Дмитрий Медведев поручил подготовить предложения по упрощению регистрационных и паспортно-визовых процедур, связанных с пребыванием на территории РФ иностранных специалистов в финансовой сфере. В принципе, упростить порядок пребывания зарубежных финансистов на территории РФ было бы, наверное, несложно и невредно. Но главное не это. Важно понимать, в каком контексте это происходит.

У меня нет существенных возражений против того, чтобы финансовая деятельность не обставлялась дополнительными ограничениями. Эти процедуры сами по себе ничего не дают. Они не означают ни контроля, ни запрета, а лишь создают никому не нужный геморрой. Я знаю очень много случаев, когда серьезные инвесторы сталкиваются со всем этим, что затягивает переговорные процедуры.

При этом президент поручил обсудить во время Петербургского международного экономического форума с представителями зарубежных финансовых и консультативных организаций вопросы, связанные с созданием международного финансового центра в РФ. Так что контекст вполне понятен: если мы создаем МФЦ, то соответствующие люди должны иметь возможность сновать туда-сюда. А вот нужен ли нам этот центр как таковой, — это уже совершенно другой вопрос.

Нужно определиться, для чего вообще нам нужен МФЦ и какие цели мы преследуем, создавая его. Если это укладывается в какую-то концепцию нашей глобальной финансовой политики и мы хотим кого-то оттереть и оказаться более конкурентоспособными – например, зарабатывая на международной эмиссии конвертируемой валюты, – то это одно дело. Но в контексте общемировых тенденций всё это выглядит достаточно странно. Логика такая: если в традиционных финансовых центрах усиливается регулирование и создаются всякого рода ограничения, то у нас появляется шанс всех раздражённых, недовольных и особо ретивых спекулянтов привлечь к себе. На мой взгляд, это абсолютно сюрреалистическая идея.

Конечно, чисто теоретически можно устроить в России финансовый офшор. И получить самую «помоечную» часть спекулятивного капитала, устроив ему здесь хорошую жизнь. Но какова задача-максимум — непонятно. Я просто могу процитировать одного известного молекулярного биолога Константина Северинова (правда, он имел в виду не финансовые, а опухолевые процессы), который выразился вроде того, что отсутствие понимания смысла устройства чего-либо не только не является препятствием для его использования, но, скорее, даже наоборот. Это тот самый случай.

Идея-то сама, может, и позитивная. То есть если создать в Москве большую финансовую «офшорку», то она даст рабочие места людям, которые будут строить для неё офисы и которые будут обслуживать тех, кто обслуживает эти офисы. Но на этом позитивная часть проекта исчерпывается полностью. Потому что абсорбировать эти деньги в какую-то позитивную финансовую деятельность маловероятно. То есть, грубо говоря, волатильность всего этого рынка колоссальная. А негативное влияние на структурные процессы практически гарантировано.

Самое главное, видна экономическая философия: ходить вдоль платформы и собирать всё, что цивилизованные люди выбросили из окна проходящего мимо поезда — объедки и огрызки (технологий, идей и денег). Это такая «помоечная специализация». Она проявляется тотально. Таким же образом строится и система приоритетов промышленной политики. Раз большие самолеты мы строить не можем (их делают серьезные ребята), значит мы будем делать маленькие. То же самое с кораблями и т. д. Весь мир пытается (правда, достаточно непоследовательно) каким-то образом гнать всю эту «спекулятивную сволочь», а мы её примем у себя, и это будет нашим «конкурентным преимуществом».