, эксперты уже видят свет в конце туннеля, полагая и вполне определенно об этом высказываясь, что нынешний цикл банкротств на мировом рынке уже устремился вниз. По прогнозу Moody’s, число корпоративных дефолтов в 2010 году снизится на 75%, поскольку в ближайшие месяцы на фоне восстановления мировой экономики возможности компаний по рефинансированию долгов улучшатся.

Поживем — увидим.


РОССИЯ В ОБЩЕМ ФАРВАТЕРЕ

Как и на Западе, ситуация с банкротствами в России за последнее время заметно ухудшилась. Причем в региональном плане кардинальных различий в прошлом году не наблюдалось. Волна разорений накрыла почти всех.

Так, по данным первого заместителя председателя Арбитражного суда Петербурга и Ленинградской области Дмитрия Хохлова, число дел о банкротстве в регионе заметно выросло. Если в 2008 году был подан 991 подобный иск, то в прошлом — уже 1377, из которых около 1,1 тысячи принято в производство.

Число заявлений о банкротстве в Тюменской области в 2009 году выросло почти на 15%.

Количество заявлений о признании организации несостоятельной, поступивших в Арбитражный суд Свердловской области в минувшем году, выросло в два раза — до 832. При этом в три раза по сравнению с 2008 годом возросло количество требований, с которыми стали обращаться граждане, — до 6356.

Это лишь три примера далеко не самых убыточных регионов. В других местах ситуация не намного лучше.

Среди объектов, находящихся в состоянии банкротства, форма собственности также не играла особой роли. По обобщенным данным, количество таковых с госучастием в различных регионах колебалось в прошлом году от 35 до 50%.

В секторальном плане наиболее серьезно пострадала в период кризиса, и в частности в прошлом году, кредитно-финансовая сфера.

За 2009 год в России обанкротилось более 50 кредитных организаций (по данным Банка России на 1 января 2010 года, количество зарегистрированных организаций составило 1178 против 1228 на 1 января 2009 года). По мнению аналитиков, в текущем году этот процесс продолжится. В особенности он коснется мелких и средних банков. У многих из них остается небольшой выбор — сливаться или быть поглощенными более крупными собратьями либо обанкротиться и быть ликвидированными.

Как свидетельствует Центральный Банк России, заемщики задолжали отечественным финансовым структурам уже больше триллиона рублей! Основными неплательщиками, как и следовало ожидать, оказались экономические субъекты. Их долги составляют 792,2 млрд рублей. «Зависшие» платежи населения оцениваются в 242,9 млрд руб­лей. Приближаются сроки очередных расчетов по кредитам предприятий, а неплатежи между ними уже нарастают. Все это может привести к новой, еще более мощной волне разорений, причем как среди кредитных организаций, так и среди заемщиков. Исходя из развития ситуации, становится очевидным, что далеко не все компании реструктурировавшие свои кредиты, смогут по ним расплатиться. На это указывает активный поиск несостоятельными заемщиками различных схем вывода активов (в том числе и незаконных), с тем чтобы после инициирования банкротства кредитору не на что было обратить взыскание. В свою очередь, кредиторы спешат создать условия, в которых компании не в состоянии сохранить работоспособность. В этой связи корпоративно-долговые проблемы практически перестали разрешаться в досудебном порядке и перекочевали в суды. Сегодня почти 100% случаев проблемной просрочки заканчивается судебным разбирательством. При этом более 60% обращений в суд — это возбуждение дел о банкротстве должников по инициативе кредитора.

Серьезно пострадал и сектор страхования. За прошлый год Федеральная служба страхового надзора (ФССН) лишила лицензии 101 страховую компанию. При этом, по словам руководителя ФССН Александра Коваля, практически ни один из российских страховщиков не ушел с рынка цивилизованно, выполнив свои обязательства перед страхователями. Еще около 150 страховщиков подвержены риску банкротства (на конец сентября 2009 года в России страховую деятельность осуществляли чуть более 700 страховых организаций). К таким выводам представители службы пришли после проведения стресс-теста всех страховых компаний на устойчивость по отношению к группе финансовых рисков, и в первую очередь к риску банкротства.

Среди других подвергшихся наиболее мощному удару кризиса отраслей коллекторские агентства (агентства по взысканию долгов) называют фармацевтику, металлургию, торговлю стройматериалами, промышленным оборудованием и телекоммуникации.

Непростой ситуация остается и в агропромышленном комплексе. Так, например, в Татарстане в течение 2009 года в процедуре банкротства находилось 964 организации, из них 485 — предприятия АПК.

Значительное число банкротов не пережило минувший год и было ликвидировано. По данным Федеральной налоговой службы, в порядке банкротства в IV квартале 2009 года было ликвидировано 3,9 тыс. организаций, что на 73% больше, чем в среднем за квартал в январе — сентябре 2009 года (2,3 тысячи), и на 20% больше, чем в среднем за квартал в 2008 году (3,3 тысячи). Всего же в прошлом году из-за банкротства были ликвидированы 10,7 тыс. юридических лиц.


