Авианосец «Энтерпрайз» движется к берегам Ирана. В этом нет ничего удивительного. Удивительно то, какие слухи этот поход возбуждает. Значительное число экспертов убеждены, что старый обреченный на слом атомный авианосец — это заготовка американцев для провокации — подобно тем, которые имели место в начале американо-испанской войны (потопление крейсера «Мэн» у берегов Кубы), американо-вьетнамской войны (фальшивое «нападение вьетнамских сторожевиков» на американские миноносцы), Перл-Харбору, который многие солидные люди тоже записывают в историю американских провокаций… Ну и, наконец, сакраментальное 11 сентября 2001 года!

В слухах, которыми окружен поход заслуженного авианосца в сторону Ирана, примечательно одно: США сумели навязать международному пулу наблюдателей конспирологический стиль мышления. Люди (а вслед за ними и «эксперты») ждут от Вашингтона всяких непотребств, приученные к этому вековой историей гадостей, которые Новый Свет делал остальному человечеству. Мировой консенсус вокруг идеи, что США — это полюс всего самого прекрасного на планете Земля, наконец-то рухнул в клубах дыма, поднимающегося над Афганистаном и Ираком, Югославией и Ливией плюс длинный ряд тех, кого Америка «демократизировала» в недавнем прошлом.

Всякой развенчанной иллюзии идет на смену противоположное убеждение: теперь только ленивый не ораторствует об инфернальности США и об их скором ударе по Ирану. Однако есть некоторые основания усомниться в таком сценарии. Дело даже не в том, что Обаме в ноябре идти на выборы, а война против Ирана не может быть ни маленькой, ни победоносной. И не в том, что потопленный старичок «Энтерпрайз», независимо от того, что потопят его сами американцы под иранским флагом, станет тяжелейшим ударом по военно-морскому престижу единственной сегодня сверхдержавы, а в результате подобных операций Ормузский пролив все-таки будет перекрыт, и мировая экономика провалится в тяжелейший кризис (за что, естественно, американцев никто не поблагодарит). Главная причина, почему удара по Тегерану не будет, заключается в том, что Иран пока нужен Америке, ЕС и даже… о, ужас! — самому Израилю.

Полюса арабского мира

Сегодняшнее положение дел на большом Ближнем Востоке выглядит следующим образом. С одной стороны, Иран — региональная «великая держава» — полюс антилиберализма, традиционализма, религиозно-мессианского подхода к политике, к истории, к отношениям с внешним миром. Иран поддерживает Палестину как средоточие жертвенности и угнетенности и выступает против сионистского угнетателя через прямую помощь двум религиозно-политическим негосударственным силам — ХАМА С и «Хезболла». Такая позиция должна была бы привлечь к Ирану сердца полуторамиллиардной исламской общины, превратив Тегеран в столицу мирового ислама, ибо по жесткости и точности политической линии у этой страны в исламском — да и не только — мире конкурентов нет. Но с 1500 года Иран — шиитская страна, возбуждающая религиозное недовольство своих соседей, оставшихся верными суннитским мазхабам. После Исламской революции в феврале 1979 года это недовольство обострилось и приобрело, казалось, забытый с начала исламской истории расово-этнический привкус: персы против арабов. Определенную роль в этом, бесспорно, сыграла ирано-иракская война, которую недоброй памяти Саддам Хуссейн развязал с подачи Запада. Благодаря своей шиитской идеологии Иран в качестве лидера всех мусульман мира оказывается «хромой уткой».

На другом полюсе — Саудовская Аравия. Она по всем параметрам выступает в качестве антитезы современному Ирану. Это монархия, в то время как в Иране монархию свергли. В Саудовской Аравии принят ханбалитский мазхаб суннитского ислама, на базе которого проявился ваххабизм — прямая противоположность шиитской доктрине и во многом практике. Саудовская Аравия — прозападная страна с коррумпированной многочисленной королевской семьей (больше 10000 принцев и принцесс!), которая совмещает декларативную суровость пуританского ваххабизма с тайными и не очень тайными пороками принцев, безудержной роскошью и финансированием всех провокаций, направленных против ислама, которые происходят в мире. Хотя по сей день в мировой умме еще сохранились отдельные наивные люди, доверяющие духовному статусу Саудов, в целом этот режим безнадежно скомпрометирован, но в его активе контроль над двумя главными святынями исламского мира — Меккой, в которую ежегодно совершается хадж миллионов паломников со всего мира, и Мединой, в которой похоронен пророк Мухаммед (с.а.с.).

Саудовская Аравия через зависимых от ее грантов теологов раздувает во всех доступных ее влиянию центрах исламского образования ненависть к шиизму и шиитскому Ирану, так же как Иран ведет непримиримую пропаганду против ваххабизма. Сауды находятся в тайном, но при этом достаточно очевидном сговоре с Израилем, избирательно поддерживая в палестинском движении наиболее конформистские соглашательские элементы.

