— Борис Викторович, каким стал для корпорации прошедший 2009 год?
— Как и для всей национальной экономики -— кризисным. Для КТРВ это выразилось в резком росте стоимости кредитных ресурсов. Некоторые предприятия второго уровня кооперации в течение нескольких месяцев вообще не имели доступа к любым, даже дорогим кредитам. Это сделало процесс производства, который и без того не отличается регулярностью, рваным и нестабильным.

С другой стороны, в прошлом году произошел тектонический сдвиг в структуре продаж корпорации. Если ранее до 90% продукции поставлялось на экспорт, то по итогам прошедшего года соотношение между экспортом и внутренним заказом составит примерно пятьдесят на пятьдесят. И хотя по ряду причин, прежде всего из-за позднего и порой недостаточного финансирования ГОЗ менее рентабелен, чем работа на экспорт, увеличение его доли имеет для нас огромное политическое и моральное значение. Мы горды, что приступили к масштабному проекту в интересах отечественных военно-воздушных и военно-морских сил. Хотя заказ на закупку авиационных средств поражения для ВВС РФ, подписанный на МАКСе, начал финансироваться только в конце года, мы полностью выполнили задание на этот год, поскольку начали работы на свой страх и риск еще до подписания контракта. Ведь цикл производства по нашей продукции составляет восемь-девять месяцев.

Очень важно, что, несмотря на кризис, корпорация, пусть относительно немного, на 2 млрд рублей, но все же увеличила объем производства, доведя его примерно до 32,5 млрд по сравнению с чуть более чем 30 млрд в 2008 году. Однако рентабельность производства, конечно, снизилась с 10% в 2008 году до 6,8% в прошедшем, то есть упала почти на треть. Дело в том, что расходы на обслуживание кредитного портфеля в сопоставимых ценах с 2008 годом увеличились примерно в 1,5—1,6 раза.

— Как изменялась в течение 2009 года процентная ставка?
— На начало года ставка была около 17%, а для дочерних предприятий зашкаливала даже за 20%. На сегодняшний момент по рублевым кредитам мы приближаемся к 12%, что все еще значительно превышает докризисный уровень. По валютным кредитам ставка достигла докризисного уровня. Но поскольку у нас растет доля госзаказа, мы в основном берем рублевые кредиты. В целом на выплату процентов корпорация потратила в прошлом году 1,5 млрд рублей. Вложить бы эти средства в техническое перевооружение или потратить на другие необходимые нужды, которых у нас в избытке!

— Получила ли КТРВ господдержку?
— Именно благодаря помощи государства корпорация сумела компенсировать форс-мажорные потери. Прежде всего это касается алжирского контракта. На покрытие прямых издержек по этому контракту государство выделило нам чуть более 1,5 млрд рублей. Это, подчеркну, компенсация за ту продукцию, которую мы четко и дисциплинированно отгрузили. Кроме того, большое значение имеет субсидирование ставок по кредитам, полученным для исполнения экспортных и государственных контрактов. Такой возврат — очень трудоемкий процесс, и те предприятия, которые эту школу прошли, оказываются в лучшем положении.

— Поддержка идет по линии комиссии Антона Силуанова?
— Да. Но, поверьте, просто так нам никто деньги не давал. Для получения помощи требовалось подготовить очень серьезный пакет обоснований и документов и затем защищать его в аппарате правительства. Нам удалось получить поддержку для двух самых слабых в финансово-экономическом отношении предприятий — «Красного гидропресса» (около 90 млн рублей) и Азовского оптико-механического завода (281 млн рублей). Без такой поддержки пережить кризисный год было бы крайне сложно.

— Как эволюционирует структура корпорации?
— Мы стремимся к оптимизации производства и снижению издержек. Например, раньше у нас было шесть испытательных баз в Ахтубинске, а на сегодня создана интегрированная единая испытательная база корпорации. Соответственно нет «задублированной» бухгалтерии, охраны, уменьшился автопарк и так далее. В Омске мы закончили объединение двух предприятий, ЦКБА (Центральное конструкторское бюро автоматики) и завода автоматики. Оба находятся на одной территории, у них схожая номенклатура производства и вообще в советское время они были единым целым. Но для этого местной администрации пришлось объяснять, что сокращаем не рабочих, а управленческую надстройку.