ГОСУДАРСТВО-ЛЕКАРЬ

Что касается финансового оздоровления, то оно действующим российским законодательством предусматривается, но реальные результаты приносит весьма скромные.

В руководстве страны считают подобную ситуацию непродуктивной и недопустимой. В этой связи отечественное законодательство претерпит существенные изменения.

По словам помощника президента Аркадия Дворковича, курс будет взят на то, чтобы «законодательство стало дружелюбным к финансовому оздоровлению». Подобный подход провозглашен в качестве приоритета на ближайшие годы. Минэкономразвития подготовило и с учетом всех замечаний уже доработало соответствующие поправки в закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и иные законодательные акты РФ в части совершенствования реабилитационных процедур». Документ крайне важен, поскольку сегодня, по статистике, только каждая десятая российская компания, прошедшая через процедуру банкротства, смогла справиться с проблемами и выжить.

Еще одной позитивной новостью стало создание в конце минувшего года специального Отдела по борьбе с преднамеренными банкротствами в МВД. Ни для кого не секрет, что в условиях кризиса руководители финансово-хозяйственных субъектов, находящихся на грани банкротства, нередко злоупотребляют этим или преднамеренно создают подобную ситуацию с целью нечестного завладения средствами кредиторов и партнеров по бизнесу (в известных кругах это называется просто «киданием»). Преднамеренные банкротства также часто используются в различных рейдерских схемах по захвату чужой собственности.

В целом же относительно перспектив развития ситуации с банкротствами в России эксперты полагают, что экономика нашей страны уже сильно интегрирована в международную хозяйственную деятельность. А значит, положительные мировые тенденции, такие как расширение кредитного рынка, постепенный выход значительной части ведущих экономик из рецессии, а следовательно, рост потребления и цен на энергоносители и сырье, будут способствовать постепенному снижению рисков и уменьшению количества банкротств в России.

Свою роль должны сыграть и колоссальные антикризисные меры правительств различных стран. Но именно эти меры наиболее рельефно выделили еще одну любопытную тенденцию, которая, в свою очередь, вызвала целую дискуссию.


«ЖИРНЫЕ КОТЫ» ИЛИ СВОБОДА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА?

На исходе прошлого века свобода предпринимательства исчезла, уступив место «необхо­димости завоевания». По словам бывшего премьер-министра Фран­­­­­­ции Мишеля Рокара, «мир перешел от капитализма менеджеров к капитализму акционеров, к разрегулированным экономикам и сокращению социальных программ». Глобализация, обострение конкуренции и безудержное стремление акционеров к прибыли повлекли за собой создание в разных странах так называемых компаний-чемпионов. Массовый характер эта тенденция приобрела в девяностые годы минувшего века. Следующим шагом стало пестование (в частности, через защиту от поглощений иностранцами и банкротств, подчас совсем не рыночными методами) любимых национальных чад, почти сразу прозванных «жирными котами».

Еще в 2003 году швейцарская газета Le Temps писала о том, что, вопреки законам либеральной экономики, США и Европа продолжают финансирование крупных фирм, стоящих на грани разорения. Газета приводила примеры многомиллиардных государственных инвестиций и кредитов, направленных на спасение компаний-гигантов — «слишком больших, чтобы им можно было позволить потерпеть крах» (too-big-to-fail). Причем, как отмечала газета, такого рода государственные инвестиции, за редким исключением, оказываются нерентабельными, а следовательно, компании продолжали оставаться проблемными.

Тем не менее правительства всегда приводят свои аргументы. Прежде всего это необходимость сохранить экономическую стабильность в стране.

Например, в США в результате поглощений банки и ипотечные кредитные организации разрослись до таких масштабов, что их банкротство, случись оно, будет представлять угрозу всей экономике Штатов (на долю крупнейших кредитных организаций США — JP Morgan Chase, Bank of America, Wells Fargo & Wachovia, Citi — приходится почти половина всех активов национальной банковской системы). Но вот случился кризис, и правительство, естественно, сделало все, чтобы уберечь столпы своей экономической системы от банкротства. Причем, по утверждениям местных наблюдателей, деньги в ряде случаев раздавались чуть ли не насильно (всего для поддержки национальных финансовых институтов правительства разных стран выделили около 9 триллионов долларов).

Президент США Барак Обама подверг критике подобную систему. Недавно он пообещал реформировать финансовую систему страны, ограничив крупный банковский и страховой бизнес таким образом, чтобы в случае банкротства банка, кредитной или страховой компании это не несло угрозы национальной экономике в целом. Еще одним немаловажным пунктом является намерение главы государства запретить банковским группам, работающим со средствами массовых вкладчиков, заниматься рискованными операциями за свой счет.

