Черчилль как-то сказал, что демократия — очень плохая форма правления, если не считать всех остальных... Возьмите, к примеру, Грецию. В последней серии затянувшегося телесериала на тему своего непосильного безвозвратного долга греки по примеру русских уже начали запасаться мешками с картошкой прямо из деревни (9 евро за кило по сравнению с 80 евроцентами в магазине).

Параллельно им дали волю проголосовать… которой они тут же воспользовались и проголосовали ни вашим, ни нашим, а примерно пополам. Правительство сформировать не удается, ни в пользу программы «затягивания поясов», ни в пользу их противников, которые выступают за выход из зоны евро. Дело идет к новым выборам. И вот тут-то начинается самое интересное, зачем и рассказываем эту, в общем, хорошо известную историю.

Партия, которая против евро и пришла второй, на перевыборах может стать первой и тем самым сформировать правительство. Казалось бы, все хорошо, триумф демократии.

Однако ларчик не так просто открывался. Непонятно, что выйдет из любого голосования и что оно вообще может означать. Дело в том, что, согласно опросам, большинство греков, между прочим, превышающее 60%, хочет остаться в зоне евро. С другой стороны, они же голосуют за партию, которая де-факто включила выход из зоны евро в свою предвыборную программу и ровно за счет этого набрала себе популярность, начав практически с нулевого рейтинга.

Конечно, никогда нельзя исключать возможность коварного умысла. Сейчас выход Греции из зоны евро подразумевает слишком много непредсказуемых рисков для самой зоны. И в этом политическом покере у греков джокер на руках — они вполне могут диктовать правила игры, вплоть до таких вопросов, как оспаривание размеров долга и требование репараций от Германии за ущерб во Второй мировой войне. В общем, все выглядит достаточно весело. Для больших стран может оказаться дешевле оплатить все или хотя бы часть их долгов, чем получить головную боль, грозящую перейти в рак мозга при распаде еврозоны. То есть можно было бы предположить, что греки безумно коварны, не зря они наследники Византии, и разыгрывается именно такая карта. Но, скорее всего, все намного проще и скучнее. Просто одни и те же избиратели голосуют за партию «Сириза», которая так славно сочувствует их страданиям и так замечательно грозит бякам — «затягивателям поясов», но при этом желают остаться в зоне евро. То есть хотят сохранить свой торт красивеньким и нетронутым на столе, но одновременно съесть его, смачно почавкивая, как альтернативу поднадоевшей картошке. Увы, так не бывает. Тем самым избиратель, она же кухарка у руля государства, хоть раньше, хоть сегодня остается все той же кухаркой, легко верящей симпатичным кандидатам, которые обещают ей светлое будущее. Этим сполна пользуются оппортунистические политики: обещают одно — делают совсем другое, правда, при этом сочувствуют вовсю. Саркози в свое время блестяще овладел этим искусством, чем, впрочем, вызвал в итоге почти всеобщую ненависть.

Поэтому в ситуациях неразрешимых, типа сегодняшнего кризиса, получаем предсказуемую болтанку. В самом начале кризиса у власти стояли сравнительно левые правительства. Даже если они никоим образом не были к нему причастны, ибо он начался при их предшественниках (как это было в США, где кризис начался при Буше, но республиканцам ловко удалось пристегнуть к нему Обаму), первая волна кризиса привела к власти правых с неолиберальным окрасом шерсти. А как иначе, ведь все поверили, что правильные реформы и более доброжелательный деловой климат сразу же развяжет частную инициативу и все зацветет и заблагоухает. Однако не зацвело, а несчастный избиратель завыл, глядя на то, как вывозят за долги его добро или выгоняют с работы. Теперь, когда наконец приходит его Юрьев день выборов, он (она, оно) быстро бежит к урне и проявляет свою гражданскую активность. Увы, с теми же последствиями, несмотря на то, что ему удается смена действующих лиц и исполнителей. Ибо, помимо Юрьева дня выборов, нет абсолютно никакой возможности не только заставить недобросовестных политиков выполнять свои обещания, но даже и давать хоть сколь-нибудь выполнимые.

Постфактум поставленные в ситуацию полной беспомощности, избиратели чувствуют себя дураками и начинают создавать новые странные формы, типа актов гражданского неповиновения, митингов и прочих атрибутов «демократии улицы». У публики постепенно растет понимание того, что обычная демократия не про них и давно уже превратилась в прекрасное средство манипулирования с нулевой ответственностью сразу по окончании выборов. Но это уже другая история, которая, впрочем, затронет не только Грецию. Ибо обманутых избирателей несть числа, а кризису еще быть.