Иосиф Виссарионович Джугашвили уверял: «Кадры, овладевшие техникой, решают всё». Последующий опыт указал: чтобы действительно решать, кадры должны владеть не только техникой, но и общественными науками (их превращение в догматы при преемниках Джугашвили — одна из важнейших причин временного провала социализма). Тем не менее владение техникой остаётся жизненно необходимым личности и обществу (в той же догматизации общественных наук немалую роль сыграла передача их развития на усмотрение людей, не связанных с реальным производством и/или точными науками).

Насколько мне известно, из стран, всё ещё по привычке называющих себя развитыми, в данный момент разве что Германия не жалуется публично на нехватку специалистов для работы в собственной промышленности. В основном — потому, что саму эту промышленность она сохраняет и развивает. Всем остальным не хватает уже не только чернорабочей силы, но и специалистов в самых разных отраслях. Знаменитый «польский сантехник» стал страшилкой для Франции, помимо прочего, ещё и потому, что французов, желающих всерьёз учиться работе с современным сантехническим оборудованием (а его внутренности достаточно сложны), там с каждым днём всё меньше. Меньше, в частности, потому, что, насколько я могу судить, нехватка технически грамотных кадров — в какой-то мере проявление попыток создать так называемое постиндустриальное общество без надлежащих технических предпосылок к нему.

Изначально замысел постиндустриального общества состоял в том, что производить должны машины, а люди только придумывать — и придумывать, естественно, не только то, что создают машины, но и разные более-менее приятные вещи и приятные способы проводить время. Увы, техника пока не дозрела до полной автоматизации всего производственного цикла (даже детали, изготовленные объёмными принтерами, чаще всего требуется ещё собрать в цельную конструкцию). Поэтому постиндустриальную мечту попытались смоделировать путём переноса рабочих мест в регионы с дешёвой рабочей силой.

Но как только перенос стал массовым, появилось множество расхождений с идеалом постиндустриализма. Одно из этих расхождений: довольно малая часть народу может заниматься творческой деятельностью на уровне, представляющем интерес для других. Более того, выяснилось: обучение всевозможным приятным штучкам неотделимо от того обучения, что требуется для производства. Грубо говоря, когда перестали всерьёз учить людей естественным и техническим наукам, оказалось, что и гуманитарные науки они при этом усваивают заметно хуже. Это видно хотя бы на примере наших нынешних креаклов: в большинстве своём они ориентированы на чистую гуманитарщину, и опыт показывает, что они и в гуманитарной сфере, мягко говоря, не ориентируются — не чувствуют разницы между желаемым и возможным, между приятным и полезным, между эффектным и эффективным, между формальным и содержательным, между состоянием и процессом…

Уж и не говорю о многочисленных дисциплинах на границе между точными и гуманитарными науками. Медицина, социология, архитектура и градостроительство… все они очевидным образом страдают от надежды заменить точное знание и точное измерение выдачей желаемого за действительное.

Но возродить естественнотехническое образование уже довольно трудно. За то время, когда постмодернистская утопия была в моде, утрачена значительная часть не только желающих учиться тому, что нужно для производства, но и желающих (и умеющих) учить тому, что нужно для производства. Ибо слишком многие поверили: не будет и самого производства — значит, незачем будет учиться и учить ему. В данный момент наблюдается упадок самой системы профессионального образования. Вероятнее всего, в ближайшем будущем тем странам, что сочтут необходимым сохранение собственного производства, придётся воссоздавать эту систему практически с нуля.

Скажем, недавнее совещание по образованию и инженерному делу у президента РФ, на мой взгляд, показывает очень отрицательные тенденции. А несколько моих знакомых, так или иначе интересующихся этими вопросами, дружным хором говорят: воссоздавать надо всё, начиная с концептуального уровня — с понимания того, зачем вообще нужно техническое образование.

Но у нас есть один козырь: мы, по счастью, начали движение в постиндустриализм значительно позже других — тогда, когда неэффективность этой идеи уже многие видели невооружённым глазом. Поэтому наша система образования пока порушена в меньшей мере, нежели западная — и у нас есть пока надежда возродиться быстрее наших оппонентов. Так что полагаю: мы не так сильно пострадаем от постиндустриалистской утопии, как западные страны.

Но, естественно, для возрождения системы образования, востребованной промышленностью, нужно возрождение самой промышленности. А главное — для обоих этих возрождений нужно, чтобы мы осознали причины проблемы, с которой столкнулись. На это у меня, к сожалению, очень шаткая надежда, поскольку, например, экономический блок правительства (ЭБП) Российской Федерации сам то и дело повторяет постиндустриалистские и прочие либертарианские заклинания. Так что от него — да и от прочих любителей либеральных альтернатив мышлению — не приходится ждать понимания причин всего происходящего со страной и миром. В частности, нынешний состав ЭБП не являет признаков понимания причин неработоспособности нынешней имитации постиндустриализма. Значит, наше образование вновь станет содержательно и полезно не ранее замены либертарианского ЭБП вменяемым.