Кроме того, во всех развитых странах в период кризиса под огнем критики оказалась бонусная система, при которой топ-менеджмент тех же банков получал огромные вознаграждения по итогам года — очень часто независимо от реальных итогов работы финансовой организации (так, согласно данным аналитиков «Калита-Финанс», по итогам прош­­лого года топ-менеджеры, ин­­­­вестиционные банкиры, порт­­­­­­­­фельные управляющие, трей­­­деры и другие сотрудники ведущих финансовых компаний США удостоены материального вознаграждения на сумму свыше 140 млрд долларов, что значительно выше показателей 2008 и даже 2007 годов). Предметом скан­­­­дальных разбирательств ста­­­ли многочисленные случаи, когда банк закрывался, национализировался, брался на дотации государством, а его руководство, отправлявшееся в отставку, получало компенсацию в несколько десятков миллионов долларов.

Результатом острой общественной дискуссии стало то, что кое-где руководство банков все же потеряло право на дополнительные выплаты, пока банк ходит в должниках перед государством.

Но отношение к «любимым чадам» в других секторах американской экономики такой «обструкции» пока не подвергается.


«УМЕРЛА ТАК УМЕРЛА»

Подобные процессы по спасению своих «жирных котов» происходят и в России.

Правительство нашей страны также не бросило своих гигантов в беде. Оно выбрало «ручное управление» экономикой и выделило 295 избранных, «системообразующих», предприятий, которые должны были получить соответствующую помощь (25 декабря 2008 года на сайте правительства РФ был опубликован список этих счастливчиков). Однако, как выяснилось позже, владельцы и акционеры многих из них через дивиденды и займы аффилированным организациям вывели в офшоры денег больше, чем получили их предприятия в виде чистой прибыли, и даже задействовали для этого резервные фонды производств. В ряде случаев их не остановило даже то, что подконтрольные им экономические объекты уже являются крупными должниками и окажутся в состоянии технического банкротства.

Сделать это было не так уж сложно, если принять во внимание, что, как заявил в интервью радио­станции «Финам FM» председатель комитета ГД РФ по экономической политике и предпринимательству, член фракции «Единая Россия» Е.А. Федоров, 95% крупной российской собственности — банков, промышленности и всего остального — находится в иностранной юрисдикции. То есть права собственности оформлены на юридические лица, зарегистрированные преимущественно в офшорах.

В докладе под названием «Постпикалевская Россия: новая политико-экономическая реальность» его авторы д.э.н., профессор Никита Кричевский и д.э.н. директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев указывают: «Рассматривая дивидендную политику российских олигархов в 2008 г., можно обнаружить интересную особенность — практически все крупнейшие предприятия страны объявили о дивидендах по итогам либо шести, либо девяти месяцев 2008 г. Причем собрания акционеров (как правило, внеочередные) проходили в сентябре-октябре 2008 г., то есть когда было ясно, что кризис либо неминуем, либо он уже начался». Как считают исследователи, именно преднамеренное изъятие из финансового оборота реального сектора экономики в совокупности сотен миллиардов рублей стало одной из причин того тяжелого финансово-экономического положения, в котором оказалась российская промышленность. Положения, которое во многом должно бы­ло исправлять государство.

И оно это положение «исправляет» до сих пор. Несмотря на общее значительное число банкротств, подобной процедуре не было подвергнуто ни одно крупное предприятие или важное производство. Ни одна «олигархическая империя» серьезно не зашаталась, не была национализирована и не сменила владельца.

Несмотря на критику, здоровая доля прагматизма в этом есть. В сложной экономической ситуации запуск подобных процедур в отношении стратегически важных, системообразующих структур, замыкающих на себя сотни смежников и контрагентов, в свою очередь, дающих работу сотням тысяч людей, может иметь непредсказуемые последствия.
Но по окончании кризиса уроки, в том числе касающиеся более внимательного изучения эффективности экономических взаимоотношений крупнейших бизнесменов с государством, извлечь необходимо. Ситуация, при которой доходы от некогда общенародной собственности, до сих пор являющейся стратегически важной для страны, приватизируются, а расходы, особенно в критические моменты, национализируются (то есть перекладываются на плечи бюджета и налогоплательщиков), мягко говоря, выглядит некорректно.

Необходимо определиться. Если экономический субъект является стратегически важным для государства (выпускает жизненно необходимую или уникальную продукцию, является одним из крупнейших наполнителей бюджета, системообразующим, крупнейшим работодателем и т. д.), то государство должно контролировать его текущую деятельность на постоянной основе независимо от формы собственности. И здесь следует подумать о законодательных и хозяйственно-правовых механизмах осуществления данного контроля и вмешательства в случае возникновения предпосылок к угрожающей экономической ситуации. Если же структуры представляют собой созданные исключительно для получения прибыли рыночные образования, не имеющие для государства определяющего значения, они должны жить по законам рынка со всеми вытекающими отсюда последствиями. То есть без всякого стороннего вмешательства расти, развиваться, но и банкротиться, если ошибки менеджмента и экономическая ситуация вынесут данному объекту такой приговор.