Другая стратегическая линия развития корпорации — расширение морского направления. Есть много общего между авиационными средствами поражения и подводным морским оружием. И конструкционно, и по испытательной базе, и в производстве. У нас уже достаточно предприятий, которые занимаются морским оружием, например, доля «Региона» по этой тематике по линии ВМФ составляет 60% всех ОКРских работ и 40% серии.

— Что, на ваш взгляд, послужило причиной того тектонического сдвига с гособоронзаказом, о котором вы сказали выше?
— Триггером процесса стала, вероятно, Пятидневная война в августе 2008 года. Но проблемы технического оснащения российской армии и, в частности, ВВС были известны и ранее. Я, кажется, мозоль набил на языке, доказывая, что по истечении назначенных сроков службы ракет в определенный момент у наших ВВС вообще может не остаться современных авиационных средств поражения, если не начать новых закупок. У нас за предыдущие десятилетия новых ракет было закуплено столько, что в реальных боевых действиях это количество было бы израсходовано за один день. Закупки нового оружия — только часть комплексной работы. Надо восстанавливать полигоны, обучать людей — пилотов, инженерный состав. Даже проверка новых ракет требует достаточно высокой квалификации персонала, который следует тщательно готовить. Само проверочное оборудование надо либо модернизировать, либо закупать новое. В общем, работы непочатый край.

— Как у корпорации складываются отношения с военными? Министерство обороны в последнее время резко критиковало отечественную оборонку…
— У нас полное взаимопонимание и с Главкомом ВВС Александром Зелиным, и с исполняющим обязанности начальника вооружения Олегом Барминым. Они отлично знают тематику авиационных средств поражения, прекрасно понимают, что им не нужны даже самые распрекрасные носители: если на них нет оружия, это просто голуби мира. Последние два года мы четко и слаженно взаимодействуем как с фирмой «Сухого», так и непосредственно с ВВС. Мы регулярно сверяем наши планы, встречаемся не реже раза в квартал, а то и чаще. Составлены сквозные графики, которые определяют, когда будет готов носитель, когда — оружие для него. Нормальные рабочие отношения, когда никто не ищет виноватого, а все стремятся совместно решать проблему.

— Как развивается сотрудничество КТРВ с ВМФ России?
— У нас есть комплексная целевая программа по авиационным средствам поражения. Это системный документ, где увязаны все компоненты работы: финансовые, организационные, кон­­структорские. Программа утверждена министром обороны, Минпромторгом, одобрена на военно-промышленной комиссии. Каждый год мы ее немного корректируем, но в целом это наша «дорожная карта» действий. Создать такую же комплексную программу корпорация предлагает и военно-морскому флоту. А то у нас уже есть торпеды, а носитель, на котором их надо испытывать, еще в доке стоит. И полигоны, создание мишенной обстановки не связаны пока в единую систему. Главком ВМФ РФ адмирал Владимир Высоцкий крайне заинтересовался этой темой. Мы дали свои наработки и договорились в ближайшее время обсудить эти вопросы.

— Корпорация уже реализует свое право на самостоятельный экспорт продукции военного назначения?
— Мы получили право на экспорт в 2005 году, два года ушло на раскачку. Сейчас вышли на объем поставок на 6 млн долларов в год, а портфель контрактных обязательств достигает 15—20 млн долларов. Планы, которые нам устанавливает ФС ВТС, мы выполняем на 100%.

— Похоже, что наши основные экспортные рынки вооружений — Китай и Индия — близки к насыщению. Кто сможет их заменить?
— Думаю, объем поставок на китайский рынок действительно будет сокращаться. На индийском рынке наблюдается резкое ужесточение конкурентной борьбы. Тем не менее индийский рынок мы обязаны по абсолютным объемам сохранить, ведь количество наших носителей там увеличивается. Один из самых перспективных для нас рынков — это Вьетнам. Очень надежный, прогнозируемый, я бы сказал, комфортный партнер, причем как по авиационной, так и по морской продукции. У корпорации не только успешно развивается сотрудничество с Вьетнамом по серийному производству, но и намечается очень интересный совместный проект по типу российско-индийской программы BrahMos. Здравую политику проводят и венесуэльские военные. На этом рынке есть политические риски, но их военные работают очень профессионально. До сих пор в Венесуэлу поставлялось в основном авиационное вооружение, но мне кажется, что ВС этой страны близки к серьезным решениям по морским системам.