Сирийский мост

Пятым элементом, добавляющимся к структуре Иран — Садовская Аравия — Палестина — Израиль, является Сирия. Это арабская страна, управляемая под крышей партии Арабского социалистического возрождения (БААС) небольшой сектой алавитов, которые являются аутсайдерами по отношению к абсолютному большинству сирийского населения. В последнее время, правда, Башар Асад заявил о том, что теперь он регулярный шиит, у которого нет никаких идеологических расхождений с Кумом — теологическим центром ИРИ.

Сирия функционирует как передаточный механизм между шиитским Ираном и политическим исламом на суннитском поле. Шиитская «Хезболла» в Ливане и ветвь «Братьев-мусульман» — ХАМАС в Палестине получают иранскую помощь через Сирию. В своем нынешнем виде это мост, который выводит Иран из идеологической и эмоциональной изоляции. Именно поэтому гнев арабских элит в Лиге арабских государств (ЛАГ) сосредоточен на сирийском режиме: он мешает превратить Иран в однозначного «плохого парня» и абсолютного врага в контексте панарабизма. С другой стороны, именно поэтому Иран держится за Асада…

Но есть и гораздо более серьезное геополитическое основание.

В свое время (до Шестидневной войны 1967 года) Сирия и Египет были связаны в одно государство — Объединенную Арабскую Республику (ОАР) под руководством арабского национал-социалиста Гамаля Абдель Насера. Это был единственный случай, когда удалось на идеологической базе (правда, антиисламской) связать воедино (правда, ненадолго) две мусульманские страны (разумеется, речь идет об историческом периоде после конца и распада Османского халифата в 1923 году). Если сейчас с исторической сцены уйдет Асад, алавиты и сирийская партия БААС, дорога к объединению Сирии и Египта во второй раз будет открыта, но теперь уже на платформе «Братьев-мусульман». Напомним, что в Египте они получили 40%, а салафиты, которые в данном случае были выделены «Братьями-мусульманами» из своей среды, чтобы блокировать саудовское влияние, — 20%. Таким образом, Египет и Сирия становятся арабской «ихванистской» империей, к которой может в перспективе добавиться Тунис и другие страны Магриба по мере совершения в них исламских революций (мусульмане победили на парламентских выборах в королевстве Марокко, кстати…).

Турция — при Эрдогане жесткий конкурент Саудовской Аравии — поддерживает свержение Асада. Ни Турция, ни Египет не заинтересованы, чтобы в Сирии взяла верх саудовская агентура, — именно поэтому турки активно поддерживают Свободную сирийскую армию (вооруженную оппозицию из беглых солдат и офицеров).

Призрак Порты

Турция как партнер ихванистов, Сирия и Египет в качестве новой ОАР — это новая могущественная сила, интегрирующая суннитский ислам на вменяемой и привлекательной для огромного большинства мусульман политической платформе. У саудовцев против этого нет ничего, кроме гор бесполезного оружия, за которые заплачены горы нефтяных долларов, фактически украденных монархическим истеблишментом у мировой исламской общины. Аравия поменяет хозяев в считаные месяцы после возникновения в Передней Азии и Северной Африке суннитской империи, имеющей на базе Турции и Египта собственный ВПК и масштабный человеческий ресурс (в перспективе втрое больше, чем население Ирана). Как при этом меняется конфигурация силовых векторов в регионе?

С падением саудовского режима Израиль обречен, а Палестина интегрируется в этот проект, тем более что ХАМАС — изначально часть «Братьев-мусульман». Таким образом, перед Ираном вместо саудовской династии, не пользующейся никаким уважением мусульман мира и опирающейся только на неограниченный приток нефтяных денег и тесные связи с американским истеблишментом, возникает совершенно новый оппонент, претендующий на финальную интеграцию исламского мира.

Почему оппонент? Потому что шиитский Иран разрывает геополитически единый массив суннитского ислама, идущий от Атлантического океана до Тянь-Шаня и Гималаев в Евразии, Малайзии и Индонезии в Тихоокеанском регионе. Неизбежным становится шиитско-суннитский конфликт, в котором Ирану будут противостоять не какие-то смешные Катар и Эмираты — подголоски саудовцев, а двухсотмиллионная империя, опирающаяся практически на территорию бывшего Османского халифата и пользующаяся массовой поддержкой низов.

Вот почему Лавров обеими руками за Асада! Дело не в печальном примере Каддафи, а в ужасе, который Москва испытывает при мысли о восстановлении «Высокой Порты» в супермодернизированном виде.

А что же Запад? Он бережет Исламскую Республику как раз для этого будущего грандиозного конфликта. Руководство Западного мира не готово «слить» Иран сегодня, поскольку исламская улица, которая держится в напряжении в немалой степени благодаря оппозиции Тегеран — Эр-Рияд, в таком случае полностью выйдет из-под контроля глобальной Системы. Часть западного истеблишмента, включающая в себя также и определенную фракцию американских демократов во главе с Обамой, выступает за восстановление халифата как необходимого элемента будущей мировой системы (в конце концов, при Аббасидах и Османах халифат таковым и являлся на протяжении многих столетий). Запад беспокоит только революционный радикальный ислам, лучшим лекарством от которого его эксперты считают возвращение на землю мусульман иерархически выстроенной империи под эгидой суфийского традиционализма.

Другие материалы главной темы